Подарок судьбы (СИ) - Риш Мартиша

— Еще раз спасибо.

Где-то в междумирье.

Комната напоминала собой один из кабинетов огромного пустующего особняка полного роскоши и позолоты. На прихотливо изогнутом кресле расположился старик в цилиндре, в кресле напротив, сжимая когтистой не то лапой, не то все же рукой в клоках шерсти, развалился курьер. Первым тишину нарушил старик.

— И все же в обличии собачки ты был симпатичней. А как она притиснула тебя к своей груди!

Хвост курьера дернулся по полу наподобие метелки и встал вертикально, отчего иллюзорная пыль посыпалась с него прямо в бокал с напитком янтарного цвета.

— Теперь мой виски испорчен. Так и не могу понять, зачем вам понадобилось открывать охоту в этом странном городишке.

— Летописи гласят, что капли черной крови перетекли именно сюда. В других мирах на такую кровь и своих охотников хватает. Конкуренция выше, Мазетта, значительно выше. А конкуренция нам ни к чему. Только нужная девица могла различить нас при свете дня. А эта еще и бросилась помогать нелепому старичку, — мужчина громко расхохотался, — подарок она приняла?

— Все как подобает, даже просила передать благодарность Карлу Аристарховичу.

— Дурацкое имя, сам знаю, не криви губы, но дам, порой, впечатляет.

— Не смею спорить, задумка удалась, главное, чтобы и дальше все шло гладко.

— Пойдет, еще ни разу не выходило так, чтоб закон мироздания был нарушен бесследно. Равновесие должно быть восстановлено ценой жизни. Как второе изделие, уже прошло обработку?

— Полностью, вот только я больше не готов становиться собачкой.

— А тебе и не придется. Покажешься в своём истинном виде, химера. Только платье наденешь, и платочек я потуже затяну.

— Смилуйтесь, только не это! Молю!

— Цыц! И не падай тут на колени, расплещешь еще свой виски. Идем.

Глава 2

Девушки

— Ну что там, что?

— Да я сама еще толком не вижу, рама какая-то, вроде. Погоди, сейчас дерну за второй край.

Бумага разорвалась со странным треском, и в тесной прихожей засверкало искрами зеркало в черной резной раме старинной работы. Вперед из него, будто рога, торчали два подсвечника с острыми иглами в центрах покатых чаш.

— Ничего себе. Антикварное оно, что ли? Откуда на тебя вообще свалился этот старик?

— Вроде чужое зеркало в доме — плохая примета? Или за него монетку надо отдать, не знаешь?

— Брось эти суеверия. Какое красивое, ты только потрогай резьбу. Свезло, так свезло. Мне бы эту собачку, я б ее еще и в носик поцеловала.

Темную, почти черную, если бы не ощущение пробивающегося изнутри света, раму странного зеркала образовывали две туго свившиеся змеи. Их ощеренные, словно в предвкушении броска, головы нависали сверху, глазами служили темно-синие вставки не то из каких-то камней, не то из стеклышек. Раму, эти крошечные чешуйки, выполненные неизвестным мастером, так и хотелось погладить. Понарошку испытать судьбу, сунув палец в пасть змее, потрогать гладкую поверхности глаз. Будто завороженная этим чудом, я накрыла ладонью бок одной из змеюк. Невероятный холод пронзил насквозь, но не заставил убрать руку, а скорее, наоборот, иррационально захотелось согреть несчастных рептилий, будто бы они были живыми.

Алиса вон тоже не удержалась и погладила змею по голове как котенка, но в отличие от меня спешно отдернула руку.

— В холодильнике его везли, что ли? Куда думаешь вешать?

— Может, на кухню? Нет, лучше в прихожую, чтоб смотреться в него перед выходом.

— Я против, вешай у себя. Утром такое чудо увидишь, наводить марафет расхочется. Тем более, что у тебя в комнате крюк из стены подходящий торчит, должен выдержать. Рама-то тяжеленная.

— Где?

— Ты на него зонтик вешаешь.

— А, точно. Поможешь донести?

— Конечно. Подхватывай со своей стороны.

