Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

Замок изменился до неузнаваемости. Навевавшая ужас вековая тишина сменилась легким, едва уловимым гулом бодрствующего дома, словно где-то глубоко внизу забилось живое сердце. Глубокие, пугающие трещины на стенах, которые еще вчера напоминали рваные раны, за ночь стянулись и загладились, оставив на темном базальте лишь аккуратные, едва заметные шрамы-стыки. В воздухе больше не кружилась серая пыль — комната пахла свежестью и лавандой.

Я решительно распахнула тяжелые двери и шагнула на каменное крыльцо, да так и застыла на пороге, не веря собственным глазам.

Там, где еще накануне чавкала угольно-черная мертвая жижа, теперь бушевало море изумрудной, сочной травы, искрящейся в утренних лучах. А засыпанная пеплом сухая коряга у ворот… Господи, она превратилась в могучий живой дуб! Его исполинская крона шумно и торжественно шелестела свежей листвой, и в этом звуке отчетливо слышался победный гимн возвращенной жизни. Замок проснулся вместе со мной.

Я гордо выпрямила спину, подняла подбородок и уверенной походкой пошла по чистой дорожке прямо к воротам. У кованого входа меня уже преданно ждал Барнабас. Его высокая, атлетичная фигура больше не шла рябью и не напоминала зыбкое акварельное марево. Молодой мажордом стоял у ворот монолитно, как скала, демонстрируя безупречную военную выправку, а его строгий черный фрак сидел на нем как влитой.

Господин Пинч стоял по ту сторону кованой решетки. Он неторопливо поправлял свой нелепый котелок, а на его круглом лице играла самая гаденькая, самая самодовольная ухмылка изо всех, что мне когда-либо приходилось видеть. Чиновник не замечал сочную изумрудную траву прямо под моими ногами — всё его внимание было приковано к золотым карманным часам.

— Доброе утро, господин инспектор, — холодно произнесла я, силой заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. — Вы сегодня пунктуальны.

— Время — деньги, мисс Элизабет, — Пинч захлопнул узорчатую крышку часов с коротким, хлестким щелчком, прозвучавшим в тишине долины как пистолетный выстрел. — Ровно полдень по столичному времени. Срок вашего… кхм… «испытательного владения» официально истек.

Он лениво окинул взглядом фасад замка, и на долю секунды в его поросячьих глазках всё-таки мелькнуло дикое удивление от идеальной чистоты стен и буйной зелени вокруг. Но инспектор тут же взял себя в руки. Безграничная жадность и мысль о награде от герцога мгновенно перевесили весь его страх перед демонами.

— Я вижу, вы тут зря времени не теряли и навели марафет, — протянул он с противным свистом. — Похвально, очень похвально. Герцогу фон дер Штерну будет искренне приятно въехать в чистый, обновленный дом. Но перейдем к делу. Поскольку три тысячи золотых астралов — сумма для вас, очевидно, абсолютно фантастическая и неподъемная, я требую, чтобы вы немедленно освободили территорию поместья. Извольте собрать свои пожитки.

— Послушайте, Пинч, — я сделала решительный шаг ближе к решетке. — Замок ожил! Вы разве сами не видите этого чуда? Проклятая земля расцветает! Это стоит в разы дороже любых ваших бумажных налогов!

— О, милочка, — он приторно, издевательски улыбнулся, обнажая мелкие желтоватые зубы. — Дешевые магические фокусы не принимаются к оплате в королевском казначействе. Законы Астральгии суровы и буквальны: либо золото на бочку, либо — выметайтесь вон. У вас есть ровно десять минут, чтобы добровольно очистить территорию, иначе я призову стражу для принудительного выселения.

Он с шуршанием развернул свиток с тяжелой министерской печатью и посмотрел на меня с откровенным, сытым торжеством, а мне до безумия захотелось со всей дури съездить ему по лицу этим самым свитком. Стоявший рядом со мной Барнабас опасно напрягся. Я краем глаза заметила, как его человеческие пальцы начали медленно, зловеще удлиняться, превращаясь в бритвенно-острые демонические когти.

— Десять минут, Элизабет, — Пинч снова демонстративно достал свои часы. — Время пошло.

