Алина сделала ещё один шаг к кровати.
— Вы правда... нас не узнаёте? Совсем?
— Вижу впервые в жизни.
Алина опустила взгляд. В её лице что-то неуловимо изменилось.
— Максим, — тихо позвала она. — Она даже не пытается играть роль.
— Мать всегда любила манипуляции, — он отвёл взгляд в сторону. — Это может быть новой стратегией.
— Вы обсуждаете меня так, будто я неодушевлённый предмет в углу, — заметила Марина.
Максим посмотрел на неё в упор.
— Потому что ты ведёшь себя как чужая.
— Потому что я и есть чужая.
Алина нервно переплела пальцы.
— Она никогда так не говорила, — прошептала она. — Никогда не признавалась, что чего-то не знает. Поражение для неё было невозможным словом.
Максим помолчал. Что-то в его лице сдвинулось — совсем чуть-чуть, почти незаметно.
— Ты хочешь сказать... что это действительно не она?
— Я не знаю. Но это поведение другое. В нём нет её яда.
Марина внимательно наблюдала за этой парой. Кажется, Валерия Аркадьевна была тем ещё подарком для близких.
— Может быть, вы всё-таки официально представите меня самой себе? — попросила она.
Максим глубоко выдохнул.
— Ты — Валерия Аркадьевна Воронцова. Глава семьи. Моя мать.
Марина попробовала имя на языке. Оно ощущалось как тяжёлое бархатное платье — дорогое, но сдавливающее грудь.
— Валерия Аркадьевна... Звучит как название ледокола.
Алина невольно фыркнула — и тут же испуганно прикрыла рот ладонью.
— Вы бы так никогда не сказали.
— А как я должна была сказать?
— Что это имя звучит «достойно и обязывающе», — тихо ответила невестка.
Марина подняла бровь.
— Похоже, мне досталось тело весьма специфической женщины.
— Тебе весело? — Максим нахмурился.
— Мне страшно, — отрезала Марина. — Но если я начну кричать, вы точно закроете меня в психиатрии.
Она снова посмотрела на свои пальцы, сжала и разжала их. Мышцы слушались идеально. Это было почти жутко.
— Мне нужно встать.
— Врач не рекомендует... — начал Максим, но Марина уже спустила ноги с кровати.
Тело оказалось выше, чем её прежнее, и центр тяжести сместился. Движения ощущались непривычно плавными — почти хищными. Она подошла к окну. За стеклом расстилался ухоженный сад и часть особняка, который выглядел как иллюстрация из журнала о жизни людей, с которыми она никогда не пересекалась.
— Это ваш дом, — сказал Максим у неё за спиной.
Марина смотрела в окно.
— Судя по размаху, я была очень богатой и очень несносной женщиной.
Алина за спиной снова издала звук, похожий на подавленный смех.
— Вы бы раньше назвали это «статусом» и «порядком».
Марина обернулась к ней.
— Значит, раньше я была пафосной занудой?
Алина замерла — не зная, смеяться или бежать. Но всё же кивнула.
Максим шагнул между ними, закрывая собой вид на сад.
— Мне это не нравится. Эти интонации, эти шутки. Это не она.
Марина спокойно встретила его взгляд.
— А мне не нравится просыпаться в чужом теле с чужими детьми. Думаю, мы в расчёте.
Врач убрала планшет.
— Я назначу МРТ и дополнительные тесты. — Она сделала паузу. — Отдыхайте. Разговоры подождут.
Марина кивнула. Она знала, что никакое МРТ ничего не покажет. Но спорить не стала — не сейчас.
Когда врач вышла, в палате стало тихо. Максим стоял у двери с видом человека, которому только что объявили о форс-мажоре, но ещё не сказали каком. Алина смотрела на неё с выражением, которое Марина не умела читать — не страх, не злость, что-то среднее.
Марина снова повернулась к окну. В стекле отражалась Валерия Аркадьевна — прямая спина, холодный взгляд, ни единой лишней эмоции на лице.
Марина подумала, что это тело умеет скрывать панику лучше, чем она сама когда-либо умела.
Это могло пригодиться.
Глава 4
Марина остановилась на пороге. Тишина в доме была другой — не стерильной, как в больнице, а густой, словно стены слишком многое слышали и теперь хранили это при себе. Запах дорогого парфюма и полированного дерева давил сильнее, чем боль в висках. Мысль о том, что это место считают её домом, не укладывалась в голове.
Максим прошёл вперёд и бросил ключи на тумбу. Резкий звук ударил по тишине, но он даже не обернулся. Напряжение в его движениях стало открытым, без попыток его скрыть. Алина держалась позади, наблюдая с осторожностью, в которой уже не было прежней беспомощности.
— Если хочешь отдохнуть, комната наверху, — сказал Максим, не глядя на неё.
Марина сняла пальто и спокойно ответила:
— Я здесь не знаю ничего. Проводи.
Максим замер на долю секунды, затем коротко кивнул и направился к лестнице. Она пошла за ним, чувствуя спиной взгляд Алины. Лестница была широкой и надёжной, но Марина всё равно ступала осторожно — тело слушалось, но ощущалось чужим.
— Пришли, — Максим открыл дверь.
Комната встретила холодным светом и безупречным порядком. Всё было выстроено с такой точностью, будто здесь не жили, а контролировали пространство. Марина подошла к зеркалу и несколько секунд молча смотрела на отражение.
— Интересный вкус, — сказала она. — Дорого, идеально и холодно.
— Ты сама всё выбирала, — ответил Максим.
Марина повернулась к нему.
— Значит, раньше я любила контроль больше, чем комфорт.
Алина тихо хмыкнула, но тут же замолчала. Марина перевела на неё взгляд.
— Ты знаешь обо мне больше, чем я. Расскажи.
Алина скрестила руки.
— Вы правда ничего не помните?
— Ничего.
