Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2
1
1
— Нет, — выдыхаю я. — Пожалуйста…
Он кладёт жёсткую ладонь на мой живот и и давит пальцами.
— Держи её, чтобы не дёргалась, — резко приказывает Лордус, и сквозь пелену слёз я вижу тускло блестящее лезвие ножа в его руке.
— Подожди, ты что собрался делать? — в голосе Дары звучит ужас.
— Молчи и делай, что говорю, — рычит Лордус. — Я сделаю всё быстро. Гарт приказал убить её, но я решил проявить милосердие и оставить ее выродку жизнь. За одаренного можно выручить хорошие деньги в империи. Поможешь мне — место среди надзирателей тебе обеспечено.
Что он хочет сделать?.. Нет, он же не может…
— Пожалуйста, Дара, не делай этого, — сдавленно шепчу я, пытаясь вырваться.
— Заткнись! — рявкает Лордус, и я чувствую удар в лицо, от которого темнеет в глазах. — Держи её!
Руки Дары, сжимающие мои плечи, трясутся.
— Так нельзя, — бормочет она, но Лордус её не слушает.
— Заработаем денег. Она всё равно приговорённая. Должна исчезнуть. Не пропадать же добру.
Я слышу звук разрываемой ткани и следом ощущаю холодную сталь, прикасающуюся к моему животу.
Ребенок внутри отчаянно пинается, как будто предчувствуя, что сейчас произойдет.
— Нет, пожалуйста, нет…
— Заткни ей рот! — Рычит Лордус.
— Прости, — шепчет Дара мне на ухо.
Бывшая подруга крепко зажимает мой рот, и я чувствую, как на моё лицо капают её слёзы.
Голова начинает кружиться. Я ощущаю, как весь мир — эта безжизненная пустошь, скалы, свинцовое небо и жестокие руки, что держат меня, — сливаются в одну точку где-то внутри. Я словно обращаюсь в бесконечную точку боли и отчаяния.
— Нет, так нельзя, — звучит ее голос.
От этого тихого голоса внутри меня поднимается волна надежды.
Вдруг я чувствую, как Дара убирает руки с моего лица. Распахиваю глаза и вижу, как она берёт большой камень и размахивается, пока Лордус сосредоточенно делает надрез на моём животе.
От неожиданности он роняет нож, и я вижу его удивлённое лицо, по которому бежит тонкая красная струйка.
Он касается головы и смотрит на собственную кровь на пальцах.
— Пошёл ты в пекло, поганый урод! — кричит Дара и бросается на него.
Я зажимаю рану на животе и пытаюсь отползти подальше, чувствуя, как острые камни ранят спину даже сквозь куртку.
Дара кажется крошечной на фоне Лордуса, но она поднимает нож и смело бросается вперёд.
— Лучше ТЫ сегодня сдохнешь! — рычит она, не спуская глаз с ошеломлённого надзирателя.
Кровь заливает ему глаза, он стирает её пальцами и, когда Дара бросается на него, невероятно ловко уворачивается и оказывается за её спиной.
Дубинка молниеносно появляется в его руках.
— Осторожно! — кричу я, пытаясь подняться на ноги.
Но Дара не успевает развернуться, и дубинка, укреплённая металлическими обручами, обрушивается на её голову.
Она тут же падает на землю, словно из неё одним жестоким рывком вырвали жизнь.
В ужасе я смотрю, как Лордус берёт её за шиворот куртки и, рыча и сыпля ругательствами, тащит её к чёрному провалу в земле.
Тащит легко, словно она совсем ничего не весит.
— Тупая тварь, — рычит он, и в следующее мгновение её тело исчезает в провале. Затем лицо Лордуса, залитое кровью, поворачивается ко мне. Он улыбается, подбирает нож и идёт в мою сторону.
— Что ж, обойдусь без неё.
Зарево на востоке вдруг разгорается нестерпимо ярко и гаснет. По земле прокатывается дрожь, так что с соседних скал осыпаются мелкие камни. Я понимаю, что это последние мгновения моей жизни.
— Похоже, твой Дарий,, наконец, прибыл, — рычит Лордус. — Жаль, не повидаетесь.
Слёзы льются сами собой. Я пытаюсь встать, но в ногах нет сил, а кровь струится по телу из раны на животе, впитываясь в грубую колючую ткань. В следующее мгновение я словно перестаю существовать.
