Новая жизнь Агаты - Миронова Александра Дмитриевна "Saneshka"

Александр.

Агата быстро вытерла глаза, откашлялась и зачем-то поправила волосы. После чего улыбнулась (на одном из многочисленных тренингов ее научили, что собеседник чувствует улыбку по телефону) и ответила фальшиво бодрым голосом:

– Привет!

– Депрессуешь?

– С чего ты взял?

– Мам, ты никогда просто так не улыбаешься, – с укоризной заметил Александр. – Пенсия придавила?

– Какая пенсия? Ты все-таки следи за языком, – немедленно возмутилась Агата. – Я живу жизнью рантье.

– Уже записалась на прием к врачу за антидепрессантами?

– После этого приема врач сам побежит за антидепрессантами!

– Ладно, мам, ты кому угодно можешь рассказывать, как тебе хорошо дома на диване, но только не мне.

– Ты звонишь, чтобы сказать, как прекрасно ты успел меня изучить, или у тебя есть деловое предложение?

– О, теперь я слышу свою мать! – обрадовался Александр. – Вообще-то, да. Мы с Кариной улетаем в Новую Зеландию.

– В Новую Зеландию! – опешила Агата. – Почему не на Северный полюс?

– Там холодно.

– Аргумент. А зачем вы туда летите?

– Если ты не забыла, я отвечаю за развитие нашего холдинга. Мы хотим войти инвесторами в строительство сети экоотелей в Новой Зеландии. Проект на три года. Мы летим с Каринкой, но есть загвоздка.

– Какая? Ты будешь скучать по матери?

Александр даже расхохотался от нелепости предположения, а Агата поспешила утешиться тем, что они с сыном друзья и могут посмеяться вместе. Наверное.

– Нет. Это Барон Боберон фон Талл.

В трубке повисло неловкое молчание.

– Кто?

– Барон Боберон. Он не проходит по весу в салон самолета, а в багажное отделение Каринка его боится сдавать, он может не выдержать холода и стресса.

– Речь о зверюшке? – догадалась Агата. Все-таки бутылка шардоне в одно лицо с утра пораньше приводит к замедлению когнитивных функций.

– Да, это наш пес. Каринка в панике, похудеть он уже не успевает – мы улетаем через неделю. А доверить она его никому не может, кроме тебя.

– Кроме меня? – с подозрением уточнила Агата, у которой отродясь не было домашних животных, кроме мужа.

– Да. Она говорит, что если ты справлялась с детьми и родителями, то ты достаточно ответственна, чтобы мы могли доверить тебе Барона Боберона. Понимаешь, он очень породистый, и его нужно регулярно возить к ветеринару, кормить специальным кормом, тренировать и вообще отнестись к нему с большим вниманием. Он ест три раза в день по часам.

– Я безответственная, – тут же поспешила откреститься Агата. – Даже тебя я не кормила три раза в день по часам.

Она планировала строить личную жизнь и проживать вторую молодость, а ее собираются приставить к какой-то неведомой зверюшке, за которой надо ухаживать больше, чем за ребенком!

– Слава богу, – пробормотал Александр достаточно тихо, но Агата успела расслышать:

– Ты на что-то намекаешь, сын?

– Нет-нет, только на то, что тебе надо приехать к нам, поселиться в доме и помочь немного с Бароном Бобероном. Иначе Каринка никуда не полетит, а меня нельзя оставлять без присмотра, ты же знаешь.

Агата оставила его реплику без ответа. Ее сын больше не ее ответственность, пусть его пустоголовая Карина сама решает, как лучше за ним присматривать.

– Мам, мы живем в элитном пригороде в закрытом поселке. Здесь свое небольшое, но очень приличное сообщество. Есть фитнес-клуб, разные занятия – рисование, пение, даже клуб выпечки. – Александр внезапно закашлялся, но сумел взять себя в руки. – Ты же хотела научиться рисовать!

Агата промолчала. Про желание рисовать она когда-то ляпнула в горячке, объясняя сыну решение продать гимназии. Большей лжи и представить себе было сложно. Через полчаса после начала любых медитативных действий Агата обычно теряла терпение и убегала вдаль. Сын, верно расценив ее молчание, перешел к более весомым аргументам:

– У нас в соседях несколько неженатых мужчин, даже депутат имеется. Холостой.

