В палате воцарилась гробовая тишина. Мужчина растерянно обернулся к врачу, потом снова посмотрел на неё.
— Это я. Максим. Твой сын.
— Нет, — отрезала она. — Я вас не знаю.
Дверь палаты приоткрылась. Внутрь скользнула молодая девушка — каштановые волосы, испуганные глаза — и замерла у порога, вцепившись пальцами в дверную ручку.
— Она очнулась? — прошептала вошедшая.
— Да, — ответил Максим, не сводя глаз с кровати. — Но она говорит странные вещи.
Она перевела взгляд на девушку. Все эти люди смотрели на неё как на часть своего понятного мира — и именно это было невыносимо.
— Кто вы такие? И почему он называет меня матерью?
Девушка сделала неуверенный шаг к кровати.
— Вы меня пугаете... Это же я, Алина.
— И что это должно значить? — внутри закипало раздражение, острое и совершенно реальное. — Эти имена мне ни о чём не говорят.
— Успокойся, — Максим попытался коснуться её руки, но она резко отпрянула.
— Я не ваша мать.
Врач мягко вмешалась:
— Скажите, как вас зовут?
Ответ сорвался с губ прежде, чем она успела подумать:
— Меня зовут Марина Орлова.
Максим побледнел так, что стали видны мелкие морщинки у глаз.
— Какая Марина? Мама, что ты говоришь?
Она не ответила. Потому что в этот момент случайно опустила взгляд на свои руки.
И всё остальное перестало иметь значение.
Руки были чужими.
Пальцы — непривычно длинными и тонкими. Кожа — слишком светлой и ухоженной. На безымянном пальце блестело массивное кольцо с тёмным камнем, которого она никогда в жизни не носила.
Она медленно подняла кисти к лицу, рассматривая рисунок вен, форму ногтей, незнакомые линии на ладонях.
— Нет...
Она рванула на себя край одеяла, осматривая тело под больничной сорочкой. Движения казались вязкими, будто она управляла чем-то чужим, плохо слушающимся.
Максим шагнул к ней, пытаясь перехватить её руки.
— Тише, ты в шоке...
— Уберите от меня руки, — произнесла она тихо, но так, что он замер на месте. — Я не ваша мать.
Алина испуганно прижала ладонь к губам.
— Она нас не узнаёт. Совсем.
— Дайте мне зеркало, — потребовала она.
Максим молча взял со столика небольшое зеркало и протянул ей. Рука у него заметно дрожала.
Она взглянула в отражение — и задохнулась.
На неё смотрела незнакомая женщина. Красивая, с высокими скулами и светлыми, холодными глазами. Женщина, в чьём взгляде читалась привычка к власти — даже сейчас, даже в больничной сорочке, даже с растрёпанными волосами. Это лицо не имело к ней никакого отношения.
— Это не я, — произнесла она — и на этот раз голос сорвался на хрип.
Алина попятилась к двери.
— Максим... она смотрит на нас, как на чужих.
Врач сдержанно произнесла:
— После такого падения возможны нарушения памяти и дезориентация. Нам нужно провести обследование, прежде чем делать какие-то выводы.
Марина резко повернулась к ней. В светлых, теперь совершенно чужих глазах сверкнула пугающая ясность.
— Это не амнезия.
— Тогда что, по-вашему, произошло? — осторожно спросила врач.
Она снова посмотрела на тонкие, незнакомые пальцы. Потом — на отражение в зеркале, которое всё ещё держала в руке.
— Это чужое тело. И я понятия не имею, как из него выбраться.
Глава 3
Марина ещё несколько секунд всматривалась в зеркало, надеясь, что это какой-то сложный оптический обман. Лицо не менялось. Оставалось всё тем же — холёным, породистым, с застывшим выражением холодной уверенности, которое совершенно не вязалось с тем хаосом, что бушевал у неё внутри. Она медленно опустила руку и перевела взгляд на людей в палате.
— Вы серьёзно полагаете, что я приму это как должное? — спросила она. Голос, глубокий и властный, сам по себе придавал словам вес, которого она не чувствовала.
Максим сделал шаг ближе. Было видно, как он сдерживается.
— Никто не говорит, что это нормально. Ты упала, ударилась головой. Травма, шок, потеря памяти — естественное следствие.
Марина раздражённо выдохнула.
— У меня нет проблем с памятью. Я помню всё — от цвета своих штор до пароля на рабочем ноутбуке. Проблема в том, что я помню свою жизнь, а не ту, которую вы мне навязываете.
Алина, стоявшая у шкафа, подалась вперёд. В её глазах осторожность боролась с любопытством.
— Тогда скажите... кто вы?
Марина посмотрела на неё в упор.
— Я уже говорила. Меня зовут Марина Орлова. Мне двадцать девять лет, я работаю в маркетинге. У меня есть ипотечная квартира, кот и привычка пить кофе без сахара. Я не имею никакого отношения к этому телу и, уж тем более, к этому дому.
В палате стало слышно, как работает кондиционер. Максим потёр переносицу.
— Хорошо. Допустим, ты в это веришь.
— Я не верю, я констатирую факт, — отрезала Марина.
Врач, не поднимая глаз от планшета, произнесла ровно:
— При тяжёлых травмах мозг иногда конструирует замещающую личность. Это требует обследования, прежде чем делать выводы.
Марина усмехнулась. Усмешка вышла тонкой и, судя по тому, как дёрнулась Алина, — пугающей.
— То есть я так сильно не хотела быть собой, что придумала карьеру в маркетинге и кота? Весьма креативно для защитного механизма.
— Я пытаюсь объяснить то, что наблюдаю, — сухо ответила врач.
— Нет, вы пытаетесь подогнать меня под протокол, потому что так проще. Но это не сработает.
Максим смотрел на неё теперь иначе — с подозрением, в котором уже не было тревоги.
— Тогда объясни, что происходит. Если ты не моя мать — где она?
Марина на секунду замолчала.
— Я не знаю, — ответила она честно. — Но я точно знаю, что этим телом управляю не я.
