«В противном случае снова придется ждать несколько веков», – вздыхает он и пожимает плечами.
От этого существа веет такой древней силой, что я начинаю сомневаться.
Почему бы и нет... Понятно, я брежу, но можно же немного повеселиться, прежде чем окончательно отправиться в небытие.
А затем я вижу сцену, которая приводит меня в бешенство.
Девушка, спотыкаясь, добегает до своего двора. Тяжело дышит и прижимает ладонь к сердцу. А навстречу ей выходят две блондинки в простых, но ярких и красивых платьях.
– За нашей замухрышкой бесы погнались, что ли?
– Так она истинной императора стала, зазналась, поди. Вот и бегает на радостях. Да, Мари?
Мерзавки издеваются и одна из них толкает девушку в плечо.
– Кто мог подумать, что эта уродина и правда станет истинной?
– Знала бы, не тащила ее примерять кольцо, – зло шипит вторая.
– Может, и правда ошибка?
Между тем к забору подъезжают всадники – император и его генерал.
Девицы сразу бледнеют и начинают кланяться, а Мари осеняет себя каким-то непонятным мне знаком.
– Позовите вашего отца, – приказывает генерал и блондинка, что пониже ростом, поспешно кивнув, кидается в дом.
Император морщится, поглядывая на Мари, которая в родном дворе немного успокаивается и пытается улыбаться. Выходит у нее так себе, конечно.
Почему она такая странная?
Из свежевыкрашенного дома, – довольно неплохого, указывающего на определенную зажиточность – показывается мужчина средних лет. На нем добротный пиджак и штаны, заправленные в сапоги.
При виде высокопоставленных гостей он теряется, а затем низко кланяется. Его блондинистые дочери расправляют юбки и стреляют глазками.
– Заприте вашу дочь, господин Идаль, – мрачно произносит император. – Она не должна выходить, пока я не пришлю за ней. И держите язык за зубами. Если станут спрашивать вас про истинность, скажете, что произошла ошибка.
С этими словами император достает пачку купюр и кидает их на землю, прямо под копыта своего вороного.
2.
Буквально чую, как не нравится генералу со штормовыми глазами все, что творит его император.
– Мари, подбери деньги, – просит господин Идаль свою странную и растрепанную дочку.
Она осторожно подходит к неспокойному коню императора и, наклонившись к самым копытам, берет денежную пачку. Явно боится, что лошадь ударит ее, и тут же отскакивает. Отец грубо вырывает купюры у неё из рук.
Я присматриваюсь к лицу Мари и не пойму, сколько ей лет. Вроде и молодая, но кожа обветренная, губы потрескались и брови необходимо привести в порядок. Слишком они у нее кустистые и нависают над серыми глазами.
А глаза у девушки поразительной красоты. Но это, если присмотреться.
Император же, понятное дело, не присматривается. В его зрачках мелькают молнии и ноздри раздуваются как у рысака.
– Я все еще считаю, что произошло недоразумение, – грозно произносит он. – Кольцо дало сбой. По многим причинам ваша дочь не может быть моей истинной.
Крестьянин не спорит, покорно кивает, но деньги спрятал в глубокий карман пиджака и придерживает его узловатой рукой.
– Мы ни на что не претендуем, ваше величество, – он кланяется в пояс и поднимает на императора заискивающие глаза. – Это дочки мои старшие подшутили над блаженной, отвели ее на примерку колечка. Я и знать не знал, что удумали озорницы.
– Генерал Шарсо, обыщите окрестности. Тут могут прятаться репортеры, – кидает император своему спутнику.
Генерал пришпоривает коня и отъезжает, чтобы осмотреть близлежащие поля и рощицу.
Судя по всему, на дворе осень, природа увядает, но компенсирует угасание яркими насыщенными тонами.
Блондинки пинками загоняют девушку в дом и император прищурившись следит за ними.
– Это ваша неродная дочь, господин Идаль? – спрашивает он неохотно.
– Родная, – крестьянин темнеет лицом и прячет глаза.
Его плечи вздрагивают – видать, врать императору страшно. Тем не менее он явно лжет, а молодой венценосец не настаивает на правде. Он погружен в собственные мысли.
