Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав

Экспедиция потеряла главную цель.

Левиафан мёртв. Его сердце уже покинуло тушу. Сольфар спит среди развороченных хребтов. Королевские люди пришли за силой, способной продлить жизнь их правителю, и сейчас уносили с собой погибших.

Значит, ядро извлекли.

Значит, Брок успел.

Почувствовал словно что-то отпустило мою грудь. Воздух вошёл глубже, и серный привкус уже не казался таким удушливым. Мрачная тяжесть отступила на несколько шагов, давая место облегчению.

Вокруг нас зашевелились охотники. Один захрипел от смеха и тут же закашлялся, прижав ладонь к перевязанному боку. Другой поднял меч и встряхнул им над головой.

Пьетро повернулся ко мне. В его глазах светилось почти детское счастье.

— Око, мы победили, — выдохнул он. — Отстояли остров. Наши братья легли за дело. Их кровь осталась на камне ради этой победы.

Слова давались ему тяжело. Голос дрогнул, и последнюю фразу он закончил хрипло.

Я задержал взгляд на его лице.

— Вижу, Пьетро, — сказал я. — Вижу.

Больше добавить не получилось.

Хаген стоял у края дороги и смотрел на море из-под густых седых бровей. Радость не коснулась его лица. Он поймал мой взгляд и медленно кивнул.

Пьетро снова повернулся к проливу. Его плечи расправились. Даже раненые на плащах подняли головы, пытаясь увидеть уходящие паруса. По дороге прошёл гул голосов. Люди заговорили о Дзанетти, кто-то вспомнил Ядро.

На несколько секунд всё сложилось в цельную картину.

Потом заноза под рёбрами шевельнулась снова.

Облегчение оказалось коротким. Тревога вернулась вместе с вопросом, которому я так и не нашёл имени. Альдорийские корабли уходили. Сольфар спал. Победа стояла перед глазами и всё же внутри сохранялось ощущение ошибки.

Возможно, дело было в должности Ока. Я принял решение под давлением чужой надежды и собственной гордости. Иль-Примо назвал меня преемником, после чего голод поднял голову. Власть обещала дать возможность менять жизнь людей тем же способом, каким молот меняет заготовку.

Люди металлом не были.

Пятеро Калёных уже доказали это собственной смертью.

Я снова ощутил печать на груди. Она казалась тяжелее мешка золота. Вместе с ней я получил право требовать чужой верности, а расплачиваться приходилось их кровью.

Когда делаешь всё правильно, внутри обычно приходит тишина. Сейчас тишины не было. Значит, где-то я свернул не туда.

Я поднял взгляд к Ферро-Акудо. Стена выросла ближе, над воротами уже различались фигуры стражников. По верхнему ярусу двигались люди с вёдрами. Может быть в городе гасили последствия толчков или готовились к возможному десанту. Колокола молчали, хотя их гул до сих пор жил в памяти.

— Пойдёмте, — сказал я. — До Цитадели ещё далеко. Там нас ждёт работа.

Охотники согласно загудели. Кто-то подбодрил носильщиков, и отряд снова двинулся по дороге. Пьетро шагал увереннее. Хаген переставил копьё в другую руку, чтобы дать раненому опереться на здоровое плечо. Люди ожили, словно отступление вражеского флота вернуло им часть истраченной Ци.

Я шёл впереди.

С каждым шагом стены становились выше. Камень у дороги был покрыт серной пылью. В канаве лежали обломки черепицы, сброшенной последним землетрясением. Из города тянуло дымом кузниц, привычным и почти родным после запаха крови на седловине.

У ворот стояло около двух десятков гвардейцев. Часть держала копья, остальные разбирали камни у прохода. Над аркой прошла свежая трещина. Железная решётка была поднята до половины, её перекосило в направляющих, и двое рабочих удерживали цепь возле ворота.

Стражники заметили нас заранее.

Разговоры у арки стихли. Люди выпрямились и смотрели, как мы приближаемся. В их глазах читалось узнавание. Серная пыль на одежде объясняла достаточно. За нами лежал склон, откуда вышел Спящий. Они наверняка уже видели падение Сольфара и понимали, кто возвращается с той стороны.

Никто не потребовал назвать имена.

Старший у ворот, широкоплечий гвардеец с перевязанной головой, сделал шаг навстречу. Его взгляд прошёл по мне и остановился на людях за спиной. Он приложил кулак к груди, приветствуя воинов после боя.

