Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Чего ты желаешь?

Ответ пришёл мгновенно. Обрушился вихрем чужих ощущений, образов, чётких и жадных. Пар, поднимающийся от тёплой крови на снегу, ужас человека понимающего конечность жизни и чувствующего слабеющий ритм сердца. Жизнь, утекающая из тела вместе с алым и теплым.

Дух желал горячей крови: наполненной жизнью и вместе с жизнью из тела уходящей. Причём не моей крови, а тринадцати тёплых тел, беззащитно спящих в креслах и на кроватях.

— Нет, — моя мысль была столь же твердой и яркой. — Не дам.

Огонёк затрепетал и ответил новой волной видений. В этот раз он не просил, а предлагал то, что он даст на обмен. Мне показали, что лёд подчинится любой моей мимолётной мысли. Стоит мне только пожелать, и на целые долины обрушатся бураны, что смогут погрести под снегом города. Даже в самом тёплом краю по мановению моей руки опустится температура, и будет опускаться, пока я буду того желать. Моя жалкая и калечная (по мнению духа) способность к криокинезу, вырастет в абсолютный суверенитет над холодом, в право быть богом льда и стужи.

Дух предлагал такую силу, которая преобразит мою суть. Здесь и сейчас он мог (и хотел, я чувствовал это) мне ее дать.

И всё же такую жертву я не мог принести. Одно дело просто усыпить людей и тихонько провести свой ритуал, и совсем другое — приносить в жертву людей.

Мой мысленный ответ прозвучал тише, но с той же незыблемой твёрдостью.

— Нет. Нельзя.

Крошечный огонёк, висевший передо мной, не дрогнул, но пространство вокруг наполнилось гнетущим, невыразимым разочарованием. Существо не стало торговаться или угрожать. Оно просто затопило меня новыми образами. Мне явилось его тело — не столько спящее, сколько скованное невидимыми цепями, вечными и неподвижными. Это была не спячка, а паралич, длящийся эпохи. В теле почти не осталось жира, его вытопило за века, почти не осталось мышц — оскудели без движения. Шкура обвисла на костях, органы почти отказали. Дух скованного зверя показал мне, каково это — быть веками запертым в недвижимом теле, чувствовать каждый камешек под собой, чувствовать смену ветра и рост мха на шкуре, но не иметь ни воли, ни силы пошевелить не то что лапой, даже когтем дернуть.

Он видел, как рождаются и умирают леса на склонах горы, как тают и снова намерзают снег и лед, но не мог повлиять ни на что. Вечно беспомощный, подошедший к самой грани безумия.

Следом за этими видениями он прислал просьбу, обжигающую своей простотой и отчаянием. Образ моего копья, вонзающегося в плоть спящего исполина.

— Убей, — молил исполин. — Дай мне умереть.

Но и на эту просьбу я, поколебавшись, покачал головой.

Не могу и не буду вмешиваться в дела бога, который и поместил духовного зверя на гору.

Внимание! Сродство со льдом улучшено!

Оставшаяся энергия нехотя рассеивалась в воздухе. Дух уже не мог цепляться за это место и не мог контактировать со мной. Огонек поблек и пропал.

Время прибраться.

Я протянул руку и коснулся ближайшей ледяной глыбы. Я не стал растапливать лед, просто отколол большой кусок и телепортировал наружу. Один, другой. Кусок за куском, фрагмент за фрагментом.

Я работал методично, выбивал со стен и потолка и телепортировал прочь огромные глыбы.

Вскоре комната приняла свой первоначальный вид, если не считать влажных пятен на стенах и лужиц талой воды на полу.

Перед тем, как уйти, я проверил коридор и подсобные помещения. Всё было тихо. Спящие практики по-прежнему не двигались, их дыхание оставалось ровным и глубоким. Никто ничего не видел, не слышал.

Вслед за льдом телепортировался и я, выбрав место рядом с рощицей вековых елей.

Я вытянул копье и призвал ледяного дракона.

На этот раз призыв прошел куда сложнее — я аж ухнул, когда из меня выдернули разом две трети резерва.