– Пожалуй... я хочу поговорить с ней наедине, – вдруг заявляет император.
Господин Идаль не прекословит и, когда владыка спешивается, проводит его в дом.
– Вот же гадина. Как она это сделала? – сестры блондинки прячутся под лестницей и переговариваются громким шепотом. – Сам император Эдриан-Шейн Рашборн захотел с ней...
– Да не станет он ее трогать! Ты чего? – вторая сестрица толкает первую под бок. – От нее же потом воняет. И вообще... помрет она скоро.
– Может, рассказать, что ей недолго осталось?
– Зачем? Видала, сколько денег император отвалил отцу? И еще заплатит, чтобы эту ненормальную взаперти держали и не выпускали. Может, она правда истинная?
Ступени лестницы скрипят под сапогами императора Эдриана. Идаль следует за ним. Вижу, как жадно блестят глаза крестьянина, как он облизывает губы.
– Подожидите здесь, – велит Эдриан и толкает дверь в комнату девушки.
Она сидит на кровати и бестолково улыбается императору. Он некоторое время смотрит на девицу, а затем наклоняется к ней, принюхивается и поджимает губы. Крылья аристократического носа трепещут и Эдриан зло выплевывает:
– Я ничего не ощущаю. Как ты подделала золотое сияние, самозванка?
Девушка хлопает пушистыми ресницами.
– Твой отец подделал? Если так, его ждет каторга.
– Я неполноценная, господин. Не сердитесь.
Эдриан хватает ее за руку и быстрым движением сдергивает с узкой кровати.
– Вижу, что неполноценная, но ты меня опозорила, – цедит он, приблизив к ней лицо. – Примерь кольцо еще раз.
Девушка робко поднимает руку и Эдриан в который раз надевает на тонкий палец родовое кольцо, которое снова вспыхивает светом, что разливается по ободку как лава.
Вскоре за дверью слышатся громкие и торопливые шаги и голос генерала Шарсо твердо произносит:
– Леди Клер, не стоит входить туда.
– Вы удержите меня силой? – отвечает звонкий женский голос.
Эдриан вздрагивает и оборачивается к дверям, которые распахиваются и впускают молодую красавицу. Ее каштановые кудри сложены в идеальную прическу, губы бантиком словно созданы для поцелуев, а зеленые глаза пылают ненавистью.
– Репортеров не было, но я встретил леди Клер, – хмуро рапортует Шарсо.
– Эдриан, твои генералы и сановники не позволят нам пожениться, – восклицает красотка взволнованно, а генерал Шарсо захлопывает двери. На его лице читается досада, но император не торопится прогонять юную леди.
– Как ты нашла этот дом, Клер?
– Мой отец дал адрес. Но я знаю, как нам спастись, Эд.
Клер подходит к Мари и, словно невзначай, толкает ее плечом так, что девушка падает.
– Ой, я нечаянно, – фыркает красотка, а генерал Шарсо кидается к упавшей девушке и помогает ей подняться.
Император же не вмешивается. Он с интересом следит за юной интриганкой, видимо, дочерью какого-то его советника.
– Устрой отбор, который выиграю я. Меня провозгласят истинной, а она... – Клер пренебрежительно указывает на Мари. – Она останется на задворках дворца, раз уж твои генералы так боятся разгневать богов.
– Речь идет о возвращении крыльев. Это не шутки, ваше величество, – в глазах генерала Шарсо пробегает ледяной гнев и девица немного тушуется, испугавшись сурового дракона.
– Я всего лишь предложила, – она опускает взор и берет Эдриана под локоть.
А тот задумывается. Косится на своего генерала и в его глазах пляшут непонятные мне сомнения. Императора разрывают противоречия, заставляющие его тяжело дышать и сжимать-разжимать кулаки.
Мари же действительно какая-то странная и отстраненная. Она садится на колченогий стул у окна и складывает руки на коленях.
Идеальная кукла. Почему бы не воспользоваться, не так ли?
– Ты права, Клер. Нужно заткнуть прессу и объявить выбор кольца недоразумением, сбоем артефакта. А внимание народа отвлечем отбором. Эта... тоже будет участвовать. И проиграет.
