Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

— Хороший вопрос, молодой Морн. И тот факт, что вы задаёте его сразу, а не спустя три месяца после согласия — уже многое о вас говорит. Тогда поясняю. Император последний год очень внимательно следит за Сечью. Город особенный, и вы это знаете не хуже меня. Под боком Мёртвые земли, на территории — Академия, через ворота проходит всё, что добывается с убийства монстров. И при всём этом богатстве — фактически нейтральная территория, на которой имперская власть присутствует разве что номинально.

— Насколько я помню, сделано это было не просто так, — заметил я. — Великие Дома в своё время сами и продавили это соглашение. Чтобы не передраться между собой за такой лакомый кусок.

— Всё верно. И на тот момент решение было единственно возможным. Если бы Сечь тогда отошла под руку любого из Домов, остальные восприняли бы это как личное оскорбление, и Империя получила бы гражданскую войну буквально на ровном месте. Поэтому Дома договорились между собой и зафиксировали статус-кво: город стоит сам по себе, никому конкретно не принадлежит, все получают свою долю с торговли, и все довольны.

Громобой выдержал короткую паузу и продолжил.

— Только вот, молодой Морн, любому соглашению рано или поздно приходит конец. Особенно когда обстоятельства меняются настолько, что цена за его сохранение становится несопоставимой с пользой. А обстоятельства, как вы сами уже видите, изменились до неузнаваемости. И главное здесь даже не зверолюды и не скоординированные нападения. Главное — то, что за всем этим, по всей видимости, стоит не просто чужак со стороны. И этому чужаку Сечь зачем-то очень нужна.

Я молча кивнул, так как прекрасно понимал, что именно им здесь нужно. Сердце бездны, плюс ингредиенты для создания зверолюдов.

— А кто конкретно за этим стоит? — спросил я.

— У нас есть определённые основания полагать, что в этой истории так или иначе замешан один из Великих Домов. Пока это только основания, без прямых доказательств, поэтому называть конкретных имён я не буду — слишком серьёзное обвинение, чтобы бросаться им без полного расклада на руках. Но сам факт того, что такие основания вообще появились, для Императора уже более чем достаточный повод пересмотреть свою прежнюю позицию касательно нейтральности Сечи.

— То есть соглашение между Домами фактически уже нарушено. Только одной стороной и втихую, — уточнил я.

— Именно. И раз одна из сторон позволила себе играть не по правилам, то у остальных нет ни малейших причин и дальше эти правила соблюдать. Сечь должна перейти под руку Императора. Окончательно и без обсуждений.

Интересно, какой именно Дом они подозревают. Тоже Волковых, как и я, или в этом мутном деле успели отметиться и другие? Надо будет аккуратно прощупать этот вопрос позже.

— Кроме того, — продолжил архимаг, — щупальца этой тайной организации настолько глубоко проросли в местные структуры, что выдёргивать их теперь придётся вместе с корнями. А корни, как водится, оплели всё подряд — от мелких лавочников и грузчиков до людей, занимающих весьма высокие должности. И вот тут возникает крайне деликатный вопрос. Что произойдёт, если мы зайдём сюда в открытую? Пригоним гвардию или, к примеру, пришлём Паутину разобраться с вопросом.

Я задумался на пару секунд и сам ответил.

— Они уйдут в подполье. Самые заметные люди исчезнут из города в первую же неделю. Остальные затихнут и будут сидеть тише воды, пока буря не уляжется. Внешне ничего не изменится: лавочники будут торговать, чиновники подписывать бумаги, ходоки ходить в Мёртвые земли. А под этой ровной поверхностью сеть просто переждёт и через полгода заработает снова, только уже куда осторожнее. И вытащить её оттуда будет в разы сложнее, чем сейчас.

— Именно так, — удовлетворённо кивнул Громобой. — В верхушке этой организации сидят далеко не дураки. Поэтому действовать надо иначе. Снаружи всё должно выглядеть так, будто в Сечи ровным счётом ничего не изменилось. Никаких показательных арестов, никаких увольнений или иных лишних телодвижений. Гнедич продолжает сидеть в своём кресле, а о вашем настоящем статусе будут знать буквально несколько человек: лично Император, я, пара проверенных людей в Сером Приказе, и Гнедич, поскольку без него тут никак.

