Лайк за любовь - Алёна Черничная

– Отнеси его на террасу, – обратилась Семеновна к парню.

Он как по команде вытащил руки из карманов шорт, наклонился и легко поднял ящик, будто тот ничего и не весил.

– Кирочка, надеюсь, мой внук уже успел тебе представиться? – неожиданно спросила Ангелина Семеновна.

Я опять бросила взгляд на блондина – внук, значит, – и отрицательно мотнула головой. А он, удерживая ящик одной рукой, тут же протянул другую:

– Егор. – Передо мной оказалась его широкая ладонь.

– Ты хоть бы очки снял, – шикнула на него Семеновна.

Егор, вздохнув, поднял черные стекла с переносицы на светловолосую макушку, продолжая легко придерживать одной рукой ящик с кабачками.

– Егор, – уверенно повторил он.

Теперь его взгляд не прятался за очками. Егор откровенно, даже нагло, уставился на меня. И если честно, я на него тоже. Внук Ангелины Семеновны оказался весьма симпатичным. Правильные черты лица: прямой нос, высокий лоб, широкие брови в тон светлым волосам, четкие скулы и очерченный подбородок. Полные губы моего нового знакомого растянулись в вызывающей ухмылке.

А еще во внешности Егора было нечто завораживающее – его глаза. Разноцветные. Один – бездонно-голубой, другой – серо-зеленый. Я знала, что встречаются люди с подобной изюминкой, но сама такое видела впервые. Разум твердил, что вот так вот пялиться на незнакомого парня – верх неприличия. Но это было странно и… притягательно.

Хотелось не отрывать взгляда от его глаз. Пришлось буквально заставить себя смотреть на его руку, протянутую мне для рукопожатия.

– Кира, – пробормотала я и подала ему свою в ответ. Ладонь Егора оказалась очень горячей.

– Очень приятно познакомиться, Кира, – усмехнулся Егор, слегка сжав мои пальцы.

– Взаимно, – просипела я, ощущая, как краснеют щеки.

Я как можно приветливее улыбнулась, быстро отдернула свою ладонь и попятилась к выходу. Но у Ангелины Семеновны были другие планы. Она настойчиво подтолкнула меня вглубь двора, утопающего в сочной зелени:

– Пойдем, Кирочка, лимонадом угощу. Хоть расскажешь, как ты, что нового, куда поступила?

Я попыталась отвертеться от приглашения:

– Но я всего на пять минут… мне надо… домой…

– Успеется, детка, – сказала Семеновна и приобняла меня за плечи. Оказывать сопротивление было уже бесполезно. – Егорушка, а ты можешь нести ящичек в дом, – бросила она внуку.

Я не удержалась от ухмылки, услышав ласковое прозвище этого бугая. Надо же. Егорушка! И от внимания Егорушки это не ускользнуло. Он смерил меня пронзительным взглядом, сощурив разноцветные глаза. Я отвернулась. Лишь краем глаза заметила, как Егор направился с ящиком куда-то в другую сторону.

Семеновна тем временем упорно вела меня во двор по каменным дорожкам. Мы обогнули особняк, и я ахнула, глядя на то, что открылось взору. Если со стороны забора двор казался глухой и неприступной крепостью, с другой он выглядел как картинка со страниц дорогих журналов. Меня поразили огромные панорамные окна в пол с раздвижной стеклянной дверью на первом этаже.

Бабушкина подруга повела меня дальше, к беседке. Все-таки не зря улица, на которой стоял дом, называлась Верхней. Из беседки открывался шикарный вид на море, которое разбивалось о скалы внизу. Усадив меня на мягкий диванчик, Семеновна велела никуда не двигаться, пока она не принесет домашнего лимонада.

Так я осталась одна. Но всего на несколько мгновений. Не успела я как следует насладиться шикарным пейзажем, как голос рядом заставил вздрогнуть и резко повернуться.

– Ты не местная? – Егор подпер плечом вход в беседку и вертел в пальцах телефон, уставившись на меня странным взглядом.

– Почему? Я живу в этом поселке.

– Что-то ты не очень похожа на местную, – проворчал он, нахмурившись. – Совсем не загорелая.

– Это вредно для кожи, – ответила я, бросая взгляд на его смуглые руки.

– А как же витамин Д и все такое? – спросил он с улыбкой.

– Его можно пить, – сумничала я.

– Ну да… точно, – хмыкнул Егор.

