Последний из младшей ветви (СИ) - Никитин Юджин

Воспоминания о далекой школьной жизни, когда еще время было советское, а детство — пионерское, нахлынули мгновенно и подняли нотки ностальгии по ушедшим временам. Уж слишком всё было похоже на старую школу. Кабинки в количестве семи штук слева и ряд медных умывальников с зеркалами справа. Смотря на всё это, Алексей поймал себя на мысли: что он в старом советском госпитале или переделанном санатории, после начала сво туда авралом пошли раненые. Это не объясняло весь тот треш, что с ним происходил в этот самый момент, но хотя бы какая-то отправная точка в размышлениях. Алексей выдохнул с облегчением, сделав пару шагов, склонился над ближайшей раковиной и, отвернув вентиль, подставил ладони под струю воды — с наслаждением стал умываться холодной водой, постепенно чувствуя, как всё становится всё лучше и лучше. Фыркнув в очередной раз и встряхнув легонько головой из стороны в сторону, Белов поднял голову и уставился на какого-то пацана, смотрящего на него в упор. Мальчишка с взлохмаченными каштановыми волосами, с непримечательным лицом, уперся в него пристальным взглядом каре-зеленых глаз. Под левым глазом назревал офигенный такой фингал.

Белов уставился на пацана в ответ и нахмурившись спросил прямо глядя ему в глаза:

— Тебе что надо шкет?

Вот только получилось что говорил он одновременно с пацаном, а еще не договорив фразу до конца его обдало жаром и покачнув затошнило. А еще в этот миг пришло осознание двух моментов — первое что говорит он с зеркалом, и второе что он Белов мать его Алексей Николаевич сорока четырех лет, взрослый мужик, в разводе, отец двоих детей, старший сержант контрактной службы который прекрасно помнит себя и осознает до момента боя на том самом броду через речку Кашлыгач и он же в тот же самый момент — Белов Алексей мать его Николаевич никому не нужный шестнадцатилетний пацан которого спихнули в Буйскую уездную старшую школу с совершенно неясными перспективами.

Дыхание спёрло, в голове все шумело и казалось черти водят хоровод. Не к месту вспомнился фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки» с тем самым бесом что любил лазить по вдовьим хатам. Алексей ухватился за раковину так что пальцы побелели и смотрел на пацана в отражении, смотрел на другого самого себя и ни как не мог собраться с мыслями и поверить в происходящее. Воспоминания Алексея пацана накатывали волнами, и казалось что волны памяти накатывают и откатываются от сознания, оставляя в голове пену — обрывки памяти. Как возможно все происходящее Белов не понимал, он смотрел в зеркало и ничего толком не видел. В голове сумбур, и если себя взрослого, уставшего он помнил хорошо. Все прожитые года и знаковые события были в памяти тут как тут. То себя пацана он вспоминал урывками, мутно. И вроде бы как себя, как свои воспоминания и при этом как какую то фантазию. Вот просто посмотрел какой-то глупый фильм и просто вспоминаешь его. Как кадры из фильма — точно. А еще кроме событий жизни парня пришло и осознание происходящего вокруг. И происходящее вокруг было не более немыслимо чем жизнь пацана Алексея. 1894 год от Рождества Христова. Российская Империя. Каждый этот момент мог просто снести крышу сам по себе. Но осознание мира вокруг укладывалось в голове как будто так и надо, как будто это его. В одно мгновения память выдавала два события в одно время когда ему десять лет — вот Алексей старый после того как прибегает из школы мчится с друзьями кататься на велосипедах по городу, по дороге в парк Пионеров они закупаются мороженным в гастрономе. И тут же параллельно Алексей малец в первый раз жизни садиться на рейс пассажирского дирижабля с Тобольска до Костромы с матерью чтобы проведать родственников в Костромской губернии.

