Травница (СИ) - Милая Елена

— Что за..

— Родриг, не двигайся, — предупреждающе вскрикнула я, заметив, как рванулся друг на помощь и как вздрогнула ветка, оставив на шее Мари каплю крови. — Феникс, держи его, я сейчас.

И, пользуясь всеобщим замешательством, я резво побежала к ожидающему меня старосте. Естественно, мне не дали подойти близко. Две женщины встали по бокам, два подростка молча перегородили путь.

— Хватит, — я беспомощно подняла ладони кверху, показывая, что сдаюсь, что без оружия. — Хватит играть, я помню тебя, Ирвин.

Холодные глаза торжествующие блеснули.

— Я тоже не мог тебя забыть, дарующая жизнь.

— Что тебе от нас нужно? — просто спросила я.

— От тебя, — спокойно поправил Ирвин, улыбаясь. Внезапно он снова стал тем циничным, жадным и жестоким мужчиной, что хладнокровно приказал своим служащим убить простого травника. — Ты все видела во сне, девочка.

— Сон… — я вспомнила главного жителя Странного леса, что так жаждал моей крови, посмотрела в темные прорези глаз на как будто мумифицированном лице, и в голове промелькнула догадка. — Как же так получилось, что все кошмары воплотились в реальность? Что ты сделал с деревней, Ирвин? Или ты не Ирвин…

— Слишком много вопросов, девочка, — оборвал меня староста. — Мы устали тебя ждать…

Двое парней, что преграждали путь, шагнули вперед.

— Стой! — почти закричала я, вскидывая руки. — Если вы примените силу, Феникс сожжет все дотла!

— Тогда твоя подруга умрет, — пообещали мне, нисколько не испугавшись.

— Но ведь и святая роща тоже сгорит, — снова заметила я, пытаясь достучаться до тупого дерева и выиграть еще немного времени.

Возникла пауза. Глубокая, задумчивая. Ирвин что-то обмозговал, сделал незаметный жест рукой, и парни отошли в сторонку.

— Хорошо, тогда ты сейчас пойдешь к своему рыжеволосому и скажешь, что нужно сделать.

— А что нужно сделать? — хмыкнула я.

— Тебе — умереть, — оповестили меня, — а им — уйти, или тоже умрут.

Я даже закашлялась от такой прекрасной перспективы. Интересный расклад! Не могу сказать, что удивилась столь неприятным вариантам дальнейших событий, но постаралась держать лицо.

— Хм… я попробую, конечно, Ирвин, но…

Он вопросительно поднял бровь, а лицо приняло такое снисходительное выражение, что захотелось сплюнуть ему прямо в эту мерзкую деревянную рожу. Ждет, что буду молить о спасении? Дудки! Попробуем включить сентиментальную дурочку.

— Я хотела бы напоследок навестить родителей.

Снисходительное выражение так и не сошло. Ирвин тяжело вздохнул.

— Сантименты! Никогда не понимал, почему люди столь горюют по потерям своих близких. Ваша жизнь так презренна, смерть — это лучшее, что вам уготовано.

Так и не поняла, можно ли считать эти пафосные речи разрешением подойти к могиле, но осторожно попятилась.

— Так я пойду?

— Поспеши, — посоветовали мне вдогонку.

Я развернулась, быстро оценив обстановку. Мари по-прежнему в объятьях странного дерево-мужчины, Родриг уже успокоился, но на взводе, Феникс держит руку на его плече, но не сводит с меня напряженного взгляда. Что касается народа, то его стало еще больше, как мне кажется. Я попыталась найти лохматую макушку Тихона, но не увидела. Детей вообще здесь не было — хоть это радует. Послала друзьям ободряющую улыбку и в абсолютной тишине двинулась по знакомой тропинке. Главное — не заплакать, если обнаружу пустоту. Надежда на то, что детские воспоминания крайне обманчивы, все еще теплилась.

Правда, как только я заметила покосившиеся кресты, глаза заволокло влагой, так что пришлось часто-часто моргать. А когда проморгалась и ясным взором взглянула на могилу отца, из груди впервые за долгое время вырвался самый настоящий смех. Немного истеричный, конечно, и привлекающий ненужное внимание со стороны сопровождающих, но какая разница, ведь все могилы, начиная с папиной, были усеяны ярко-зеленой ароматной травой…

Маленькие пальцы ловко вырывали сорняки с грядок. Настолько ловко, что отец за ними не поспевал.

