Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

Молодой мужчина с треугольной бородкой и аккуратно подстриженными усами, восседающий за самым высоким столом — дальше всех от входа, — отвлекся от разговора с Тоддриком и безошибочно нашел меня взглядом. Янтарный господин, явно удивленный этим, тоже повернул голову — и, позабыв обо всем, расцвел широкой улыбкой. Даже привстал из-за стола, чтобы указать мне на свободное кресло рядом с собой, за столом для хозяев и почетных гостей.

Я ожидала увидеть леди Сибиллу по левую руку от него, но она, к моему немалому удивлению, сидела возле виконта, скромно потупившись, непривычно тихая и задумчивая. К ней склонялся управляющий — должно быть, какие-то хозяйственные вопросы все еще оставались нерешенными.

Лорда Беренгария из-за недавнего спора с янтарным господином отсадили дальше виконта, но все же оставили за господским столом, не рискуя портить отношения и дальше. Рядом с ним сидела яркая девушка с роскошной каштановой косой, чем-то неуловимо похожая на Лагота Фрейского, — должно быть, его сестра. Но по ней я едва скользнула взглядом, сосредоточив внимание на виконте.

Не слишком высокий — ниже Тоддрика почти на полголовы, изнеженный, он совершенно не производил впечатление человека, который мог бы защищать свои земли с мечом в руке.

Очевидно, мечом он и не пользовался.

Виконт был не слишком привлекательным мужчиной — чересчур манерным и лощеным. А вот зверь из него вышел роскошный: матерый, с густой серебристой шкурой и мощными лапами — я видела это так же ясно, как и его нынешнее обличье, призванное обмануть наивных людей. А он видел меня, и в присутствии Тоддрика с его треклятой проницательностью это становилось опасно.

Виконта с ученицей травницы могла связывать разве что постель. А Тоддрик, увы, был ревнив — пусть это и не заставляло его терять голову от гнева, проверять границы его терпения и рисковать своим шансом добраться до сокровищницы я не собиралась.

Потому прошла мимо длинных столов, гордо вскинув подбородок и отчетливо ощущая, как за моей спиной расползается пятно тишины. Люди Беренгария хотели знать, из-за кого янтарный господин врезал их лорду: им наверняка казалось, что юная невеста — это даже хорошо. Точно будет невинной...

Не то что какая-то травница в платье с чужого плеча. Такая могла прийтись по вкусу разве что чудаку вроде Тоддрика, который не потрудился убрать любовницу если не с глаз долой, то хотя бы подальше от честных девиц.

Лорд Беренгарий, на фоне виконта и янтарного господина казавшийся особенно неряшливым и одутловатым, и вовсе смотрел на меня так, будто мысленно уже запихнул в камин — живьем. С отказом лорд явно ещё не смирился и теперь полагал, что на пути к семейному счастью его дочери стоит не ее нежный возраст, а я.

Сэр Тоддрик сделал только хуже, когда дождался, пока я не займу свое место, и только тогда подал слуге знак начинать.

Музыканты завели негромкую мелодию, под которую можно было переговариваться, не опасаясь не расслышать ответ; а в зал внесли жареную оленью тушу, которую все ждали, кажется, с первого же вдоха, сделанного за порогом.

Гости наконец-то ожили — теперь, правда, они то и дело бросали на меня косые любопытные взгляды, но от них можно было спрятаться как за Тоддриком, так и за куском мяса: слуга подошел и ко мне, будто я и в самом деле имела право сидеть за этим столом.

Оленья туша на поверку оказалась не целой, а фаршированной измельченным мясом, чтобы гости постарше тоже могли насладиться едой, не опасаясь за зубы. Тоддрик без особого аппетита утащил кусочек из общей тарелки и снова повернулся к Лаготу, явно намереваясь продолжить прерванную беседу, но обнаружил, что виконт по-прежнему сверлит меня взглядом, и, конечно же, тотчас заподозрил неладное.

— Вы были знакомы и до этого дня? — настороженно поинтересовался он.

Виконт задумчиво покачал головой.

— Не имел удовольствия.

А я только размышляла о том, как же все складывается, и не ответила вовсе.