Комендант справа от архимага слегка приосанился. Видимо, осознание того, что он теперь входит в очень узкий круг людей, знающих государственную тайну, добавило ему сразу килограмма три собственной значимости.

А вот мне эта картина категорически не понравилась. И не потому, что я имел что-то лично против Гнедича. А потому, что человек, который ещё пару недель назад спокойно делил с Кривым и Щербатым доходы со всего, что движется в Сечи, на роль хранителя моей главной тайны подходил примерно так же, как пробитая бочка — на роль водохранилища. Один разговор по душам с правильными людьми, одна угроза, один ящик золотых монет — и вся моя «легенда» расползётся быстрее, чем я успею выехать из города.

Громобой, словно прочитав мою мысль, едва заметно усмехнулся.

— И прежде чем вы озвучите вполне очевидное возражение, молодой Морн, спешу вас успокоить. Господин Гнедич уже принёс клятву верности лично мне. И в случае, если он эту клятву хотя бы попытается нарушить, — он сгорит заживо. Прямо в то же мгновение и без права на последнее слово.

Гнедич нервно сглотнул, торопливо закатал левый рукав и продемонстрировал мне внутреннюю сторону предплечья. По коже коменданта тянулась тонкая магическая печать — сложный узор из переплетённых символов, который медленно пульсировал ровным зелёным огнём. Печать выглядела совсем свежей, и от неё ощутимо тянуло той земляной магией такой силы, на которую способен только архимаг.

— Вот видите, — спокойно продолжил Громобой. — Так что в вопросе сохранности тайны господин Гнедич сейчас, как ни странно, самый надёжный человек в Сечи.

Гнедич бледно улыбнулся и торопливо опустил рукав обратно, разгладив манжету подрагивающими пальцами.

— То есть формально я остаюсь просто ссыльным Морном, который продолжит заниматься своими делами, — уточнил я. — А по факту через меня идут все ключевые решения по городу.

— Совершенно верно. Для всех остальных, включая ваших ближайших соратников, господин Гнедич — по-прежнему главный человек в Сечи. А вы — амбициозный молодой аристократ, у которого здесь хорошо пошли дела. Чем меньше людей знает правду — тем дольше всё это проработает.

Я кивнул и перешёл к главному. К тому вопросу, на который Громобой пока так и не ответил.

— Хорошо, с этим мы разобрались. Но вы так и не ответили, почему именно я?

Архимаг кивнул.

— Ответ простой. Сколько вы в Сечи, молодой Морн? Несколько месяцев. И что мы имеем за эти несколько месяцев? Торговую лавку, которая отъела у местных авторитетов заметный кусок дохода. Систему страхования, аналогов которой в Империи попросту нет. Команду, где у каждого своё место. Хорошие отношения с директором Академии, некие торговые договорённости с комендантом. А ещё вы участвовали в отражении атаки зверолюдов.

Он выдержал короткую паузу.

— Когда мне в столице легла на стол сводка по вашей активности, я поначалу решил, что произошла ошибка. Что кто-то потихоньку захватывает Сечь, прикрываясь именем ссыльного наследника. Слишком уж быстро вы начали подминать под себя местные процессы.

Глава Длани чуть подался вперёд.

— Меня и отправили в Сечь в том числе для того, чтобы посмотреть на вас лично и решить, действительно ли вы достойны такого предложения. И после событий этой недели все мои сомнения окончательно отпали.

Громобой развёл руками.

— Так что отвечаю прямо, молодой Морн. Император обратил на вас внимание потому, что вы и без всяких имперских назначений уже подминаете этот город под себя. С такой скоростью, что мы за вами едва успеваем. И у Императора, по сути, остался один выбор: либо принять это как факт и легализовать ваши действия, либо считать, что под боком у Мёртвых земель у него растёт неподконтрольная фигура. Как понимаете, для всех будет лучше, если мы пойдём по первому варианту…