Алхимик 2 (СИ) - "Айлин"

В общем, душить Бай Шаня мне тоже поднадоело. Всё равно не душится. К тому же приходилось признавать его правоту. В книгах, оставленных в домике, мелькало что-то про подобный тип ингредиентов — монстры и духовные звери. Просто до их обработки мне было как до луны пешком, поэтому я в ту степь даже не углублялась. Так, глянула одним глазком и закрыла: на картинке было изображено, как расчленить небесного кролика так, чтобы не повредить внутренний воздушный пузырь, позволяющий ему летать, и духовное ядро. К такому я пока была морально не готова. Нет, умом понимала, что до подобного, возможно, когда-нибудь дорасту, но морально… Кролика на картинке было жалко до слёз. Уж больно симпатичным неизвестный художник изобразил, так сказать, исходный материал для добычи ингредиентов.

— У тебя уже есть столько разной живности, может, тебе завести ещё одного питомца? — я с ужасом поняла, что у Бай Шаня на руке сидит маленький паучок и смотрит на меня своими маленькими красными глазками, а на жвалах у него набухают капли яда. Я покачала головой с такой силой, что она едва не оторвалась. Чур меня, чур меня от такого счастья, пусть даже сто раз полезного.

— Я и к мышам-то не очень привыкла, — попыталась отмахнуться я. — А ты мне пауков подсовываешь. Я пока на это морально не готова.

— Не понимаю я тебя, — признался Бай Шань. — То есть мастера, который тебя одним щелчком пальцев может в пыль превратить, ты не боишься, а паука размером в пол ладони — да. Где логика?

— Вышла из чата, — огрызнулась я и наткнулась на непонимающий взгляд Бай Шаня. Ну да, где Бай Шань, а где чат. Я невольно погрустнела, потом встряхнулась и пояснила: — Я и этого мастера боялась. Просто людей я боюсь меньше, чем существо, которое может смотреть на тебя восемью глазками, и всеми по-разному. И да, где ты здесь видел паука размером с пол ладони⁈ — возмутилась я и ткнула пальцем куда-то в сторону скопления этих самых пауков. Как назло, попала в подходящего по размерам, который не успел пискнуть, как оказался в руках у Бай Шаня.

Бай Шань заинтересованно поднял ладонь с паучком повыше, к глазам, рассматривая его. Паучок боялся шелохнуться и только «моргал». Моё воображение, простимулированное кустами, мышами и ослами, дорисовало ему смущённый румянец, слезки и облачко с надписью «сэнпай». Бай Шань перевёл взгляд на меня, потом на паучка, потом снова на меня и легонько дунул на ладонь, отчего паука унесло куда-то — надеюсь, приземлится удачно и не приведёт сюда мамочку показать, кто её дитя обижал.

— Всё ещё не понимаю, что у тебя в голове, — задумался Бай Шань, постучав меня по макушке. — Но так даже интереснее.

«Интереснее ему», — проворчала я про себя. Нашёл себе игрушку.

Впрочем, сколько бы я ни ругалась на Бай Шаня, я не могла отрицать, что мне сильно повезло, что я стала ему интересна. Это принесло в мою жизнь еще одну нотку безумия к тем, что там уже были, но сделало её сильно легче. Некоторое время спустя, проведя в логове пауков, которые шарахались от нас как чёрт от ладана, я наконец успокоилась и смогла мыслить относительно конструктивно. Например, меня сильно заинтересовала паутина, клочки которой висели здесь повсюду. Какие-то её участки напоминали тончайшие кружева из полупрозрачных нитей, на которых висели капли росы, сквозь которые преломлялись лучи солнечного света, заставляя их вспыхивать как маленькие бриллианты. Другие висели на изломанных сухих ветках как обрывки саванов, которые оставляют проходящие мимо неупокоенные мертвецы. Даже в оттенках паутины и толщине нитей была заметна разница, заставляющая меня задуматься о том, что эти паутины принадлежат разным видам пауков.

Я обернулась на Бай Шаня. Он с интересом наблюдал за крохотными паучатами, неразумно подползшими к нему поближе. Если они надеялись его съесть, то зря — габариты не те. Какой-то бесстрашный паучонок даже плюнул в него паутиной, после чего весь выводок был сдут в неизвестном направлении. Фразу «ну что ты делаешь, они же дети» я сдержала.

