Секрет небес. Яблоко Раздора (СИ) - "Нюся"

Я села неподалеку, вытянув руки к огню. Как и предупреждала Мими, с наступлением темноты резко похолодало. Если днем бесконечно дул суховей, то в ночи свистели пронизывающие ледяные порывы ветра.

Чуть согревшись, я развернулась к огню спиной и вдруг заметила в темноте деревьев пару крошечных огоньков, пульсирующих в ветвях. Вглядевшись, я начала тут и там различать и другие огонечки. Они напомнили мне светлячков; для того, чтобы скоротать время, я начала их считать. Когда светлячки заканчивались, я начинала отсчет заново.

«Сто пятьдесят один, сто пятьдесят... Опять сбилась. Ладно, еще разок. Один, два, три...»

Но понемножку светлячки стали пропадать. Все вокруг накрыла кромешная тьма, такая плотная, что даже костер не разбавлял ее. Зрение бессмертных острее человеческого, но даже с ним я не могла ничего разглядеть. Словно в аду тьма особенная, абсолютно непроглядная. Смирившись с тем, что ничего не вижу, я стала вслушиваться в окружение. Потрескивание костра, скрип веток от резких порывов ветра. Мирные звуки, знакомые по прошлой жизни.

Иногда мы с отцом ходили в походы. Закидывали палатку, удочки, газовую горелку и припасы в багажник автомобиля и отправлялись на природу. Разбивали лагерь на берегу реки, удили рыбу и, если везло, жарили наловленное на ужин и говорили обо всем на свете.

— Если потеряешься в лесу, нельзя поддаваться панике, — часто повторял отец. — Есть такая штука, как «лесной шок». Вот вроде и карта есть, и место знаешь, а все равно до одури пугаешься, что заблудился.

— Ну пап, не говори ерунды. Как я смогу в лесу потеряться, тем более с тобой? Ты же все знаешь.

— А если меня рядом не будет? Что тогда? — папа засмеялся. — Так вот, слушай...

Тогда я еще не знала, что он окажется прав. Однажды я окажусь посреди «леса», не имея ни малейшего понятия, куда идти дальше.

По щекам невольно потекли слезы. Я никогда не скучала по отцу так, как сейчас. Будучи немыслимо далеко от него, я чувствовала себя такой одинокой и затерянной в темноте. Этот дурацкий Турнир, учеба в Школе, ангелы-демоны — как все это бессмысленно и глупо, когда ты не можешь просто обнять родного человека.

Позади послышался шорох. Я быстро смахнула слезы. Мими зашевелилась, широко зевнула и, потерев глаза, встала и подошла ко мне.

— Сколько я проспала?

— Не знаю. Может, пару часов, — прошептала я, с трудом подавив зевок.

Веки отяжелели, а внимание стало рассеиваться: я расслабилась оттого, что теперь есть кому дежурить, и зевнула. Казалось, что вокруг шныряют мутные тени. Встряхнувшись, я подбросила еще пару сучьев в костер и поворошила угли. Пламя недовольно зашипело, сноп искр взлетел в воздух, растаяв в багровой темноте.

— Тут всегда так... неприятно? — подняв глаза к небу, спросила я.

— Это ад. Чего ты ожидала? Не хватает только рыдающих мучеников, скованных цепями. Но они в другой стороне, — Мими хищно улыбнулась, словно от одной мысли о чужих страданиях ей становилось радостно.

Ее улыбочка меня покоробила. Но я не могла отрицать, что часть меня, где-то в глубине, восхищалась адом. Его простором, остроконечными пиками, необъятной багровой землей, покрытой трещинами. Даже холодом, так резко сменившим дневной зной.

От очередного порыва ледяного ветра по спине побежали мурашки. Мими села рядом и крепко прижалась ко мне. Единственное, что могло согреть, так это костер и тепло чужого тела.

— Закрывай глаза. Моя очередь дежурить, — прошептала Мими. Я кивнула и едва успела прикрыть ладонью очередной зевок.

— Как думаешь, долго еще идти до Древа? — положив голову на плечо Мими, я прикрыла глаза. — Мне кажется, чем дольше мы идем, тем оно дальше от нас.

— Еще денек, и будем на месте.

— Уверена?

Мими тихонько рассмеялась. Она пыталась бодриться, но было видно, как сильно она устала. А ведь до конца Турнира еще далеко. Не представляю, как бы мы справились в одиночку.

— Мне надо продержаться еще пару часов, — чуть слышно прошептала я, пытаясь сесть ровно. — Нужно дежурить.

Но подруга ласково погладила меня по голове, и сил сопротивляться не осталось.

— Спи спокойно, Вики, — сказала она, и ее голос растворился в нахлынувшей на меня дремоте. — Я присмотрю за вами.

Последнее, что почувствовала, это как Мими нежно поцеловала меня в макушку. А следом я провалилась в сон.

— Вики! Вики, успокойся! — кто-то яростно тряс меня за плечи. Сон сползал с меня, как тяжелое одеяло.

— Что... Что происходит?! — пробормотала я, приходя в себя.

Мими со вздохом облегчения вытерла взмокший лоб. Я приподнялась, потирая глаза. Дино стоял за спиной демоницы и внимательно смотрел на меня. Мими с присущим ей актерским мастерством рассыпалась в благодарностях Шепфа. Люцифер, явно не заинтересованный происходящим, сидел неподалеку и рассматривал деревья. Или делал вид.

Огромные ветви Дpeвa простираются далеко в небесах. На губах — металлический привкус яда. Шаги за спиной. Я хочу обернуться, но неведомая сила останавливает меня. Все тело словно каменеет. Надкушенное яблоко в моих руках вдруг чернеет, покрывается гнилыми пятнами, кожуру изнутри проедают черви. Вязкая жижа стекает на землю, прожигая ее.

— Пожалуйста, — шепчу я, но губы тотчас смыкаются.

— Я ведь предупреждал тебя, непризнанная.

Этот голос мне уже знаком. Кто-то останавливается за моей спиной, с силой cxвamuв за крыло. Я не могу пошевелиться. По щекам текут слезы.

— Вкусишь этот плод — и тебя ждут лишь страдания. ИХ страдания.

Внезапно хватка обращается нежным прикосновением. Оковы, что сдерживали меня, спадают.

А вместе с ними исчезает и сон.

— У тебя был кошмар. Ты плакала, — пояснил Дино. — Что тебе снилось?

Я прикусила губу.

— Ничего такого. Мне снился дом, — соврала я, не успев подумать.

— Что? — оторопела Мими. — Тебе не могут сниться сны. Разве тебе не выдали порошок забвения? Его ведь выдают всем непризнанным...

Конечно, мне выдали порошок в лазарете. Благодаря ему я должна была забыть свою прошлую жизнь. Грозились, что, если не приму его, сойду с ума от тоски по человеческому существованию. Но я выбросила склянку в окно. Бессмертным никогда не понять, что такое умереть. Они ведь небесные создания, их существование не делили на «до» и «после». Я не собираюсь забывать отца, свою жизнь, и своего убийцу, который еще не понес наказания за свой поступок.

— Я собиралась его принять. Но потом начался Турнир, и я забыла. Начну пить, как вернемся, — сухо произнесла я. Не сложно догадаться, что произойдет, если я скажу правду. И о том, что я не собираюсь ничего забывать, и о своем повторяющемся сне.

«Ох, мне второй раз снится горящее Древо, отравленное яблоко и незнакомец, предрекающий, что я стану чьей-то погибелью. Да бросьте, ничего особенного».

Возможно, стоило бы поделиться с товарищами своими переживаниями, но что они смогут поделать? Только разозлятся, что я не призналась раньше, и примутся строить всякие раздражающие теории.

Теперь я была абсолютно уверена, что сон не сулит ничего хорошего. Ощущения от видения были яркими, пугающими, до жути реальными. С Турниром что-то не так. Меня терзали страх и сомнения.

Небо посветлело, горизонт разгорался алым и оранжевым. Друзья выглядели помятыми, и, скорее всего, я смотрелась не лучше. Хотелось умыться, но воды не было. Пока Дино засыпал костер, я сложила вещи в сумку. Почему-то среди барахла не нашлось зажигалки. Я распустила и пригладила волосы, заново стянула в тугой хвост. Если бы я сама здесь не стояла, в жизни не догадалась, что тут устраивали привал. Пора выдвигаться, но меня обуял неодолимый страх.

— Не думаю, что нам стоит идти дальше, — я не выдержала приступа паники. — Мне кажется, нас ждет что-то ужасное.

— Вики, успокойся. Мы ведь уже говорили об этом, — буркнула Мими. — Пока мы вместе, с нами ничего не случится. К тому же мы почти дошли.

— Хочешь сдаться, непризнанная? — Люцифер ухмыльнулся. — Валяй. А я пойду дальше.