Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1 (СИ) - Шаравин Максим

Строй дрогнул, но подчинился. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие надвигающейся беды. Никто не знал, что ждёт их впереди, но одно было ясно — их жизнь уже никогда не будет прежней.

Некоторые кадеты начали перебирать в памяти всё, чему их учили: базовые заклинания защиты, техники создания магической брони, способы выживания в экстремальных условиях. Но теперь всё это казалось таким незначительным перед лицом реальной опасности.

Капитан Зарубин обвёл строй тяжёлым взглядом:

— Слушайте меня внимательно. От того, как вы подготовитесь за эти три дня, будет зависеть ваша жизнь. Нам надо помочь регулярной армии зачистить первый уровень разлома. Ночью был прорыв со второго уровня, армия несёт потери. Генеральный штаб отправляет в разлом всех, чтобы сдержать прущих на поверхность тварей.

Слова капитана повисли в воздухе, заставляя каждого кадета осознать серьёзность ситуации.

— С этого момента вы — полноценная рота численностью в сто кусков мяса. А значит, два взвода по пятьдесят человек. В каждом взводе по пять отделений, — капитан огляделся, кого-то высматривая.

— Подпоручик!!! — заорал капитан. — Где опять болтаются эти двое кретинов?!! Чтобы через две минуты ты их нашёл и привёл сюда!

Кадеты переглянулись между собой, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Теперь они не просто ученики кадетского корпуса — они солдаты, которым предстоит столкнуться с настоящей опасностью.

Через две минуты на плац прибежали два поручика, тяжело дыша после бега. Нас быстро поделили на два взвода, и тут же поручики принялись распределять своих подчинённых по отделениям. В воздухе витало напряжение — каждый понимал, что от этих назначений может зависеть его жизнь.

Вскоре командиры отделений были назначены из числа кадетов. Мне повезло — в моём отделении командиром назначили Михаила Романова, моего друга и, как он любит хвастаться, потомка царского рода. Хотя, если честно, в его россказнях правды было не больше, чем в сказках о драконах. Михаил был отличным товарищем, но уж очень любил приукрасить свои истории.

Когда все перестроились согласно купленным билетам, капитан Зарубин отдал приказ:

— С этого дня начинается интенсивная подготовка к боям с монстрами! Сейчас вы все отправитесь на завтрак, после чего последуют теоретические занятия. Вам расскажут всё о монстрах первого и второго уровней Центрального разлома.

Его голос звучал твёрдо и уверенно, не оставляя места для возражений.

— Далее вы будете учиться их убивать, действуя в составе своих отделений и взвода. Так как вы ещё не развили свои магические ядра, сражаться магией вы не сможете. Максимум, который вам доступен, и то далеко не всем — магическая кольчуга.

Капитан обвёл строй строгим взглядом:

— Кто ещё не научился накидывать на себя кольчугу, у вас есть три дня! Это единственная защита, которая у вас есть и будет. И запомните: от того, насколько хорошо вы освоите это умение, будет зависеть ваша жизнь!

Кадеты переглянулись, осознавая серьёзность ситуации. Многие из них только начинали осваивать магию, и мысль о том, что им предстоит сражаться с монстрами, казалась пугающей. Но приказ есть приказ, и отступать было некуда.

Строй замер в ожидании дальнейших указаний, понимая, что эти три дня станут решающими в их судьбе.

Поручики повели нас на завтрак чётким строем. В воздухе витало непривычное напряжение. Ещё на плацу, получив приказ отправляться в столовую, нам объявили о грядущих переменах.

Когда-то здесь царил настоящий хаос: более сильные кадеты проталкивались вперёд, а те, кто послабее, вынуждены были ждать своей очереди. Теперь же всё выглядело иначе — мы двигались организованно, сохраняя равнение в шеренгах.

Входя в столовую, каждый ощущал, как меняется привычный уклад. Вместо привычной суеты и толчеи — строгая дисциплина. Поручики распределили нас по отделениям, указав конкретные места за столами.

