Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

У Тоддрика улыбка примерзла к лицу. У меня, вероятно, тоже.

Придраться было не к чему — лорд желал рыцарю добра, а я, очевидно, не годилась в матери «достойного» наследника — как и всякая любовница. Такое ответственное начинание, как наследник, не могло обойтись без посещения храма и соблюдения внешних приличий, даже если на деле это означало отдать юную девочку за мужчину вдвое старше нее, уже схоронившего одну жену из-за дурацкой поспешности.

Я вдруг отчетливо поняла, что на этот раз не промолчу. Очевидно пристойное и доброе пожелание задело меня за живое, и я уже потянулась к кубку, чтобы присоединиться к тосту и добавить пару слов от себя, когда Тоддрик улыбнулся шире, уже показывая кончики зубов, и увел кубок первым.

— Прекрасный тост, — сказал рыцарь и тоже поднял кубок. — Я желаю того же и вам, милорд, и надеюсь, что мое желание осуществится так скоро, как это только возможно.

Лорд Беренгарий пошел красными пятнами. Сыновья у него были — только вот от служанок, вдобавок изгнанных из замка вместе с детьми. А законная супруга подарила ему лишь дочерей — и уже вышла из возраста, когда ещё можно было попытаться родить еще.

Но сама она не почтила пир своим присутствием, а лорду возразить было нечего.

— Да будет так, — поддакнул Лагот Фрейский и тоже поднял кубок, звучно чокнувшись с Беренгарием прежде, чем тот успел пожелать что-нибудь столь же доброе и безобидное самому виконту.

Вино плеснуло из кубка в кубок, заляпав скатерть и залив блюдо с жареной рыбой, но на это уже никто не обратил внимания — двери зала распахнулись, и внутрь внесли павлина на огромном янтарном блюде.

Я зачарованно уставилась на это зрелище, позабыв даже о злорадстве. До сих пор мне приходилось разве что слышать об этаком изыске, когда павлина свежуют, сохраняя перья, запекают целиком — и снова зашивают в его же собственную кожу, чтобы подать к столу во всей красе.

Краса выглядела жутковато, несмотря на яркое оперение.

Стоило только отвлечься от роскошного сине-зеленого полукружья хвоста, как взгляд поневоле начинал подмечать грубые стежки на шее, заполненные засахаренными ягодами глазницы и разорванный клюв — иначе в него не вмещался янтарный медальон с искусно вырезанной волчьей головой.

Если бы тост Беренгария вдруг обрел плоть, он выглядел бы именно так. Вдобавок именно к земельному лорду блюдо и поднесли.

— Подарок от Янтарного ордена тебе, лорд Беренгарий, за бесценную помощь в охоте, — сказал Тоддрик, каким-то образом умудрившись произнести это без издевки. — Оберег от диких зверей и недобрых людей, выточенный из самого светлого янтаря с этих берегов.

Беренгарий покраснел уже равномернее и пробулькал положенные случаю слова благодарности, а потом вдруг улыбнулся и простер руку над несчастной птицей:

— Сим клянусь сделать все возможное, чтобы твои пожелания сбылись, сэр Тоддрик Вир. Да услышит мое слово Солнце!

Тоддрик отчетливо скрипнул зубами, но удержал на лице вежливую гримасу. «Возможного» в исполнении лорда Беренгария было не так уж много: он уже женат и от супружеского долга и без того не уклонялся, судя по количеству дочерей. Очевидно, Тоддрик хотел добиться от соседа какого-то другого слова, но теперь попался в собственную ловушку: хозяин пира должен был ответить клятвой на клятву. И, если уж речь зашла отнюдь не о верности и военном союзе...

Тодррик поднялся, взглянул на лорда Беренгария сверху вниз и тоже вытянул руку.

— Сим клянусь, — ни на мгновение не потеряв преисполненную любви ко всему живому гримасу, произнес он, — сделать все возможное, чтобы и твои добрые слова стали былью, лорд Беренгарий с Горького Берега.

Сестра виконта Фрейского, и без того ни разу за весь вечер не подавшая голоса, вжала голову в плечи и метнула на брата умоляющий взгляд, но тот даже не повернулся в ее сторону. Только задумчиво следил, как лорд и рыцарь одновременно обнажают ножи и принимаются разделывать главное блюдо, с явным трудом удерживаясь от того, чтобы разделать друг дружку.

