Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

Сам «господин дворецкий», как я понял, сейчас сосредоточился на беседах с главами городского совета, которым медленно выкручивал руки, находя все новые и новые несоответствия занимаемым должностям, и на переговорах с настоятелем секты Тьмы. Это только в приключенческих фильмах можно за час договориться о слаженном взаимодействии в случае больших проблем, а в жизни возможное вторжение жуткой волны монстров из Диких земель лучше обсуждать загодя.

Конечно, если ты управляешь иллюзорным принцем Эдвином, можно и Свен Дэю приказать, и похожим по статусу людям. Приказ даже выполнят, однако злоупотреблять этим не следует — теряется хорошее отношение, и поставленный в позу подчинённого глава секты, школы, культа или иной влиятельный организации может взбрыкнуть. Или, что хуже, объединиться с такими же недовольными, и уже потом показать зубы.

Конечно, эти зубы им повыбивают, как-никак приказы идут от члена королевской крови, от представителя власти (если не знать про кукловодство Чили), но можно же не доводить до конфронтации и вместо ультимативного: «Я здесь власть», заранее и полюбовно договориться, сколько хоббитов в случае большой проблемы сможет выставить Шир.

С наставницей я встретился на тренировочной площадке. Успел прежде, чем она покинула тренировочную площадку, но уже после того, как позанималась.

Сяо Фэн стояла, опершись ладонями на эфес своего деревянного меча, воткнутого в щель между камнями. Ее грудь равномерно вздымалась, дыхание было тяжелым, но на смуглой, загорелой коже не выступило ни единой капли пота — чтобы напрячься всерьез, этой мечнице нужно было куда больше, чем час махать деревянным мечом.

— То есть, уходишь, — утвердительно сказала Сяо Фэн, когда я объяснил ситуацию. — И надолго.

— Дорога зовет.

— Что ж, очень жаль. Мне нравилось колотить тебя по утрам, пацан, — уголки губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.

— Я думал, вам нравилось проводить тренировки из-за моих талантов, — подыграл я угловатой шутке. — Вы же сами говорили…

— Брось, — коротко махнула она широкой ладонью. — Таланты — второстепенное. Просто на спарринги со мной давно никто добровольно не соглашался, а тут нарисовался ты. И не валишься с первого же удара, а встаёшь и встаёшь, и более того — на следующий день не ищешь повода бросить тренировки, не сказываешься больным, хромым, косым, а снова берёшь тренировочный шест и встаёшь в спарринг. Такое упрямство — редкая находка.

— Кстати, как вам ученики из нового набора? Был среди них кто-то способный?

Мечница тяжело вздохнула, дернула меч. Деревянный клинок с грозным гулом вспорол воздух и послушно лег ей на плечо.

— Не оправдали ожидания. Нет, среди них есть таланты, которых можно превратить в достойных бойцов, но мало. Человека три на весь набор. Остальные… — она мотнула головой, — либо не прониклись перспективами владения мечом, либо тяготеют к копью, луку, саям и прочему непотребству.

— Хм… Если вам нужны ребята, которые будут с удовольствием учиться бою на мечах, то в Вейдаде есть мечник, который создаёт свою школу. Он слабый практик, его уровень мастерства не так и высок и мужчина не имеет своих особенных техник меча, но ученики у него отменные, готовые зубами цепляться за перспективы. Он уже преподаёт им основы.

— И он не будет против, если незнакомая мечница из другого города вдруг заявится к нему в школу и предложит свои услуги по обучению взамен на разделение одной школы на две? — с нескрываемым скепсисом спросила женщина. — Я бы на его месте такую незнакомую мечницу прямым текстом послала. Или, того хуже, приняла за выскочку, жаждущую украсть его учеников.

Она так поставила вопрос, что и ответить нечего.

Пожимаю плечами.

— Я не разговаривал с ним об этом, просто упомянул о вас, как о достойном мастере, который за полгода сделал из меня хорошего бойца. Вам рассказал про него, потому что вы — умелый и сильный практик, мечтающий создать свою школу меча, набрать достойных учеников и передать самым лучшим особые техники своего собственного стиля. У него достаточно учеников для таких амбициозных планов, а уж как вы воспользуетесь этой информацией, и воспользуетесь ли вообще, ваше дело.

