Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ) - Райс Айштария

— Ариан…— я сжала его ладони в своих. Поток был так силён, что почти на грани боли. Но боли странной, какой-то сладкой и томительной. Внутри словно сжалась пружина, готовая вот-вот…Что происходит…

Меня немного повело в сторону. Глаза закатились. По всему телу пробегали тонкие вибрации. Ощутила только, как Ариан притянул меня к себе на грудь и обнял крепче. Понимание, поддержка, нежность, надежда всё это проходило сквозь меня.

Через мгновения или вечность в это потоке силы я открыла глаза. Всё также в объятиях двуногого русала посреди глубокой чаши с водой. Перевела взгляд на свои руки. Там было горячее всего. На внутренней стороне левого запястья на моих глазах проступал узор.

Тонкая живая вязь ветвилась, пока не проявился рисунок в виде цветка, вытканного из сиреневого света. От его сердцевины расходились ответвления, энергетическую сеть живого существа. В центре пульсировала бирюзовая сердцевина. Словно часть энергии Ариана.

Я резко посмотрела на Ариана. И отлипла от его груди, хотя было так спокойно и правильно.

На его левом запястье проявлялся парный узор — золотисто-бирюзовый, только сердцевина была сиреневой, там пульсировала частичка моей энергии.

Несколько секунд я просто смотрела, не веря своим глазам. Бездна, на что я согласилась?!

Связь. Не легенда. Не символическая игра. Не навязанный обряд.

Сам Мир — его сила, прошедшая сквозь храм — признал отклик между нами.

И ужаснее всего было то, что глубоко внутри я уже всё приняла. И даже если я решу возмутиться, это не станет настоящим протестом. Ведь я признала. Признала нас. Ариан был прав. Здесь невозможно долго лгать себе.

Вода над бассейном дрогнула и осыпалась вниз серебристо-золотистым дождём, не намочив нас. Воздух в зале стал плотнее, а потом где-то в камне прозвучал низкий, едва уловимый звук, как если бы огромная живая структура окончательно замкнула канал.

Я медленно выдохнула.

— Бездна, — сказала очень тихо.

Рядом Ариан тоже молчал. Я подняла на него взгляд.

В его глазах не было торжества. И это, наверное, задело сильнее всего. Только такая глубокая, почти неверящая благодарность, что у меня на секунду сжалось горло.

— Значит, ты был прав, — проговорила я.

— Я чувствовал, — ответил он так же тихо. — Но да. Теперь знаю.

Мне следовало бы сразу отступить на шаг. Собраться. Начать задавать вопросы о ритуале, последствиях, правах, обязательствах, общественном статусе такой связи, реакции его народа и десятке других вещей, которые любой здравомыслящий офицер должен был поставить во главу угла.

Вместо этого я смотрела на него и ощущала странную, почти болезненную ясность. Он не ошибся. И я не ошиблась в том, что его слова искренни.

— И что это теперь значит для нас? — я задумчиво прошептала, поглаживая пальцем свою проявившуюся печать. — Раз, и мы идеально подходящая пара?

Ариан нежно взял мою руку, благоговейно коснувшись моей печати. Посмотрел мне в глаза:

— То, что мы созданы друг для друга. И это не означает, что будет легко, идеально сразу же. Это означает лишь то, что нам есть ради чего преодолевать свои страхи. Ты дала мне свое доверие, и я скорее позволю вырвать себе сердце, чем подведу тебя

Его чувства вторили его словам. И шли из самого ядра. Души, как говорил его народ. И я теперь ощущала это так явно.

В этот момент в зал вошли служительницы. Я почувствовала их прежде, чем увидела. А двигались они бесшумно. От них исходили вибрации энергии, не грубые и давящие. Просто ощущение спокойной, мощной глубины. Словно от самого Океана.

Сила храма перестроилась — не тревожно, не резко, но заметно. Как вода меняет рисунок движения, когда в неё входит ещё несколько тех, кто умеет слышать глубину.

Я обернулась. Их было трое. Все — на двух ногах.

