Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса

— Пошел ты нахрен! — Лордус, бешено глядя в глаза Дария, разворачивает нож и направляет его на сверток в своей руке. — Тебе нужен этот выродок? Сделаешь хоть один шаг — и еще одна невинная душа покинет этот дерьмовый мир.

Дарий застывает на месте.

— Пожалуйста, — слышу я свой собственный голос, — пожалуйста, не делайте этого. Просто оставьте ребенка и уходите, и все будет хорошо.

— Ты же Дарий Ранвейр, верно? Ты же тот самый хрен, который упек девчонку сюда! Я слышал ее слезливую историю. Так зачем притащился?

— Где она? — спрашивает Дарий.

Лордус дергает головой, словно указывая направление.

— Ты опоздал.

Грохот осыпающихся со скал камней отвлекает Лордуса, и тот на мгновение переводит взгляд в сторону. Но этого мгновения Дарию хватает. Он двигается так быстро, что его силуэт размывается в пространстве. Он вышибает из руки Лордуса нож и одним единственным ударом заставляет того упасть на землю.

Кричащий сверток оказывается в его руках. Дарий бережно прижимает его к себе.

Извивающийся и корчащийся от боли на земле Лордус пытается дотянуться до ножа, который выронил. Я подхожу и осторожно поднимаю. Рукоять липкая от крови. Я смотрю в глаза этому человеку.

Он издает смешок, видя нож в моей дрожащей руке и отползает, шаркая ногами по сухой земле.

— Гарт, похоже, наш с тобой план не сработал, — говорит он и улыбается ртом, полным крови. Пытается подняться, но его нога подгибается и он снова падает, разражаясь проклятьями.

— Это был твой план, — говорит Гарт и подходит к лежащему на земле Лордусу.

— Да, твой план был просто убить ее и не марать руки, — снова смеется Лордус. — Ты всегда был туповат. А знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Она ведь предупреждала нас насчет этого Дария.

— Господин Ранвейр хочет знать где она? — холодно говорит Гарт, склоняясь над Лордусом.

— Лежит на дне расщелины с распоротым брюхом… Хотя, думаю, уже не лежит. Думаю, ее уже доели. — Лордус уже не говорит, а бормочет. — Как этот урод может пользоваться магией здесь? Ведь это невозможно.

От его слов словно ледяные тиски сковывают мое сердце.

Она все-таки мертва.

Я была так близко. И я не успела увидеть сестру.

Ледяной холод охватывает все мое тело, несмотря на красный свет, бушующий внутри, требующий выхода наружу.

Я смотрю на того, кто убил мою сестру, и у меня возникает безумное желание отнять его жизнь в обмен на ее жизнь. Пытаясь найти хоть одну причину, чтобы не сделать ужасное…

Сжимаю нож так крепко, что не сразу замечаю, что кто-то касается моей руки.

— Подержи ребенка, — глухо говорит Дарий. Он осторожно разжимает мои пальцы и забирает нож. Передает мне кричащий сверток. -- Время на исходе, мы должны возвращаться прямо сейчас.

Наши взгляды пересекаются, и я отрешенно замечаю, что вижу слезы на его щеках.

Как странно…

Я ничего не чувствую. Ничего не помню. Ничего не знаю. Все, что было внутри меня, как будто покрылось коркой черного льда. Корчащийся на земле убийца моей сестры, Гарт, склонившийся над ним. Плачущий Дарий, который, похоже, и отправил ее в это чудовищное место, если верить тому, что они говорят…

Лейла… Бедная сестренка.

Я подавляю слезы, стремящиеся вырваться наружу.

Мне нельзя плакать. Нельзя, иначе он узнает, что я помню сестру.

А если он узнает, я проживу недолго. Но с другой стороны, зачем мне теперь жить?

Все мои родные мертвы. Мама, отец, теперь Лейла…

Я осталась одна.

Может быть, мне тоже стоит умереть?

Но крик ребенка словно возвращает меня в реальность. Я разворачиваю грязную окровавленную ткань и смотрю на него. Это мальчик.

Удивительно, но, как только он видит мое лицо, он перестает плакать. И в этот момент, от одного лишь взгляда на него, лед внутри меня начинает трескаться и таять. Его прозрачные голубые глаза смотрят так внимательно и так осознано, как будто он понимает все, что произошло только что.