Сяо Фэн задумалась. Прошлась по плацу до стойки с тренировочными мечами, положила туда клинок и, обернувшись, призналась:

— У меня договор со Свен Дэем. Он пообещал, что я смогу открыть свою школу под эгидой секты Тьмы.

— И сколько месяцев вам еще нужно ждать?

— Лет, пацан. Речь о годах.

— Тем более.

Мечница постучала железной набойкой на носке ботинка по камню тренировочной площадки. С каждым ударом он уходил на полсантиметра в землю.

— Но чем дольше я жду, тем сильнее ощущаю, как уходит время, которое я могла бы потратить на кое-что действительно важное, — продолжила она, больше убеждая себя, чем обращаясь ко мне. — Отец говорил, что терпение — добродетель, но, похоже, я плохо умею ждать. Возможно, твой мечник — шанс создать свою школу куда раньше. В любом случае, раз уж мне некого избивать по утрам, я могу позволить себе небольшой отпуск и побывать в Вейдаде.

— Тамошние практики не слишком хорошо относятся к нам, — предупредил я.

— Тем соблазнительнее их навестить, — улыбнулась женщина уже по-настоящему: теплой, мечтательной улыбкой. — Если получится договориться с твоим практиком, я воспитаю такого ученика, который сможет надрать тебе задницу, несмотря на твою табличку, Бронсон.

Говорит так, будто мы долго не встретимся. Какой-то диалог у нас, завершающий. И в глазах женщины будто разгорается огонек, жажда путешествия и новых свершений.

Я тоже улыбаюсь и жму протянутую ладонь. И даже удерживаюсь от крика, когда она сдавливает мне руку, будто гидравлическим прессом.

— С-спасибо за все ваши уроки… Верю вам. И с нетерпением буду ждать.

В лавке неприятно пахло травяной пылью и сушеными порошками из всякого разного. Воздух был спертым, почти затхлым, так что я на секунду замялся на пороге, а потом — открыл настежь дверь, подперев ее булыжником.

Альф сидел за прилавком, сгорбившись над кипой бумаг, тетрадей свитков. Когда я появился, он поднял голову.

Он изменился. Под глазами появились мешки, во взгляде — непривычная твердость. Заикание не пропало, но даже с ним Альф казался взрослее и серьезнее, что ли.

— Китт. Я…явился.

Не то, что хочется услышать от коллеги.

Повисла неловкая пауза.

— Ага, — согласился я. Хотелось сказать что-то другое, хотелось сказать банальное «прости», но я почему-то не мог. Казалось, что любые слова прозвучат неискренне, поэтому я просто стоял и молчал. И неловкая пауза становилась все хуже и хуже.

В лавке все напоминало о наставнике. Лавка была построена при его участии, все товары расставлены так, как он привык. Тут все напоминало о нем, и потому это место было последним, где я хотел бы появиться.

Это место напоминало — Сталевара больше нет. Куда бы я ни посмотрел: на полки, где стояли последние сваренные Сталеваром товары, на прилавок, за которым он стоял, да в любую сторону, и мне становилось тоскливо. Так тоскливо, что даже алхимическое успокоительное не справлялось.

— Жаль, что так получилось с наставником, — сказал я, и только потом понял, как банально это прозвучало. Разумеется, жаль. Нам обоим жаль.

— А мне ж…жаль, что ты про-опал, — сказал Альф. — Мне даже по…поговорить не с кем было.

— Прости.

Не говорить же, что я был занят местью. Не знаю, одобрил бы это Альф, но точно знаю — принял бы причину за уважительную.

— Он был мне ка-ак отец, — пальцы, сжимающие край стола, побелели. Альф выпрямился, посмотрел на меня с глубоким укором. — А тебя. Да-аже на прощании не… не было.

Я молчал.

— Вся-а секта пришла. Полго-орода было. Где был ты?

Убивал Крайслеров.

Очередную минуту молчания нарушил Альф.

— Ты зна…знаешь, что я — беглый?

— Что?

— Я б…беглый зельевар. Варил эликсиры в деревне. С де-едом. Потому что кому-то на…надо было. А потом к нам пришли. Кто-то до…доложил. Деда. Убили, пока я ходил за тра-авами. Я уже потом узнал, ка-ак из леса п…пришел.