Дежурные офицеры внимательно следили за порядком, их взгляды были сосредоточенными и серьёзными. Никто не решался нарушить установившуюся тишину. Даже воздух, казалось, пропитался ожиданием чего-то важного.

Мы рассаживались молча, осознавая, что эти изменения — не просто прихоть командования. В каждом движении чувствовалась новая дисциплина, в каждом взгляде — серьёзность момента. Прежняя вольница закончилась, началась новая эра в нашей жизни.

Даже привычная еда — каши, супы, хлеб — теперь воспринималась иначе, словно пропитанная атмосферой грядущих перемен.

Три дня слились в один бесконечный, изматывающий поток тренировок. Время словно растворилось в череде бесконечных занятий, где каждый миг был наполнен напряжением и усталостью.

Теория по монстрам сменялась занятиями по теории боевой магии, а те, в свою очередь, переходили в изнурительные тренировки по контролю маны. Мы пытались сформировать магическую кольчугу, но она получалась у немногих, а у остальных выходила лишь бледная тень желаемого результата.

Тактические занятия поглощали всё внимание: сначала отрабатывали действия отделением, потом взводом. Каждый маневр, каждый шаг должен был быть отточен до автоматизма. Личные тренировки на мечах выматывали до предела, заставляя мышцы гореть от напряжения.

Короткие перерывы на обед и ужин казались единственным шансом на передышку, но даже они не приносили должного отдыха. Организм требовал сна, но нам давали не больше пяти часов на восстановление.

Я чувствовал, как с каждым часом силы покидают меня. Мы все были на пределе: кадеты падали от усталости, но поднимались и продолжали тренироваться. Кто-то тихо стонал от напряжения, кто-то держался из последних сил, но никто не смел показать слабость.

В голове крутились только мысли о том, как бы дожить до следующего дня. Мы все подыхали — морально и физически, но продолжали идти вперёд, потому что знали: эти тренировки — наша единственная надежда выжить в предстоящем сражении с монстрами разлома.

На четвёртый день нас снова собрали на плацу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а мы уже стояли в строю, едва держась на ногах после трёх дней непрерывных тренировок.

Капитан Зарубин медленно шёл вдоль шеренг, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть в самую душу.

— За эти три дня, — начал он негромко, но его голос эхом разнёсся по плацу, — вам были переданы максимально возможные знания и тренировки. Это всё, что мы могли сделать, чтобы вы не подохли ещё здесь, в стенах училища.

Он сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное.

— Сегодня у вас есть сутки на отдых. Никаких занятий, никаких тренировок. Пользуйтесь этим временем с умом.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы переглянулись, не веря своему счастью.

— Завтра в шесть утра придут грузовики. Вас увезут к Центральному разлому. Там вы поступите под командование регулярной армии.

Капитан остановился в центре плаца, обвёл нас взглядом.

— Надеюсь, хоть кто-то из вас выживет, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для нас как приговор.

Строй замер. Никто не шевелился, никто не дышал. Мы понимали — это не просто слова. Это реальность, с которой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Капитан развернулся и пошёл прочь, оставив нас стоять в оцепенении перед лицом неизвестности.

— Я подыхать в разломе не собираюсь, — прошептал я, наклонившись к уху Мишки, чтобы никто больше не услышал этих слов.

Романов повернулся ко мне, его глаза блестели решимостью в утреннем свете.

— Саня, ты думаешь, я стремлюсь сдохнуть? — ответил он таким же тихим, но твёрдым голосом. — У меня ещё ни одной бабы не было, так что я там точно не подохну. Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!

Мы переглянулись, и в этом взгляде читалось всё: страх, решимость, надежда. Никто из нас не хотел умирать, каждый цеплялся за жизнь всеми силами.

— Мы выживем, — добавил я, чуть крепче сжав рукоять меча. — Нас ведь тренировали, мы готовы.