– Когда, ты говоришь, вы летите?

Глава 2

Александр встретил Агату на вокзале. На мгновение она залюбовалась – сын был высок, статен и необычайно хорош собой. Красоту он унаследовал от матери, разумеется. А вот покладистый характер… Иногда родителям просто везет.

– Прости, Карина вещи собирает, не смогла приехать, – извинился Александр, а Агата фыркнула:

– Постараюсь как-нибудь пережить час, оставшийся до нашей встречи.

Сын загрузил многочисленные чемоданы Агаты во внедорожник и тронулся в путь.

– Я могу оставить тебе машину, если хочешь.

– Не надо, у меня есть своя, я заказала перевозку, скоро она прибудет. Ты будешь приезжать домой?

– Пока не знаю. Но ты всегда сможешь прилететь к нам. Ты же не была в Новой Зеландии?

– Знаешь, сын, я вообще мало где была, но собираюсь это исправить, – улыбнулась Агата, уже предвкушая новую жизнь. Элитный поселок, рафинированная публика, путешествия с новыми знакомыми.

– Мам, только я тебя очень прошу, ты хотя бы первое время побудь дома, дай Барону Боберону к тебе привыкнуть, а если вдруг уедешь, то отдавай его только на хорошую передержку. Желательно его ветеринару. Они хорошо знакомы, и Барон будет меньше стрессовать.

– Мне кажется, вам пора подумать о детях, – вздохнула Агата. – Не то чтобы я горела желанием стать бабушкой в свои сорок…

– Тебе сорок пять.

– Это останется между нами. Так вот, я не горю желанием, но такое внимание к собаке настораживает.

– Это не просто собака, – улыбнулся Александр, плавно тормозя у КПП поселка. Кажется, он сказал еще что-то, но Агата этого уже не услышала. Из будки охранников вышел… Иисус. Или же кто-то очень на него похожий. Потому что такой красотой не мог обладать простой смертный. Для этого ему требовалось быть или архангелом, или же самим сыном Божьим, насколько Агата могла судить из своих скромных религиозных познаний. Александр вышел из машины и запросто заговорил с парнем, махнув рукой в сторону матери и что-то тому объясняя. Парень перевел небесно-голубые глаза на Агату, и та замерла с идиотской улыбкой на лице, не в силах сказать ни слова. Она лишь слабо махнула ему рукой, что выглядело как конвульсия. Молодой человек улыбнулся в ответ, и вдруг оказалось, что он может быть еще красивее. Затем кивнул и вернулся на свой пост. Агата лишь успела рассмотреть, как солнце блеснуло в его светлых кудрявых волосах. Александр сел в машину и уставился на мать.

– Мам, все в порядке?

– Это что за Адонис?

– Это охранник. А что?

– Они тут все такие?

– Ну-у-у, – задумался Александр, весьма далекий от оценок мужской красоты, – наверное.

– Тогда мне уже очень у вас нравится.

– Вот и отлично. Надеюсь, что и с Бароном вы подружитесь.

– Кто это?

Агата остолбенело смотрела на лысое существо размером с кошку, глаза которого глядели в разные стороны, а малиновый кончик языка свешивался наружу сквозь кривые зубы. И как будто этого было мало, природа решила добавить ему три одинокие пряди на макушке, выглядящие так, словно существо намочили, а затем ударили током. И в результате этого жестокого эксперимента три седых клочковатых завитка расположились под прямым углом к лысой голове и категорически не желали опадать.

– Барон Боберон фон Талл, – с плохо скрываемой гордостью объявила Карина.

Невестка была прелестна. На идеально гладком розовом личике мерцали бездонные синие глаза. Расплескавшаяся в них незамутненность заливала все вокруг. Пухлые губы, тщательно уложенные брови. Пышная грудь, узкая талия и бесконечные ноги, облаченные в облегающие легинсы.

– А почему он… такой? – осторожно поинтересовалась Агата, оглядывая существо, которое и собакой сложно было назвать.

– Это лучший представитель породы. Аристократ среди аристократов! – Карина так решительно выдвинула вперед грудь и широко улыбнулась, что у Агаты не осталось ни малейшего сомнения – глупышка еще и в очереди на этого уродца отстояла.