— Стой, — внезапно он накрыл ее ладошку своей. — Остановись, дочь, это не сорняк.

И аккуратно поднял ароматную траву, которую я вырвала вместе с корнем, поднес к лицу, глубоко и с наслаждением вдохнул в себя ее запах.

— Какой прок от мелиссы? — искренне удивилась я. — Ее у нас и так много.

— Есть прок, — возразил отец. — Сегодня же дам справочник.

— Дудки! — хмыкнула я. — Ты не любишь давать мне справочник, потому что я часто задаю по нему вопросы.

— Ох, Мелисса… Пора уже самой пробовать на них отвечать.

— Не понимаю, почему вы назвали меня в честь этой травы, — в какой уже раз пробубнила я.

Отец ответил не сразу, с улыбкой взъерошив мне волосы.

— Твоя мама любила заваривать с ней чай, — наконец, признался он, грустно улыбнувшись. — Полюби ее, Мелисса, она тебе еще пригодится.

Как в воду глядел! Мелисса… Я уже забыла о том имени. Оно так и осталось в Странных лесах. Растет себе, как оказалось, глаз радует. Нагнувшись, я воровато сорвала пару хороших пучков и сунула в карман плаща. Дотронулась пальцем до креста и тихо прошептала:

— Спасибо, папа. Ты был прав, она мне еще пригодится.

Глава 17. Вспомни о доме, там тебя всегда ждут.

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Данте Алигьери «Божественная комедия».

— Алика, милочка, дай уже посмотреть, — в который раз взмолилась мадам Гиацинта, но упрямая девушка только хитро улыбнулась и запахнула потуже плащ, пряча свою находку.

— Нет уж, мадам Гиацинта. Задание было четкое — найти редкое растение, а уж что с ним делать дальше, вы не говорили!

— Да я не заберу! Дай посмотреть своему куратору, может, это не то…

— То, то…

— Это не Энхицея, — не выдержал господин директор, злорадно фыркнув. Всю дорогу Алика то и дело норовила затеять новую перепалку, что порядком веселило весь поисковый отряд.

— Откуда такие познания в ботанике, господин Силантиус? — недоверчиво протянула девушка, вытаскивая на свет странного вида цветок с необычными перламутровыми лепестками. Этим, конечно же, не преминула воспользоваться мадам Гиацинта, оказавшаяся весьма прыткой для своего веса и роста.

— Да что же вы как маленькая, — взвизгнула Алика, когда ее собственный куратор ловко увела перламутровое сокровище прямо из-под вздернутого носа. В долгу староста не осталась и, в азарте совершенно позабыв, с кем имеет дело, поставила уважаемому педагогу совершенно подлую подножку. Уважаемый педагог, падая, по-девичьи взвизгнула и в последний момент ухватила свою любимую ученицу за край плаща. Упали обе. На цветок.

— Н-да, — восхищенно выдохнул один из будущих выпускников. — Пять лет здесь учусь, но такое впервые вижу…

— О, Всевышний, — устало вздохнул Силантиус. — Госпожа профессор, вы, между прочим, помяли редкий цветок…

— Почему сразу я? — мгновенно взвилась мадам Гиацинта, которая всегда крайне резко реагировала на любые намеки по поводу ее отнюдь не маленького веса.

— Так это все-таки Энхицея! — торжествующе воскликнула Алика, пытаясь вновь спрятать драгоценную находку.

— Этого я не говорил, — покачал головой Силантиус, церемонно подавая профессору травологии руку.

Неугомонной Алике демонстративно никто помощь не предложил, но она лишь презрительно фыркнула и, удерживая одной рукой свое странное неопознанное растение, начала уже было подниматься сама, да вдруг так и застыла на четвереньках, напряженно вглядываясь куда-то вдаль.

— Что с тобой? — испугался вдруг директор. — Надеюсь, ноги целы? Я не особо удивлюсь, конечно…

— Волк! — вдруг вскрикнула девушка, прерывая очередное негативное высказывание в свой адрес.