Сотканный изо льда дракон тут же полетел вперед. Достигнув линии елей, дракон пролетел сквозь них. Гигантские деревья, столетия противостоявшие ветрам, обращались в щепу и ледяную пыль. Призрачный дракон прошел сквозь лес, оставив после себя просеку с торчащими пнями.

Тишина, наступившая после рёва техники, была оглушительной. Даже пурга на мгновение стихла.

Ультимативная техника — хоть на Свен Дэя выходи. Правда, и духовной энергии требует немало.

Глава 10

После получения нового уровня сродства со льдом, которое система обозначила «превосходным», я направился обратно в Циншуй. В планах было собраться, завершить все неотложные задачи, наварить эликсиров, которые без меня не сварятся, а потом уже отправиться к Диким землям. Чем бы я ни решил заняться в будущем: устранением портала, из которого прут твари, выяснением испорченности Гуань-ди, варкой еще более сильных бомб или же созданием усиливающих комплексов для практиков, всё это упиралось в поход в крепость или в Дикие земли. Либо для разведки и наблюдения за богом, либо ради ресурсов, добываемых из сильнейших тварей.

Только вот сразу добраться до Циншуя не вышло. С радостью переместился бы в комнату в секте, где есть и душ, и удобная кровать, но когда я покинул гору, выяснились некие нюансы новообретенного сродства, и пришлось остановиться в поле, километрах в тридцати от горы.

Во-первых, поглощение обычной Ци при медитации стало чуточку хуже. На одну пятнадцатую или двадцатую часть, практически незаметно, но все-таки изменение было. И я готов поставить любую из почек, что на той же Тянь-Шань медитация прошла бы на одну пятнадцатую или даже одну десятую лучше.

И я решил сперва хорошенько просмотреть себя, отследить все метаморфозы, а потом уже выходить к людям.

А метаморфозы были. Стоило только поискать в себе эти изменения, обратить на себя свое улучшенное восприятие, и я понял, что температура тела опустилась на пару градусов. Сердце билось чуть медленнее, разгоняя по венам чуть более густую кровь. Кожа стала чуть бледнее, слегка опустилось давление.

В общем, изменения были мелкими, но их было много, и каждое было маленьким шагом в сторону от того, что я привык считать нормой для обычного человека. И пусть это никак не сказалось на самочувствии (чувствовал я себя прекрасно), меня слегка нервировало, что подобное произошло безо всякого оповещения от системы.

Правда, даже если бы меня предупредили о предстоящих изменениях, я бы всё равно своих планов не поменял, поэтому смысл тревожиться? Надо будет только поаккуратнее с дальнейшими улучшениями «сродства» (если они будут, эти улучшения), а то однажды превращусь в синекожего дистрофика с «короной» из заострённых морозных рогов на голове и светящимися голубыми глазами.

В общем, ночь я провел в поле, в спальнике. Заодно и поэкспериментировал с новыми силами.

Выяснил и о плюсах. Создание ледяных техник стало требовать чуть дольше времени (на ту же одну десятую), зато сами техники стали лучше едва ли не в разы. Доспех теперь выходит крепче, лед становится плотнее, и создать то же ледяное кресло, или там врага льдом сковать (если заранее подготовлю место, и если враг застынет на месте и не будет двигаться хотя бы секунды четыре) я теперь могу на расстоянии до семидесяти метров.

Порадовало, что по пробуждении трава и земля вокруг спальника не покрылись инеем, что способности не начали сбоить, а температура тела не упала ещё ниже. Удостоверившись, что изменения закончились, я добрался до секты.

К сожалению, я не мог отправиться в путь сразу после разговора с Чили. Кроме проблемы с рунной комнатой требовалось уладить массу мелких моментов. И если большинство из них, вроде той же варки эликсиров, пройдут фоном, то какие-то придется уладить лично и со всем вниманием. Например, придётся уведомить мастера Линя о долгом походе, навестить Альфа (тут мне уже стыдно, со смерти Сталевара мы ни разу нормально и не поговорили, хотя подростку, настоящему подростку, без предыдущей жизни за плечами, сейчас может быть куда сложнее, чем мне) и встретиться с Сяо Фэн, рассказав про предстоящее путешествие.