Последний из младшей ветви (СИ) - Никитин Юджин

Но это все лирика, а в итоге отрезанный от родительского рода отец мальца по окончании старшей школы поступил в военное училище и со званием поручика по выпуску был распределен в Тобольск в инженерный полк. Там же в Тобольске встретил будущую маму мальца Анфису Львовну. Добрую и милую барышню, силой магической не одаренную. Вышедшую из небольшого сибирского рода Лисиных. Также юридически отрезанную, но ко всему прочему отрезанную от своего семейного очага и фактически. Матушка Анфисы Львовны мало того что была третьей женой без собственного капитала, так еще и оставила Анфису практически сиротой. Так что Анфиса Львовна уже Лисьина после отделения от отцовской фамилии и окончании педагогического училища преподавала музыку в Тобольской средней школе при военном городке. Вот там родители Алексея мальца и познакомились и судьба их там же сплелась. Как говорится подобное к подобному. Там же на свет и появился сам Алексей. Вот только радости семейной познать Алексею не удалось, ему еще трех не было как в каком то инциденте погиб его отец. С тех пор жили они с мамой вдвоем, на ее зарплату преподавателя и пенсию военную что назначило государство по гибели отца.

Лишь один раз они с мамой летали в Кострому к родственникам отца. В памяти у Лёшки отложилось это событие как грандиозное — первый полёт на пассажирском дирижабле, аэропорт Костромы и потом долгая дорога до городка Буй, а потом еще одна душетрясная дорога до села Молитвино. Где они пробыли с мамой всего несколько часов. А единственное воспоминание оттуда это как он сидит на табурете в какой-то комнате. Напротив него в мягком кресле расположилась какая-то насупленная хмурая тетка и смотрит на него из под нахмуренных бровей. Алексей старый получив воспоминания назвал для себя этот взгляд «как на гумно». Ну а мама его тем временем в сторонке разговаривала с дородным мужчиной, как выяснилось потом со старшим братом отца. И выражение лица его было тоже не особо приветливо. Не знал тогда Алексей малец что сподвигло его мать на эту неожиданную и финансово затратную поездку, понял лишь через пять лет. Теперь то понятно что уже тогда Анфиса Львовна знала о том что больна тяжело больна и меньше чем через год практически слегла прекратив свою преподавательскую деятельность. Еще два с половиной года давала по паре частных уроков в неделю приходящим к ним в арендованную квартиру ученикам а потом и это стало для нее невозможным. С течением времени Анфисе Львовне становилось всё хуже и хуже. Приходилось жить на военную пенсию отца, да Алексей малец пытался подработать, но здесь то что он состоит в дворянском сословии рушило все планы на подработку. Многое было не по чести и могло повлиять на ухудшение ситуации.

Не далее как неделю назад 23 марта 1894 года Анфиса Львовна умерла. Тихо и спокойно — как и жила. Вот Алексей по её просьбе поправляет подушку чтобы удобно было сидеть, выходит из комнаты на полчаса. А вернувшись не сразу понимает что мать не спит а ушла из его жизни насовсем. Малец по волею судьбы лишенный детства и радостей разделил своё горе сам с собой и замкнулся в себе еще больше. Похороны прошли бедно, под эгидой городских властей. Собрав свои небольшие пожитки в старенький рюкзак Алексей Николаевич Белов оказался к доходном доме при управлении города Тобольска, и пока за него решали — как жить ему и куда, он сам ни о чем собственно и не думал. Был бы малец простым парнем вопросов бы не было от слова совсем. Отдали бы в интернат для детей служивых, такие были в каждом городе. Да вот только Алексей Николаевич являлся еще потомственным дворянином и поэтому решать его судьбу вот так с кондачка не получиться. Поэтому и ушло письмо фельдъегерской почтой в Костромское дворянское собрание о том что отрок дворянский приписанный к ним стал сиротой и имуществом для собственного содержания не владеет.