Он живой, он — частичка моей сестры, и он здесь, он нуждается во мне.

Прижимаю племянника к себе и бреду обратно по тропе. Я не хочу слышать, не хочу видеть, что Дарий будет делать с теми двумя.

7

7

Лейла

— Я здесь, — шепчу я одними губами. Полоска неба наверху тускнеет, и крик младенца постепенно затихает.

— Я здесь, — повторяю я.

Неровные ледяные камни впиваются в моё изломанное тело. Я не чувствую, как бьётся моё сердце, но я всё ещё жива. Я не могу шевельнуться, но могу слышать крик. Неужели это крик моего малыша?

Верните его. Пожалуйста…

Слышу шорох рядом: сначала неуверенный, затем всё громче. Ещё один. Где-то осыпаются камни.

Раздаётся знакомое, леденящее душу шипение — сначала с одной стороны, потом с другой. Этот звук нарастает, становится всё более оглушительным.

А затем стрекот — резкий, нервный — звучит будто прямо у моего уха.

Вижу чёрную тень, заслоняющую тускнеющую полоску неба. Острые, как стальные ножи, зубы скалятся, и два глаза тускло светятся красным.

Мракоплав. Слово само всплывает в памяти.

Тело его покрыто шипами, словно стальными черными иглами.

Я хочу зажмуриться, но не могу.

Слышу, как он вгрызается во что-то и стрекочет, заставляя камни дрожать, к нему подходит еще несколько таких же существ, низко рычащих, трущихся острыми шипами друг о друга.

Они, цепляясь зубами за ткань, оттаскивают что-то тяжелое, словно какой-то мешок, или… И тут я вижу, что они тащат.

Тело Дары.

Сразу несколько мракоплавов набрасываются на Дару и ее тело скрывается под грудой безобразных существ.

Если она каким-то чудом и выжила до этого момента, то теперь..

Один из мракоплавов, отбившийся от общей стаи, тот что мельче остальных, принюхиваясь подходит ко мне. Он издает звук, нечто среднее между рыком и скрежетом, и показывает ряд острых, как ножи зубов.

Ещё мгновение — и скалящееся чёрное существо бросится на меня. Но вдруг оно застывает на месте и издаёт страшный вопль. Оно кидается прочь, сшибая ещё двух таких же тварей, но не успевает скрыться.

Ослепительно яркая лента розового света врезается в чёрную плоть существа, обвивает её, словно змея. Мракоплав вспыхивает, как факел, и начинает метаться, врезаясь в стены. Камни вокруг осыпаются ярко-красными искрами.

Остальные твари, которые были заняты Дарой, сбиваются в кучу, ранят друг друга острыми когтями, пытаются бежать, но их постигает та же участь.

Дальше я вижу лишь всполохи розового и красного света. Если бы я могла зажмуриться, я бы сделала это, но глаза мои открыты и видят всё, а уши слышат ужасные звуки, от которых кровь застыла бы в жилах, если бы моё сердце билось.

И тут я осознаю, что даже не дышу.

Мерцая, розовая лента проносится мимо, освещая тёмные своды ущелья, — снова и снова. Пока наконец всё не затихает.

Полная тишина. Полная тьма.

Кажется, я проваливаюсь то ли в сон, то ли в нечто куда глубже сна, но это всё ещё не смерть. Я всё ещё здесь, на холодных камнях, чувствую каждую изломанную кость своего тела и с благодарностью отмечаю, что не испытываю боли.

Лента розового света вновь проносится мимо, но уже медленнее, а затем плавно, неспешно возвращается и зависает надо мной. Теперь я могу её разглядеть.

Она похожа на змея.

Два глаза с вертикальными зрачками внимательно смотрят, будто оценивая. Мелкие переливающиеся чешуйки покрывают тело существа, искрятся. По чешуе пробегают волны и всполохи розового и белого света, пока оно плавно извивается в воздухе, словно это вода.

Я чувствую тепло, исходящее от него. Знакомое, успокаивающее тепло. Совсем как то, что исходило от розового камня…

Показывается светящийся язык и тут же скрывается в пасти змея. Он подлетает еще ближе и теперь я могу видеть переливающийся внутри его глаз свет, в котором видно отражение моего лица. Мертвого лица.

Змей начинает мерцать, словно пламя свечи, потревоженное ветром. Он открывает пасть, и я вижу два острых зуба, светящихся ослепительным белым светом.