– Егорушка, помоги! – послышался возглас Ангелины Семеновны.

Она уже вышла из дома и направилась к беседке. В ее руках был широкий поднос с графином и стаканами. Егор сразу же метнулся к своей бабушке, забрал у нее поднос, легко доставил до стола беседки и… пропал из виду. Я даже не успела понять куда.

Только вот стаканов на подносе стояло три. Я напряглась. Пока Семеновна расставляла на столе печенье и конфеты, я надеялась, что она не собиралась приглашать к столу своего внука. Который, кстати, уже устроился неподалеку в гамаке, вальяжно закинув руки за голову.

– Егорушка! Егор! – окликнула внука Ангелина Семеновна, словно услышав мои мысли.

О нет. Я постаралась как можно незаметнее покоситься в сторону лежащего в гамаке Егора. Отреагирует он на зов или нет? К моему счастью, тот даже не встрепенулся. Спокойно покачивался в гамаке и смотрел в экран телефона, а в его ушах торчали белые затычки.

– Егор! – еще громче позвала Семеновна.

– Он вас не слышит. У него в ушах наушники, – объяснила я.

Она покачала головой:

– Из телефона не вылезает. Куда ни глянь, одни бловеры, гаджеты эти. Раньше в ухо всякие аппараты вставляли, чтоб лучше слышать, а сейчас вот! – Ангелина Семеновна обреченно махнула в сторону внука рукой. – Докричаться не могу.

– Блогеры, – поправила я старушку с улыбкой. – Мы и так с вами поболтаем. – И принялась наполнять лимонадом наши два стакана.

Присутствие в беседке Егора меня совсем не прельщало.

– И то верно, – согласилась Семеновна.

Ей явно хотелось с кем-нибудь поболтать, да подольше. Расспросы обо мне и огороде моей бабушки плавно перетекли в воспоминания о молодости Ангелины Семеновны. Иногда я теряла нить ее повествования. Меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. В эти моменты очень хотелось повернуться к гамаку. Но я решалась лишь краем глаза обратить туда свой взор. Пока я болтала с Семеновной, Егор продолжал расслабленно лежать в гамаке, уткнувшись в телефон.

– …и вот наварим мы этого варенья из кабачков, целыми банками закатывали. Времена тяжелые были. Это сейчас в магазинах полки ломятся от овощей, фруктов, а тогда что успели в банки закрыть, то зимой и ели. Ты, кстати, пробовала варенье из кабачков? Я его обожаю.

Я отрицательно помотала головой и в очередной раз незаметно покосилась на Егора. Он лежал. Качался. Держал телефон перед лицом. Семеновна всплеснула руками.

– Не ела?! Сейчас исправим. Егорушка! – закричала она на весь двор.

Со стороны гамака сразу же раздалось басистое:

– Чего, ба?!

Я едва сдержалась, чтобы не повернуться. И как давно Егор сидел без наушников? Я замерла. Лишь водила пальцем по краю стакана и делала вид, что увлечена рассматриванием плавающих в нем долек лимона.

– Ну-ка сходи на кухню! Там в самом длинном нижнем ящике стоят банки с вареньем! Принеси парочку! – потребовала Семеновна.

– Ангелина Семеновна, что вы! Не надо! – воскликнула я.

Мой взгляд бегал между ней и ее внуком, который уже поднялся из гамака, сунул телефон в карман и направился в сторону дома.

Но Ангелина Семеновна была непреклонна.

– Не обижай меня, старую. Я сама, вот этими руками все варю, – объяснила она и потрясла передо мной морщинистыми, но очень ухоженными ладонями. – Стараюсь. Никаким поварам не доверяю.

И в ее глазах появилось столько гордости, что у меня язык не повернулся отказать. Вздохнув, я искренне улыбнулась:

– Спасибо.

Ангелина Семеновна просияла. А ее внук тем временем уже шел обратно, держа в руках мой же ящик, в котором теперь стояло несколько стеклянных банок с вареньем.

– Вот, – сказал Егор и поставил коробку на край стола в беседке.

– Что вот? Неси, – приказала Ангелина Семеновна и показала куда-то мне за спину.

– Куда нести? – удивился Егор.

– Домой Кире, – ответила Семеновна и с укором посмотрела на внука. – Сама же она не потащит эти банки!

– Не надо! – Я подскочила со скамейки будто током ударенная. – Я и сама могу.