Сознание как будто пытается избавить меня от ужаса происходящего, и я уже почти не чувствую, что делает Лордус, который одной рукой крепко держит меня за шею, а другой углубляет надрез.
Он что-то бормочет, но слов не разобрать. Я лежу, широко открыв глаза, чувствуя, как жизнь по капле уходит из меня. Небо из пепельно-серого вдруг становится кроваво-красным, и я слышу оглушительный крик.
Свой собственный отчаянный крик.
Еще мгновение и меня куда-то тащит, я не чувствую боли, но ощущаю, как моя голова бьется о камни.
Небо вдруг сменяется тьмой. А следом удар чудовищной силы.
Последнее, что я вижу, — узкую полоску пепельно-серого неба наверху.
И ещё — где-то невыносимо далеко раздаётся крик младенца.
2
2
Аника
— Впитай этот свет, — Дарий указывает на горстку камней. — Проверим, на что ты способна.
Я с лёгкостью вбираю свет из десятка красных тирсов, почти не прилагая усилий.
— Теперь эти.
Он кивает на коробку, в которой не меньше двадцати камней. Я повторяю то же самое, впитывая весь свет быстрее, чем успевают стукнуть два удара сердца.
На этот раз Дарий удивлённо приподнимает бровь.
— Как думаешь, сможешь ещё?
— Конечно, — я невольно улыбаюсь, ощущая, как меня наполняет тепло. Оно струится по венам, успокаивая тревогу. Раны на лице перестают ныть, а тусклый утренний свет, пробивающийся в окно, становится ярче и будто теплее.
Дарий выходит из комнаты и через пару минут возвращается с закрытым на замок ящиком. С грохотом ставит его на стол, отпирает ключом и откидывает крышку.
От ослепительного сияния сотен красных камней мне приходится прищуриться. Никогда в жизни не видела столько в одном месте. Насколько я могу оценить, в этой коробке целое состояние — за такое количество камней, наверное, можно купить роскошный дом.
— Возьми силы, сколько сможешь, — говорит он спокойно, но в его голосе я улавливаю скрытое волнение.
— Всё? Вы уверены?
— Здесь три сотни камней. Если сможешь впитать хотя бы десятую часть, я буду считать, что не ошибся в тебе.
— Но это же безумно дорого…
— Делай, — резко обрывает он, не сводя с меня глаз.
— Ладно.
Я касаюсь камней рукой и закрываю глаза. Свет яростным потоком врывается в моё собственное вместилище, и я едва не падаю от переполняющей меня красной энергии.
— Хватит! — вдруг слышу я приказ Дария, и чувствую, как меня трясут за плечи.
Открыв глаза, я вижу, что все камни в ящике погасли, а некоторые даже потрескались. Тут же ощущаю, как Дарий начинает забирать свет, стремительно перетягивая его к себе через установленную им связь. Но он не забирает и четверти от того, что я впитала.
— Ты что творишь? — хмурится он и захлопывает крышку ящика.
— Вы же сказали…
Он качает головой и смотрит на меня так, словно видит впервые.
— Я и представить не мог… Взгляни на свои руки.
Я опускаю взгляд и поднимаю руки — от пальцев исходит едва уловимое красное свечение, будто они окутаны тонкой мерцающей плёнкой.
— Сколько же ты можешь вместить света?
— А сколько нужно?
Губы Дария трогает лёгкая улыбка, и он снова качает головой.
— Я знал только одного человека, который без многолетней практики мог делать подобное…
— И кто же он?
— Я сам.
Я предпочитаю не говорить ему, что, несмотря на адски бушующую внутри силу, я могла бы легко взять ещё столько же, если не больше. Чувствую, что, если бы мне дали возможность не только хранить свет камней, но и использовать его, как делают те, кто учится в академии, я бы могла сотворить что угодно.
— Это же хорошо? — спрашиваю я.
— Да. И теперь вопрос только в том, как долго ты сможешь его удерживать.
Тут я понимаю, на что он намекает. Свечение, исходящее от моих рук, постепенно усиливается, и мне приходится приложить усилие воли, чтобы остановить это нарастание. Но заставить свет совсем погаснуть я не могу, а значит сила уходит.