Я стояла неподвижно, изнутри сгорая от ярости и судорожно сжимая кулаки. У меня не было ни единой жалкой монеты. Волшебный замок за моей спиной дышал, могучий дуб торжественно шелестел листвой, а этот ничтожный человечек в котелке собирался отобрать у меня абсолютно всё просто на основании казенной бумажки.

И тут… из-за крутого поворота дороги, глуша унылый свист ветра, послышался новый, совершенно неожиданный звук. Плотный, тяжелый и стремительно приближающийся топот множества копыт. Всадники неслись во весь опор, заставляя чавкающую землю долины мелко вибрировать.

Глава 28

Золото, грязь и триумф мажордома

Глава 28.

Конский топот стремительно нарастал, превращаясь в оглушительный рокот. Земля под моими ногами мелко дрожала, и, судя по тому, как нервно задергалось плечо господина Пинча, этот безумный кавалерийский натиск пугал его до чертиков. В эту глушь никто не осмеливался нестись на такой бешеной скорости.

ЧАВК!

Первая карета — тяжелая, дорогая, которая, в отличие от левитирующего экипажа инспектора, неслась по первозданной грязи на всех парах, — с размаху влетела в лужу у ворот. Фонтан жирной черной жижи веером окатил лакированные бока министерской повозки. Следом с заносом вылетела вторая карета, щедро добавив порцию болотного ила на панорамные окна казенного транспорта.

— Эй! Стойте! Осторожнее, плебеи! — истошно завопил коротышка Пинч, неуклюже отскакивая в сторону и едва не кувыркаясь в канаву.

Но было поздно. Его белоснежная накрахмаленная манишка, щегольский сюртук и дорогие штиблеты оказались безнадежно испорчены местной грязью. С котелка уныло капало.

Дверцы приехавших экипажей распахнулись, и из них, начисто позабыв про светский этикет, начали резво выпрыгивать столичные дамы. Богатые купеческие дочки и жены гильдейских старшин, разодетые в пух и прах, сверкали парчой и бархатом. Шуршащей шелками толпой они рванули к воротам, ожесточенно работая локтями, перекрикивая друг друга и полностью игнорируя оплеванного грязью налогового инспектора.

— Это здесь⁈ Это тот самый замок «Светлый Ключ»⁈ Где тут тайное ателье⁈

— Пропустите меня, я первая в очереди! Я плачу чистым золотом вперед!

— Мисс Элизабет! Я старшая дочь суконщика Рубина! Мне немедленно нужна точно такая же брошь-лилия, как у Марты Руж! Я отдам любые деньги!

Я стояла на крыльце, не в силах вымолвить ни слова, ошеломленно наблюдая за этим внезапным кутюрным бунтом. Внутренний земной коммерсант внутри меня ликовал, осознавая масштаб грядущего триумфа.

Барнабас же, напротив, сохранял абсолютное, леденящее хладнокровие профессионального мажордома. Он величественно шагнул к железной решетке ворот, высясь перед беснующейся толпой монолитной, неодолимой скалой. Его идеальная мужская фигура во фраке дышала властной силой, а стоило ему поднять руку, как гомон у ворот мгновенно стих.

— Дамы! Покорнейше прошу соблюдать порядок и держать дистанцию, — бархатистый голос Барни авторитетно раскатился над долиной. — Высокое ателье «Светлый Ключ» официально открыто для приема эксклюзивных заказов. Мы работаем строго по стопроцентной предоплате. К слову, присутствующий здесь господин Пинч из Высшего Налогового Департамента с радостью подтвердит абсолютную законность наших операций.

Пинч от такой наглости поперхнулся воздухом и закашлялся, а его лицо из бледного в секунду стало пунцово-бордовым, как переспелый томат.

— Я… кхм… я ничего не подтверждаю! — провизжал коротышка, потрясая своим испачканным свитком. — Я здесь для принудительного изъятия имущества за долги перед короной! Срок владения истек! Стража!

— Согласно сорок второй статье Торгового Устава Астральгии, — Барнабас одарил коротышку леденящей светской улыбкой хищника, — если уполномоченный чиновник казначейства лично присутствует при совершении первых коммерческих сделок на территории новой мануфактуры, он автоматически признается официальным государственным свидетелем и гарантом законности данного бизнеса. Вы сами зафиксировали время, господин инспектор. Ровно полдень. Мануфактура открыта, казна получает доход.