А потом повернулся ко мне и вопросительно изогнул бровь. Я отрицательно мотнула головой в знак того, что ничего делать не нужно, — молча, потому что в горле вдруг ни с того ни с сего образовался комок.

Сделал он это как нельзя вовремя, не то я раскрыла бы рот и перебила очень, очень важного человека, о чьем присутствии за этим столом должна была помнить каждое мгновение — и, конечно же, напрочь забыла.

— Это важные слова, сэр Тоддрик, — сказал неприметный старичок с двумя зеркальными залысинами надо лбом — они заставляли его выглядеть так, будто на его голову набежала морская волна и оставила клочья белой пены. Никакого головного убора, приличествующего должности, на консисторе Нидере не было, и это все, что я могла использовать в свое оправдание. Как я вообще могла забыть, что с виконтом путешествовал ещё и священнослужитель?! И как, ради всего Серого, с ним уживался волколак?..

Хотя стоило признать, что до такого прикрытия, как постоянная компания целого консистора, не додумывался еще ни один приверженец Серого Владыки. Здесь виконт Фрейский отличился донельзя — как, впрочем, и титулом.

— И крайне своевременная клятва, — продолжал тем временем консистор Нидер, старательно не глядя в мою сторону. Это должно было возмутить, но пока поведение священнослужителя только играло мне на руку, и я помалкивала. — В свою очередь, я благословляю ваши начинания, лорд Беренгарий, сэр Тоддрик, и да осветит Солнце ваш путь.

Тоддрик почтительно поклонился — с донельзя непроницаемым лицом. В мою сторону он тоже не смотрел, будто успел пообещать что-то и мне — и теперь стыдился того, что не сможет сдержать слова.

Я улыбнулась — очень воспитанно, сдержанно, одними губами.

Я сделала бы это в любом случае: мне слишком нужно было остаться в главной башне хотя бы до помолвки янтарного господина, а этого едва ли удалось бы добиться скандалом. Но Тоддрик подал знак музыкантам, и те поспешно — пока еще кто-нибудь в чем-нибудь не поклялся — грянули плясовую, и моя улыбка стала куда уместнее.

Рыцарь обернулся ко мне и замер. Его опередили, и возле меня уже стоял Лагот Фрейский собственной персоной. Склоняться перед чужой любовницей виконт не стал, но вежливо протягивал руку, и я сочла за лучшее поскорее принять приглашение.

Тоддрик отчетливо скрипнул зубами и протянул руку безмолвной сестре виконта. Та наградила его затравленным взглядом, но покорно вышла на свободное пространство между столами — а потом Лагот настойчиво потянул меня за собой, и я вынужденно отвернулась.

Нерешенных проблем хватало и без опрометчивых клятв и их последствий.

— У меня столько вопросов, — с ленцой протянул волколак, становясь напротив меня, — что я даже не знаю, с какого начать.

Я присела — одновременно с остальными дамами — и шагнула к нему, не отводя взгляда. Виконт был облечен властью, избалован богатством и влиянием, но вот забавная штука: я отчетливо ощущала, что благословения Серого Владыки он не добивался уже очень давно, да и раны, оставленные охотниками, давали о себе знать. Я была сильнее него — настолько, что при желании могла заставить его обернуться волком прямо здесь.

А у него хватило бы рычагов влияния, чтобы обвинить в обороте меня и самолично сложить костер. Слово порченой девки против слова виконта — даже Тоддрик не стал бы сомневаться в том, к кому из нас двоих стоит прислушаться в первую очередь.

Только консистор Нидер едва ли удовольствуется одним костром после этакого представления, так что самым благоразумным в сложившейся ситуации было просто не ссориться и договориться обо всем на берегу.

Вероятно, Лагот Фрейский и сам это прекрасно понимал — как и то, что попытка завязать приватную беседу со мной едва ли положительно скажется на его отношениях с янтарным господином. Танец в этом деле был куда безопаснее.

— Начните с самого простого, милорд, — посоветовала я и позволила увлечь себя в круг.

Лагот прижал меня к себе чуть крепче, чем того требовал танец. Это позволило ему склониться к моему уху и проникновенно прошептать: