Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Даже если человек выглядит как ходячий мертвец? И с трудом может два слова связать?

Волшебник снова взялся за еду. Мне стало казаться, что он нарочно набивает рот, чтобы избежать разговора. Папин мясной хлеб, конечно, вкусный, но не настолько же.

— Что происходит с теми, у кого вы забираете сердца? Потом? — не отставала я.

В странных глазах волшебника что-то мелькнуло.

— Не знаю, — ответил он после некоторого молчания.

Мое собственное сердце колотилось от моей же дерзости.

— Вы когда-нибудь возвращаетесь? — спросила я. — Удостовериться, что с этими людьми все в порядке? Вы сказали, что забираете ровно столько, сколько нужно, что люди почти ничего не замечают. Вы именно так и сказали, да?

— Да. Именно так я и сказал.

Последовала долгая пауза. Волшебник явно не хотел продолжать разговор. Ни сейчас, ни потом.

— Что ж, — сказала я, забирая у него пустую тарелку. — Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — эхом отозвался волшебник.

Глава 9

Со временем новые комнаты начали появляться все реже. Двери возникали, словно их кто-то тасовал и сдавал, как карты, но стоило мне повернуть ручку — и они открывались в неустроенное никуда, без малейших признаков реальности. Кажется, Дом выдохся.

Должна признаться, я испытывала некоторое удовольствие от того, как быстро измотала его своим исключительным упорством. Если бы я слишком задумывалась о своем тяжелом положении, то впала бы в грусть, но я нашла выход в постоянном движении, будь то ураганная готовка на кухне или стремительные передвижения по Дому в попытках довести его до изнеможения одной только силой воли.

— Ты же знаешь это место до последнего дюйма, — сказала я как-то Корнелию. — Где еще можно поискать?

Кот быстрым движением умылся, захватив ухо.

— Не знаю, не знаю, — ответил он. — Сама видишь, Дом любит подвигаться. Он меняет форму. Даже я еще не видел всего, на что он способен. Иногда у меня голова кружится, и я ненадолго сбегаю отсюда.

— Как это — сбегаешь? По-моему, ты говорил, что не можешь выбраться на улицу?

— Я не на улицу, — объяснил кот, словно я предположила несусветную глупость. — А в Другой Дом.

Я во все глаза уставилась на него.

— Так, значит, ты целыми днями смотрел, как я переворачиваю это место вверх дном, — и только теперь говоришь, что есть еще и другой Дом? Где?

— Он тебе ни к чему. Я могу наведываться туда когда захочу, но еще не видел, чтобы туда уходил хозяин. Понимаешь, тот Дом не волшебный. Он просто стоял здесь до того, как хозяин пришел жить сюда, возвел вокруг себя это черное место, а старое убрал. Волшебники всегда так делают. Кошки способны перемещаться из одного такого места в другое, а насчет людей не уверен.

— Мне бы хоть попробовать. Может, он припрятал мое сердце где-нибудь там.

— Ничего подобного я там не видел. Говорю же, тот, Другой Дом, — не волшебный.

— Ну пожалуйста, Корнелий. Покажи хоть, как ты это делаешь.

Корнелий смешно, по-кошачьи пожал плечами — я уже научилась распознавать этот жест.

— Мне все равно, — объявил он и исчез.

Я подскочила от изумления. Корнелий же в мгновение ока снова возник передо мной, возбужденно размахивая хвостом.

— Видела? — спросил он, как будто теперь все было совершенно ясно.

— Как у тебя это получилось?! — воскликнула я.

— Надо как бы подумать в другую сторону, — объяснил кот.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, чувствуя себя ужасно глупо. На миг мне показалось, что у меня получилось. Мир скользнул подо мной, словно кто-то выдернул из-под ног ковер; я споткнулась и провалилась в какое-то темное, сырое место; вокруг взвихрилась пыль. Потом все исчезло, в животе екнуло, и я снова оказалась в черном брюхе Дома.

Я попробовала еще раз, не обращая внимания на дурноту, которая все усиливалась; на мгновение мне показалось, что мои усилия увенчались успехом, но, открыв глаза, я обнаружила, что все осталось, как было. Я опустилась на пол — мои волшебные юбки раскинулись вокруг меня, как лепестки темного цветка, — и закрыла лицо руками. В локоть ткнулось что-то холодное и мокрое, кожи коснулся мягкий мех: Корнелий пришел утешить меня.

— Ничего, — промурлыкал он. — Я же говорил: мне кажется, у людей это не выходит.

— Не знаю, где еще искать. — Я ожесточенно потерла глаза кулаками, чтобы не дать слезам пролиться. — Это место можно обшаривать вечно, можно открыть тысячу дверей — и ничего не найти. Хорошо бы поискать внутри его головы, если ты не ошибся насчет Дома. А он никогда не выдаст своих секретов.

Проклята при рождении, а теперь обречена любить волшебника, который видит во мне предмет домашнего обихода, наделенный разумом.

— Не падай духом, — призвал Корнелий. — Здесь не так уж плохо.

Кот просто не знал, что мне пришлось вынести.

Потом я, как обычно, понесла волшебнику обед. Может быть, так я смогу задать ему еще несколько вопросов и выяснить кое-что насчет своего сердца, не выдав себя. Но вот дверь тронного зала, скрипнув, открылась, впуская меня, и я увидела, что в зале пусто. Куда делся волшебник? Я попятилась, следя, чтобы поднос не покосился, и в растерянности остановилась.

Тут пол слегка вздрогнул у меня под ногами. Дом не то чтобы заставлял меня идти в определенном направлении, но явно подталкивал меня к этому. Будь Дом человеком, он, наверное, подмигнул бы и многозначительно покачал головой.

— Ну уж нет, — сказала я. — Оставлю поднос здесь, и если все остынет, волшебник сам будет виноват.

Пол дрогнул сильнее. Я повернулась, собираясь вернуться на кухню, и чуть не врезалась в стену, которая внезапно выросла у меня на пути. Я не мигая уставилась на нее, а стена уставилась на меня. Я сжала под подносом кулаки, намереваясь не позволить Дому затравить меня, но уперлась в другой тупик.

Я вздохнула и решила уступить:

— Ладно. Показывай, куда идти.

Передо мной протянулся коридор, и мне ничего больше не оставалось, как пойти по нему. Дом заставил меня завернуть за несколько углов и покинул перед какой-то дверью. Я потянулась к ручке, которая сама легла мне в ладонь. Что я найду на этот раз? Очередную спальню?

Дверь тихо, без помех открылась. Эту странно простую, непритязательную комнату я уже видела. Шкафы теперь были открыты, являя полные полки, но четырехугольная рама так и была занавешена куском черной ткани. Полки гнулись под тяжестью банок, склянок и пучков жестких трав. Неужто я нашла Зал сердец? У меня перехватило дыхание.

На черном полу лежали открытые книги с загнутыми страницами и смятые обрывки бумаги, беспорядочно исписанные неаккуратной рукой: я заметила множество вопросительных и восклицательных знаков, словно автор приходил во все большее волнение, все сильнее раздражался. Обрывки бумаги усыпали пол, словно опавшие лепестки, а в воздухе золотистым туманом висела густая пыль.

Оторвав взгляд от пола, я оглядела комнату — и обнаружила волшебника за черным письменным столом, который он, наверное, сотворил недавно: в прошлый раз стола здесь не было.

Поначалу я не заметила волшебника, потому что он сидел спиной ко мне. Я пошла к нему через всю комнату, и мне стали видны изгиб щеки и руки, мелькающие у самого лица. Стол тоже был усыпан листками бумаги, а на черной поверхности ярко чернели и переливались лужицы чернил; кое-где чернила пропитали бумагу, превратив хаотичные записи в пурпурные болотца.

Волшебник, похоже, так погрузился в сложное переплетение искрящихся нитей, натянутых у него между ладонями — в детстве, в деревне, мы называли такую штуку «игра в ниточку», — что даже не поднял глаз при моем появлении. Я поставила обеденный поднос на пол, посреди всего этого беспорядка, поскольку на столе места не было, — и поднос издал тихий звон.