Высокие, стройные, босые, в длинных одеждах из тонкого материала, напоминающей перламутровый плотный шёлк. Однако при игре света были видна структура маленьких чешуек. Лунный свет и отблески энергии скользили по их туникам, как по тихой воде. Высокие причёски были уложены в сложные плетения, украшенные жемчугом, серебристыми пластинами и тонкими подвесками из раковин. На коже — едва заметный жемчужный отлив, мелкие чешуйки на скулах, висках. В глазах — та особая ясность и сознание, которая бывает у очень сильных печатников, если они не просто используют силу, а живут в постоянной сонастройке с нею. Их глаза мерцали, попадая в тень. И пускай на меня смотрели их узкие зрачки хищников, от них не исходила угроза. Лишь ощущение гармоничности, силы и мудрости.

Их каналы я чувствовала почти физически. Глубокие. Чистые. Стабильные.

Это были не просто жрицы. Это были женщины, чья структура десятилетиями училась работать с живым полем Мира без грубого давления. Сильнейшие проводницы. Намного мощнее, чем я. А ведь у меня в Империи один из самых высоких уровней концентрации искры. Но даже мои развитые каналы проигрывают этим созданиям.

Средняя — самая высокая — склонила голову.

— Да будет ясна ночь Май-Нур.

— Да будет светла, почтенные левайит, — Ариан прижал ладони к груди и слегка склонил голову.

Я тоже склонила голову, хотя внутри всё уже собралось в ту упругую внимательность, которая всегда включалась у меня при встрече с неизвестной, возможно опасной властью.

Жрица перевела взгляд на меня. Не враждебно.

Но так внимательно, что мне почти физически почудилось прикосновение к внутренним линиям. Не вторжение — считывание. Проверка ритма, отклика, устойчивости каналов.

Я не отвела глаз. Тогда средняя жрица сказала:

— Ты вошла под своды Май-Нур как чужестранка. И храм ответил тебе как признанной паре.

— Кажется, у него не было выбора, — сказала я ровно, покосившись на своего уже нехвостатого и невозмутимого спутника

На миг в её взгляде мелькнула тень одобрения. Вторая жрица, та, у которой глаза были серо-грозовыми, чуть склонила голову.

— Мы ждали тебя, Рейна Эстервальд, человек.

Я резко повернулась к Ариану. Он тоже нахмурился.

— Мы не называл в храме её полного имени.

— Не ты, — ответила третья жрица с рубиновой радужкой глаз. У неё был самый тихий голос, но именно в нём ощущалась наибольшая глубина. — Храм услышал.

Мне это не понравилось. Совсем.

Но не настолько, как могло бы в другом месте. Здесь сама архитектура, камень, вода и свет были частью единой чувствующей структуры. Логично было предположить, что в таких точках Мир действительно способен “считать” больше, чем обычный наблюдатель.

— Это не всё, что было услышано, — продолжила средняя жрица. Ты уже знаешь, что такое Завеса и для чего, дитя суши. Твои контуры тока были на грани, едва не разрушились. Но встреча с избранной парой помогла тебе восстановиться. Также на тебе был искаженный отпечаток от прохождения Завесы.

Вот это уже заставило меня собраться окончательно.

— Значит, вы тоже ощутили, что недавняя буря была неестественной?

Жрицы обменялись быстрыми взглядами.

— Мы почувствовали нарушение гармонии в контурах Завесы, в согласовании с током Мира, — сказала средняя. — Словно произошло вторжение и перехват течения силы в Завесе. Неявное, можно и не осознать, как нечто неестественное, но вполне ощутимое, если целенаправленно её сканировать.

— Целенаправленно? — спросила я.

— Да. Обычно мы не контролируем Завесу. Она оберегает нашу часть существования тысячелетия. Однажды сплетённая, она черпает свою силу из жилы Мира, что здесь выходит. И не нуждается в контроле. Иногда случаются бури от высокой концентрации энергии, но не более.

— Но что-то изменилось? — я подалась вперёд. Ариан помог мне выбраться из чаши с водой, придерживая за талию. Теперь стоял рядом, всё также переплетя наши пальцы. Я даже не подумала освободить руку. Его присутствие рядом воспринималось как не только естественный порядок вещей, но и необходимый! Но анализировать свои ощущения рядом с ним я решила позже.

— Мы ощутили сильную точку энергии по ту сторону Завесы. И потому смотрели в ту сторону. И ток Мира в Храме изменил свою частоту. Он словно встрепенулся. Мы поняли, что будут перемены. Мы ждали тебя.