А не далее как вчера прибыл в Тобольск с предписанием чиновник костромской. Вот тогда и выяснилось что Анфиса Львовна еще пять лет назад за хранившийся еще от погибшего мужа артефакт семейный, выменяла у далекого и уже не официального дяди Алексея обещание присмотреть в случае её скоропостижной кончины до совершеннолетия Алексея. То бишь до исполнения ему семнадцати лет. Как раз по окончанию десятого класса старшей школы. В общем выяснилось это уже в дороге. Скупой на эмоции чиновник, пробурчавший при знакомстве совершенно не запомнившееся Алексею имя отчество на полном и официальном основании забрал его из доходного дома Тобольска и увез в аэропорт Тобольска. Как раз по дороге и пояснив что его дядя Григорий Дмитриевич Белых оплатил его нахождение в Буйской уездной старшей школе оставшиеся два месяца обучения в девятом классе и учебный год за десятый класс. Входило сюда и проживание в общежитии при школе для учеников плюс питание в школьной столовой. Обычно селились там две категории учеников — либо простолюдины если вдруг им так везло и они поступали туда и занимали они отдельный корпус, либо в небольшом благоустроенном трехэтажном корпусе с квартирами те кто жил по всему уезду из дворян. Сопровождающий предупредил сразу что заселиться Алексей в корпус к простолюдинам, единственное квартира будет у него отдельная. Да и еще об одном предупредил его костромской чиновник — дядино уведомление что на этом связи между ними более нет, родства признавать никто не будет, и ему настоятельно рекомендуют держать рот на замке и знать его никто не хочет. Вот так и осуществил Алексей Николаевич второй свой вояж в жизни. И снова воздухоплавательная гавань Костромы, снова долгая дорога до городка Буй, хоть и немногим более ста километров а дорога заняла на повозке запряженной уставшей лошадкой четыре часа.

Прибыли они в Буй к десяти утра. Городок встретил Алексея прохладно — температурой минус два и легким ветерком, отчего Алексею было зябко, плюс еще давно голодно. Чиновник не горел желанием кормить чужого отпрыска а самому Алексею спрашивать о подобном было невместно, да и попросту стыдно. Худенький мальчишка с всколоченными каштановыми волосами, в форменном синем школьном костюме и темно синем школьном же пальто представлял собой скорее всего достаточно жалкое зрелище. А еще как казалось в момент этих воспоминаний Алексею старшему, у Алексея мальца сто процентов вид должен быть испуганный или как минимум ошарашенный. Несколько лет домашнего обучения с мамой, и за ней присмотреть надо и расходы меньше, вряд ли помогли ему с социализацией. Отсутствие полноценного питания тоже явно сказалось на его кондициях — скорее он был похож на какого либо задохлика чем на почти шестнадцатилетнего мальчишку. Да и выглядел на пару лет младше. В общем явно будет не легко.

Что подтвердилось буквально в течении получаса. Сначала чиновник отвел Алексея на второй этаж большого четырехэтажного прямоугольного здания из красного кирпича, к заведующему учебной частью. Самое смешное что Алексей к завучу даже и не попал. Документы чиновник занес сам, а на выходе уже без них сказал чтобы Алексей шел на третий этаж в аудиторию 317, там его классная комната и там он должен представиться классному руководителю 9 В.

На этом судя по всему миссия чиновника закончилась и он не оглядываясь удалился. В коридорах было пусто — шли занятия, пятница 30 марта — крайний учебный день на этой неделе. Потом целых два дня выходных, и Алексей рассчитывал отоспаться за них. Погруженный в свои мысли он по пустой лестнице поднялся на третий этаж и свернул налево. Не успев сделать и двух шагов, как налетел на двух рослых парней. Нашивка в виде красного ромба на левом рукаве с надписью белым шрифтом «10А» говорила о том что они оба с выпускного класса. А серебристые значки дежурных на левом отвороте школьного сюртука говорили о том что они так называемый дисциплинарный патруль.

Оба светловолосые, крепкие и с наглыми уверенными ухмылками. Этакие окуни в школьном пруду. Сытые и холеные, на парном мясе и сметане вскормленные как навеяли Алексею старшему воспоминания мальца. Ну а дальше произошло то чего Алексей малец не ожидал от слова совсем. Стоящий слева сделал шаг вбок и вперед оказавшись у мальца практически за спиной. А стоявший справа схватил своей длинной рукой его за отворот пальто и начал трясти. С ехидной улыбкой задав вопрос: