Алхимик 2 (СИ) - "Айлин"

— Тыкать в лицо девушке — недостойно благородного мужа. — хмуро заметил Бай Шань.

Очень хотелось что-то сказать, но почему-то в голове возникали только матерные конструкции, а фразу «Бай Шань, как ты мог!» я просто придушила в зародыше, потому что он мог и был несколько прав. Потому что тыкать пальцем в лицо девушке… Я истерично хохотнула, потому что понимала: здесь действительно тыкать в лицо девушке не будут, потому что есть шанс лишиться руки или пальца, и стоять от девушки будут на расстоянии трёх-четырёх шагов, чтобы не подумали чего лишнего. Правда, в том случае, если рядом с девушкой стоит вот такой Бай Шань, который не разговаривает и не уточняет, с какими целями вы тыкаете в лицо барышне. Ну или за ней стоит клан или секта, которые тоже не будут уточнять. И самое странное, а может, неправильное — что меня такой расклад устраивал.

Пока я пребывала в ступоре и «экзистенциальном кризисе идентичности и человечности», вокруг раздавался шум, крики и, кажется, один или два раза лязг меча. Когда я вынырнула из своих мыслей и осмотрелась вокруг, то увидела только лежащих в разных позах разбойников.

— Ты что, всех убил? — с неожиданным для меня самой хладнокровием уточнила я, словив некоторое дежа-вю. Кажется, нечто подобное совсем недавно происходило.

— Конечно, нет, — отмахнулся Бай Шань, поправляя рукав. — За мёртвых не заплатят.

И принялся деловито осматривать стоянку. Я покачала головой, удивившись его редкому прагматизму, и пошла развязывать пленников. Авось и с них что-то получим в благодарность за спасение.

Связанными оказались торговец Сяо Шэнь и его сопровождающий, которые чудом выжили после нападения, да и то скорее потому, что банда надеялась стрясти с них выкуп, а с торговца шёлком можно взять очень даже немало.

У меня при фразе «Сяо Шэнь — торговец шелком» — он сам так представился — буквально глаза загорелись, так что я не отказала себе в удовольствии пообщаться со знающим человеком. Сяо Шэнь не только торговал шёлком, его семья издавна занималась его производством, как он похвастался; у него даже практики с горы Юнь не брезгуют ткань покупать. Как я поняла из дальнейших разговоров, это был разовый случай, но правильно поданный, рассказанный буквально на каждом углу каждой курице и собаке, он сыграл свою роль в становлении бренда «Шёлк семьи Шэнь». Теперь купить шёлк от семьи Шэнь — это престижно. На мой логичный вопрос, а что же глава семьи поехал сам в провинцию с грузом тканей, Сяо Шэнь принялся юлить, и в итоге оказалось: не глава семьи, а наследник. Ну не самый наследник, а потенциальный, ну не совсем потенциальный, а чисто теоретически статистически возможный, если проявит себя. Но с проявлениями пока задалось не очень — вот на разбойников наткнулся. Дядюшка, опять-таки, недоволен будет. Но раз всё хорошо закончилось, может, и обойдётся. «Ой, госпожа Лу Шиань, а какая у вас вышивка чудная. Вы сами вышивали? Ну надо же! А не хотите продать вышивку нам? Щедро заплатим. Не хотите? Как жаль. Сколько стоит вышивка госпожи Лу Шиань? Вы правду говорите, господин Бай Шань?!!! Я б купил, да денег пока нет…» И так, за отвлечёнными разговорами, мы спеленали разбойников и обыскали стоянку под недовольное мычание главаря. Взять с них оказалось почти нечего. Правда, когда я случайно, запнувшись о корень, налетела на какой-то камень, под которым оказалась тщательно спрятанная заначка, мычание стало ещё более недовольным. Хотя денег там всё равно было меньше, чем хотелось бы. Нищие какие-то разбойники пошли.

Дальнейший путь до города мы проделали со всевозможным комфортом — на повозках. На входе нас с прицепом из плетущихся разбойников даже останавливать не стали, сразу указали, где находится ямэнь, и пожелали приятного дня.

Надо сказать, я словила некоторое дежавю, когда начальник стражи, увидев Бай Шаня, вздрогнул и отчётливо поморщился. Потом поднял усталые глаза на своего помощника, который что-то нашептывал ему на ухо, и кивнув, достал из небольшого сундучка, стоявшего на полке, кошель с деньгами и кинул Бай Шаню.

— Держи.

Тот легко поймал его, уверенно взвесил на руке и уточнил:

— А не маловато ли нынче платят за разбойников?

— Мелкая банда, — отмахнулся начальник стражи. — Только основались. Мы ими сами заняться хотели — не успели. Да и нет денег у города.

Бай Шань кивнул и направился к выходу. Я же успела порадоваться тому, что в нашем городе градоправитель куда решительней, и проблемы с начальником стражи они решают куда быстрее. Это он с практиками будет нянькаться и сюсюкаться, а вот с остальной шушерой у него разговор короткий. Насколько мне известно, если в окрестностях появляется кто-то, создающий проблемы, туда сразу направляется весьма суровый отряд стражи, и проблема резко заканчивается. В нашем районе, по слухам, даже речные пираты старались не появляться, от которых, опять же по слухам, в других регионах спасенья нет. Сяо Ма рассказывал: года два назад кто-то решил попробовать перекрыть небольшую часть реки недалеко от города и даже нанял для этого в помощь какого-то неофициального практика, не состоявшего в секте, хотя и не являющегося демоническим, неправедного, в общем. Поэтому с первого захода выбить речных пиратов не удалось, даже были какие-то потери со стороны стражи. Тогда градоправитель психанул и нанял несколько ортодоксальных сект за свои деньги. В итоге чуть ниже по реке, где раньше была база пиратов, появилось небольшое озеро. А наш город и его окрестности всякая маргинальная шушера стала обходить по широкому кругу: «Ну его нафиг, с этим психованным связываться».

На выходе из ямэня нас ждал Сяо Шэнь, который, раскланиваясь и расписываясь в благодарностях, вручил Бай Шаню ещё один кошелёчек и свёрток лично мне — в благодарность за приятную беседу. Так, кажется, у меня будет новое платье. А то в этом я выгляжу нищенкой.

А потом Бай Шань потащил меня в буддийский храм. Я упиралась, но где я и где Бай Шань. И вот я стою перед монахом в ярко-жёлтых одеждах и буквально чувствую, как трясутся поджилки. А он смотрит на меня и мягко улыбается. Снисходительно и спокойно. И я понимаю, что он знает и видит гораздо больше, чем мне хотелось бы, и это осознание заставляло меня внутренне сжиматься, словно я действительно демоническая лисица перед святым огнём.

— Не стоит так волноваться, добродетельная. Всё в мире имеет свою причину и следствие, своё начало и свой конец. А кто мы такие, чтобы бросать вызов небесам? — Бай Шань, стоящий рядом, едва не рассмеялся.

— Любой практик бросает вызов небесам, чтобы достичь бессмертия, разве нет, старик?

Я буквально почувствовала от монаха, бросившего на Бай Шаня взгляд, некоторую усталость и, как мне показалось, некоторое тщательно скрываемое раздражение.

— Может быть, этот добродетельный и бросил вызов небесам, но пока небеса молчат. — Бай Шань только фыркнул.

Как я поняла, монах сейчас очень аккуратно сказал, что Бай Шань так и не прорвался, возможно, не достигнув высоких уровней. Ведь раз небеса молчат, значит, и громовой скорби для Бай Шаня не было. Ну, значит, его уровень далеко не так высок, как мне иногда казалось. Впрочем, это дело Бай Шаня. Подозреваю, даже с его невысоким уровнем я рядом с ним как синица рядом с орлом.

— Старик, а не угостишь ли ты нас своим сливовым вином?

— Это буддийский храм, — напомнил монах, явно преисполнившись терпения и всепрощения.

— Ну так ты пить и не будешь, — отмахнулся Бай Шань. — Старик, ты же его всё ещё варишь в качестве хобби. Разве ты откажешь своему старому приятелю?

По глазам монаха я поняла, что Бай Шань испытывает его терпение уже не первый год. Я даже искренне восхитилась монахом: с таким смирением и снисхождением смотреть на этого плута было сложно, мне периодически хотелось его убить. Разница в уровнях пока не позволяла. Ну, с учётом того, что он не так уж силён, как иногда кажется, когда-нибудь я обязательно его прибью.

Монах действительно был старым другом Бай Шаня и понимал, что тому проще дать, чем объяснить, что нельзя. И вот в наших руках оказалось два кувшина сливового вина. Точнее, у меня. Бай Шань решил, что раз он уже здесь, так почему бы не вспомнить прошлое и не подоставать монаха.