Я не находила и следов логова, потому что его не было: колдун на помеле покидал лагерь путешественников, рыскал в волчьем обличье по лесам, вынюхивая что-то, понятное ему одному, и улетал обратно еще до рассвета. А на шабаше я не видела нового волколака, потому как его там и не было — в новеме Лагот Фрейский ещё не пересек ущелье и попросту не успел бы долететь от стоянки до горы, где проводилось празднование. Да и ранили виконта, скорее всего, охотники на волков — однако признаваться в этом было чистой воды самоубийством^ он придумал историю с разбойниками, которых так удобно не осталось в живых.

Но вот что могло заставить благородного господина пойти на поклон к Серому Владыке, для меня оставалось загадкой — как, к слову, и официальная цель визита.

— Мне сказали, что вы были ранены, милорд, — опомнилась я, когда тишина стала какой-то подозрительно гнетущей, а поза Тоддрика — недвусмысленно напряженной. — Отрадно видеть, что это лишь слухи.

Лагот вальяжно забросил в рот кусочек мяса, и мне пришлось ждать, пока он не прожует — и, вероятно, не придумает достойный ответ.

— Не только слухи, увы, — неспешно отозвался он. — К счастью, у меня отменный лекарь, а виновные уже наказаны.

Я невольно расслабилась, уловив главное: объявлять охоту на Тоддрика в отместку за убитых волков и подпорченную шкуру виконт Фрейский не собирался — поскольку, вероятно, уже загрыз кого-то из загонщиков и посчитал вендетту завершенной.

В отличие от лорда Беренгария — тот, услышав, что любовница янтарного господина проявляет интерес к другому мужчине, явно вознамерился сказать какую-то гадость, и только леди Сибилла, отвлекшая его просьбой отрезать ей мяса, спасла положение. А передо мной вдруг во всей красе предстал простейший способ остаться на ночь в главной башне.

Всего-то продолжить говорить с Лаготом. Заставить Тоддрика искать подвох, ревновать — и забыть обо всем, лишь бы скорее упрочить свою власть надо мной.

Решение было настолько очевидное и легкое в исполнении, что мне стало противно. Отчетливо понимая, что это глупое чистоплюйство и я ещё не раз пожалею об упущенной возможности, я извинилась за вмешательство в беседу и с благодарностью приняла у Тоддрика кубок с вином.

Ни о чем важном, к моему разочарованию, мужчины не разговаривали — обсуждали минувшую охоту, выясняя, чьи угодья в этом году больше всего пострадали от волчьих стай и на чьей совести больше всего голов. Победил, разумеется, Тоддрик — и тут же на правах щедрого хозяина пообещал дорогим гостям шубы из теплых зимних шкур.

Беренгарию пришлось принять вызов и предложить рыцарю охотиться в своих заповедных лесах — да вот хоть на благородных оленей!

Судя по тому, как поспешно прикрылась кубком леди Сибилла, она тоже подумала, что одному оленю ее братец уже посшибал рога.

Воспитание заставляло ее держаться в рамках, а вот я едва не раскрыла рот, но вовремя заметила предостерегающий взгляд Тоддрика и послушно смолчала.

Покорная девица — так покорная девица, так я тоже умела. Но памятную ленту, которой я однажды уже связывала рыцаря, я все-таки вплела в волосы и взяла с собой на пир — просто на всякий случай — и теперь могла невинно поправить ее кончик.

Тоддрик подавился вздохом и, наклонившись ко мне, сипло шепнул:

— Ты послана мне в испытание.

В общем-то, так оно и было, и перед искушением янтарный господин не устоял. Я одарила его невинной улыбкой и как-то уже привычно скользнула пальцами на внутреннюю сторону его бедра — сейчас, разумеется, затянутую в плотную ткань шоссов, но Тоддрик истолковал мой настрой безошибочно и сглотнул. А потом с показной ленцой сполз по креслу так, чтобы роскошная вышитая скатерть прикрыла его почти по пояс, хотя руку я убрала почти сразу.

Лорда Беренгария, похоже, задело уже то, что Тоддрик обратил на меня внимание и не одернул сразу же. Поэтому лорд воздвигся над столом и поднял кубок:

— За семью! — рявкнул он так громко, будто это был боевой клич, а не тост. От резкого движения вино из кубка плеснуло ему на дублет, но лорд, кажется, вовсе этого не заметил. — Я желаю нашему гостеприимному хозяину, — лорд сделал паузу, вынуждая Тоддрика выпрямиться и вежливо склонить голову, — скорее найти свое счастье и стать отцом достойного наследника, который прославит свой род своими деяниями и умом!