— Кому срочно нужен лекарь?

Я указал на носилки.

— У этого перебита нога. Второй теряет кровь из раны в боку.

Гвардеец сразу обернулся к башне.

— Лекаря сюда! Живо! Двое тяжёлых!

Из караулки выбежал мальчишка-посыльный и помчался вверх по улице. Стражники уже расчищали место у стены. Один принёс свёрнутое одеяло, чтобы положить раненого, другой помог носильщикам опустить плащ на камень.

Я задержался возле них на мгновение.

Хаген подошёл ближе.

— Иди. Мы дождёмся лекаря.

Пьетро остался рядом с ним. На его лице снова лежала усталость, хотя прежней пустоты во взгляде уже не было.

Я кивнул им и повернулся к проходу.

Поднятая решётка висела над головой. С её зубьев сыпалась ржавая крошка. За аркой начинались улицы Ферро-Акудо, заполненные дымом и людьми.

Я прошёл через врата.

До Цитадели добрался один.

От городских ворот дорога шла вверх, прорезая Ферро-Акудо каменной лестницей. Несколько ступеней раскололись, и жители таскали обломки к стенам домов, освобождая проход. Между чёрными фасадами висела серная дымка. Солнце просвечивало сквозь неё, отчего лица людей приобретали медный оттенок.

Город жил на пределе. По улицам двигались носилки с ранеными, возле колодцев выстроились очереди, из кузниц вытаскивали бочки с водой. На перекрёстках стояли гвардейцы Цитадели, направляя толпу и расчищая путь посыльным. Подземные толчки ослабли, хотя земля ещё подрагивала, словно глубоко в породе продолжало ворочаться огромное тело.

Я поднимался медленно. После каждого десятка ступеней приходилось выравнивать дыхание и ждать, пока боль в костях отступит. Восьмая ступень уже дала силу, способную выдержать падение на хребет Сольфара, только тело ещё осваивало эту силу. Мышцы тянуло при каждом движении. В глубине костей продолжала застывать огненная плотность, и временами оттуда расходился жар, будто в скелет залили расплавленный металл.

У ворот Цитадели собралась усиленная стража. Створки стояли открытыми, возле них дежурили две смены гвардейцев. Часть стены над аркой осыпалась, и рабочие укрепляли трещину деревянными распорками.

Первый стражник заметил меня ещё на лестнице. Его рука легла на древко копья, потом взгляд опустился к печати. Мужчина замер и толкнул локтем товарища.

— Гляди. Глаз на груди.

Второй гвардеец оказался старше. Он прищурился, разглядывая мою обгоревшую одежду, и тихо выдохнул:

— Око. Новое Око Грандмастера.

— Понял уже, — буркнул первый. — Зрение пока при мне.

Я остановился перед ними. Старший выпрямился и приложил кулак к груди. Его движение выглядело немного неловким.

— Вас ждут в зале Совета, — сообщил он. — Магистры собрались около часа назад. Послать с вами провожатого?

Я посмотрел за ворота. Высокий коридор уходил внутрь Цитадели, освещённый белыми жаровнями. По плитам спешили писцы с табличками. Из бокового прохода выносили обломки кладки, а глубже звучали голоса, отражаясь от сводов.

Иль-Примо наверняка уже получил вести о Сольфаре. Совет ждал отчёта. Мне предстояло рассказать о засаде, погибших Калёных и альдорийском капитане.

— Брок вернулся? — спросил я.

Стражники переглянулись.

— Усатый охотник? — уточнил старший.

— Поручитель Ока. Он ушёл к побережью с отрядом. Они должны были доставить Ядро Морского Лорда.

Мужчина оглянулся на караулку, словно ответ мог скрываться там. Молодой гвардеец покачал головой.

— Через эти ворота такой отряд не проходил еще, хотя мы в курсе о Ядре и ждем сами.

— Может, вошли с северной стороны, — предположил старший. — Груз с моря обычно поднимают через внутреннюю дорогу от северной пристани. Там подъём положе, можно провести телегу.

Я посмотрел в сторону порта. Отсюда море скрывали стены верхнего яруса. Над крышами виднелись мачты и столбы дыма. Отступающие альдорийцы уже вышли из пролива, и их паруса должны были удаляться к горизонту.