Тревор

Очнулся, будто бы вынырнул из тумана, окутавшего переправу. Голоса раздаются где-то в отдалении, не то рядом с тем местом, где я очутился, не то на грани вернувшегося сознания. Говорит девушка или женщина, должно быть, кто-нибудь из прислуги. В наших госпиталях не бывает врачей из числа женщин, уж слишком они слабы духом для этой роли. Силюсь вспомнить последнее, что я видел, выудить из памяти обрывки картинок. Неужели парнишки отбились сами и меня смогли вытащить из боя. Вторые по старшинству отпрыски великих родов, совсем еще молодые юнцы, исполненные отваги и чести. Сколько же их самих осталось в живых?

Плотный туман, жадно окутавший древний мост сизой вуалью. Мы идем строем, я чуть впереди, остальные чеканят легкие шаги следом. Попытка смелой разведки, а если повезет, то и атаки на соседнее княжество Гордон, оплот греха, по мнению наших церковников. Огненный заряд, летящий прямо в отряд. Я успеваю отбить его в пропасть мечом, но следом идет вторая атака, мы как на ладони. Из тумана нам навстречу выступает сам молодой князь во главе небольшого отряда опытных и сильных бойцов. Мои мальчишки на их фоне меркнут как малые дети перед пастью опасного зверя. Меркнут, но стоят, объятые жаждой победы и славы, которую способен принести только жаркий бой на мечах. Княжич поднимает вверх унизанную перстнями руку, отдавая приказ наступления. Я обнажаю свой меч, закрываю отряд спиной, сквозь зубы отдавая отряду приказ отступления. Воины медлят, жажда боя туманит юные головы, не дает взять верх жажде жизни. Сделать шаг назад в безопасность означает попрать ногами собственную гордость и честь. Ни один не хочет стать первым на этот путь, выполнить мой приказ, приказ командира.

Наступаю, давая ребятам возможность и время вернуться домой. Первый и последний в этом бою замах дает почуять лезвию меча запах крови. Мне удалось зацепить бойца в авангарде. В ту же секунду под ногами взорвался снаряд, меня ослепило, кажется, я еще крепко приложился затылком. Как же эти юнцы вытащили меня с поля боя, ведь княжич и его псы не могли отступить? Не могли они выпустить из своих когтей живыми ни одного из нас.

С трудом раскрываю тяжелые веки. Светлый потолок, такие же стены, удобная койка. Лазарет, но где? В столичном нет и не было никогда столь просторных палат, я его не раз навещал за время длительной службы. Поворачиваю голову на звук женской речи. Девушка стоит, поправляя выбившуюся из-под косынки прядку рукой, перед ней мужчина в военной форме княжества Гордон, тот самый, которого я успел задеть мечом. Повязка напитана алым, ее и меняет девица. Он тут, точно, не пленный, скорее свой. Ужас пронзает тело насквозь острыми копьями, деревенеют даже кончики пальцев. Меня взяли в плен, растерзают, убьют и скормят стервятникам тело. Словно во сне я наблюдаю за воином, должно быть так, попавшая в ловушку мышь, наблюдает за человеком.

Мой недавний противник меж тем достает из лежащей рядом одежды небольшую шкатулку и подает девушке, та ее принимает, будто лаская, проводит нежными пальцами по верху, откидывает крышку и ахает, зажимая рот. Военный спешит встать на колено, звучит негромкая речь, что именно он говорит, я не пойму отсюда, хоть языки наши и схожи между собой. Девушка поднимает голову и произносит четко и ясно:

— Мне надо подумать. Я дам ответ на закате.

Неужели то, что я видел, было предложением замужества? Странное место выбрал их воин, да и момент неудачный, перевязка полученной в бою раны.

Громкий голос предупреждает о приходе в лазарет молодого князя. Что ж, пробил мой час, нужно принять свою участь достойно. Верю, что мои воины успели скрыться на нашей святой земле. Им должно было хватить времени дойти до нашего берега, хватило ли выдержки и ума? Войско Гордона никогда не перейдет переправы, никогда их бойцы не ступают на нашу землю.

Князь идет прямо ко мне широким, уверенным шагом.

— Уже очнулись, это, определённо, радует. Вы находитесь в лазарете княжества Гордон, в плену, как и все ваши юноши. Не стыдно было вести столь юных воинов на битву?

— Это их долг от рождения, защищать страну от таких, как вы.