Как вообще это возможно, как это работает Алексей не понимал. Не понимал и как так получилось что он с пацаном Алексеем полные тёзки. Да вообще ничего логичного и объяснимого не было. Единственное и логичное объяснение для происходящего было одно. Вернее два — первое что он в коме и все происходящее это шизофренический бред больного сознания. Ну и собственно вариант второй и заставляющий Алексея старого морщиться как от зубной боли во время обдумывания этого — он в тот день когда они попали в засаду погиб. Уж не понятно что его убило. Осколок одной из мин что накидывали на переправу окопавшиеся на укрепрайоне вэсэушники или пуля поразила его — гостинец тех кто обстреливал их справа от дачных домов. И теперь у него так любимая индуистами реинкарнация. Вспомнился и давным давно в детстве прочитанный фантастический роман Гамильтона «Звездные короли», там у больного перенеслось сознание в далекое будущее. Может и такой вариант конечно — неизвестно где лежит его тело в коме а сам он совсем в другой ипостаси. Пришло осознание что в любом случае он Алексей и старый и малый одновременно, как глупо бы это не звучало. И находится он в этот самый миг в туалете Буйской уездной старшей школы. И жить дальше придется здесь. И осознание этого факта принесло остатки столь необходимой памяти для осознания себя в этом мире.

Малец Алексей Николаевич Белов родился 1 августа 1878 года, в семье дворянского сословия в Тобольске. Отец его Николай Дмитриевич был третьим сыном главы младшей ветви Белых, наследовать движимое или недвижимое имущество в родительской вотчине — селе Молитвино Буйского уезда Костромской губернии он не мог по определению. Во первых младший отпрыск в бедном роду Белых, что сами были младшей ветвью более крупного и состоятельного но уже уездного дворянского рода Белых, от которого и пошла в свое время младшая ветвь. И во вторых отец Алексея, Николай Дмитриевич был магически обделен и дара не имел от слова совсем. Мир мальца кстати говоря обладал магией и влияла эта магия на мир сильно. Можно сказать влияла определяюще. Далеко не все дети рождались и впоследствии становились обладателями магического дара, а дворянина без дара не бывает. Род в котором потомки теряют дар, сначала перестает быть потомственным а потом исчезает. Поэтому уже много веков в дворянских семьях практиковалось многоженство. Ну как многоженство, первую супругу всегда выбирают родители, вторую и третью уже мужчина может выбирать сам. Не заставлять же супругу если она одна рожать и рожать — как показывает практика минимум двое сыновей должно быть. До инициации не понять есть дар у отрока или нет. Инициация одаренных — в подавляющем случае дворянских отпрысков, реже простолюдинов из ремесленников или купеческого сословия происходила в канун шестнадцатилетия и именно тогда становилось понятно есть дар к магии у отрока и если есть то какой. Рангов было известно Алексею магических десять, да плюс еще высший ранг после десятого, но это уже как минимум Светлейшие Князья империи, по крайней мере они обладали этим самым высшим рангом, поэтому встретиться с таким скорее из области мистики. Ну в общем Дмитрий в свои шестнадцать лет инициацию провалил, ибо оказался бездарен в магии. Поэтому был и вроде бы как от рода не отлучен фактически, но при этом отлучен юридически, отбросил новую ветвь как говорится. Стал родоначальником новой младшей ветви, только уже не как Николай Дмитриевич Белых а Николай Дмитриевич Белов. В книги дворянские Костромской губернии были внесены правки и отрезался неодаренный отпрыск от одаренной ветви дворянской — слава богу остался потомственным дворянином и то хлеб. А вот если у его отпрысков не станет дара магического, то перейдут они уже в категорию дворян личных, без права передачи по наследованию сословия дворянского. Так что судя по всему перспективы у Алексея мальца были не ахти. Перспективы потерять потомственное дворянство были пугающе огромны.

Законы имперские суровы в этом моменте. Но как говорится во многих официальных манифестах — нужны государству люди в сословии крепкие, дабы могли постоять на ратном поле за государственные интересы. Как говориться сословие это: «есть следствие, истекающее от качества и добродетели начальствующих в древности мужей, отличивших себя заслугами, чем, обращая самую службу в заслугу, приобретали потомству своему нарицание благородное. Благородными разумеются все те, кои от предков благородных рождены, или монархами сим достоинством пожалованы и несут сию силу и службе соответствуют в веках и потомках».