К тому моменту, как первое отвращение окончательно прошло, во мне проснулось любопытство, и наибольшее моё внимание привлекали клоки паутины, которые свешивались с веток. О паучьем шёлке я слышала ещё в своём мире: он и прочный, и лёгкий, и… дальше я не вспомнила, но «этих самых» и там было более чем достаточно, чуть ли не до того, что майка из паучьего шёлка лучше кевлара пули останавливает. Так что раз даже в моём мире это была редкая и дорогая вещь, то здесь и подавно. Преодолев первую брезгливость, я принялась собирать обрывки паутины. Как её обрабатывать и что с ней делать — непонятно, но что-нибудь да придумаем; если Бай Шань не знает, у дядюшки поинтересуемся.

Предаваясь таким благостным мыслям, я продолжала обирать паучье логово. Дошло до того, что уже на меня с осуждением во всех мыслимых и немыслимых глазах смотрели пауки всех форм и размеров. Ладно, осуждение я допридумывала. Но слишком уж жадничать тоже не стоит. Обобрав ещё пару кустов, я вернулась к Бай Шаню, который умудрился из паутины сообразить себе гамак и наслаждался заслуженным отдыхом. И ни одного паука вокруг, а рядом со мной чуть ли хороводы не водили. Эх, нет в мире справедливости!

— Закончила обирать пауков? — поинтересовался Бай Шань, лениво покачиваясь. Он ещё лицо себе прикрыл плетёной шляпой, хотя в этом месте солнца было не так уж и много. И да, я совершенно ни капли не завидую!

— Вроде да, — кивнула я. — Надеюсь, ничего серьёзного им не разрушила.

— Ну, раз они пока не пытаются нас сожрать, то ничего, — усмехнулся Бай Шань.

— В смысле? Ты же сказал, что они травоядные. — я поперхнулась воздухом, заготовленным для монолога на какую-то другую тему, и почувствовала, как распахиваются глаза, а волосы медленно начинают шевелиться. Я медленно оглянулась вокруг и буквально каждыми фибрами души ощутила, как доброжелательные паучки буквально в эту же секунду превращаются в ужасающих монстров, а симпатичная полянка — в потенциальную могилу. На всякий случай потрясла головой — кажется, прошло, и гнетущая мрачность куда-то снова делась.

— Где ты видела травоядных пауков? — демонстративно удивился Бай Шань.

— Ты же сам это сказал! — искренне возмутилась я.

— Да? — ещё более деланно удивился Бай Шань и пожал плечами. — Я соврал.

Я закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постаралась успокоиться. Не получилось. Кажется, я когда-нибудь его убью. Поставлю это в список дел, когда-нибудь потом, сильно на потом, например, на морковкино заговенье.

— А тогда почему они на нас не нападают, если могут? И мы для них как два кусочка мяса на ножках.

— Потому что не могут, — усмехнулся Бай Шань. — Многие духовные звери или монстры хорошо ощущают практиков и их уровни. В отличие от людей, они никогда не полезут на того, кто им не по зубам. Да и вообще стараются не нападать на практиков любого уровня, пока те не слишком наглеют и не пытаются утащить что-то критично важное для жизни. Ну и не пытаются вырезать всю колонию.

— То есть, — усмехнулась я, — они подозревают, что я смогу победить их, даже не используя меч? — предположила исключительно из желания польстить себе, ну а вдруг?

— Разумеется, — заверил меня Бай Шань тоном доброго доктора в больнице с мягкими стенами.

Ну, я и сама в это предположение слабо верила, но было всё равно приятно, что он меня поддержал.

— Кстати, обрати внимание, что если покопаться в траве, можно найти запчасти, — добавил он, кивнув куда-то в траву.

— Собери паука сам? — усмехнулась я, пытаясь разглядеть, куда он там кивал. Вроде что-то чернело, не уверена.

— Они довольно агрессивные создания, — напомнил Бай Шань. — Милые, но агрессивные. Поэтому ничего удивительного, что иногда они отгрызают друг другу лапки. И не только лапки.

Я снова истерично хихикнула:

— Оторвали лапки по самую шею.

Бай Шань заинтересованно посмотрел на меня:

— Интересная идиома, и я бы даже сказал — идеально подходящая сюда. «Оторвали лапки по самую шею». Вообще помнишь, что многие монстры полуразумные, с ними можно договориться?