Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

Что позволяет ему оставаться «живым», помимо заклятия Зиллы? Добро пожаловать в Морнтон². Город скорбящих. Потому что каждый умерший человек или животное остаётся в нашем сообществе тем, кого продолжают оплакивать. Даже если кто-то увозит их трупы в другие города. В этом населённом призраками месте фантомы таятся за каждым углом. Тени нашёптывают секреты, а отголоски прошлого танцуют в воздухе. Здесь духи бродят повсюду и делятся своими историями, заманивая любопытных. Присутствие потустороннего одновременно пугает и завораживает.

Наш ковен достаточно силён, чтобы удерживать их рядом. Даже самые озорные духи находят среди нас свой дом. Полтергейсты. А я настолько благословенна/проклята, что один из них почти каждый день не даёт мне покоя. Душа Хекса отправилась в обходной путь по неизведанным местам, пока его кости каждое утро танцуют у моих щиколоток.

— У тебя ещё одна роза под дверью.

— И ещё одна записка… но на этот раз я была голой в душе, пока он наблюдал…

— Чёрт… Дело плохо, Нео…

— Мне придётся его убить? — наполняю свою кружку в форме тыквы горячим кофе.

— Ох, Ковен, помоги мне… Ты ведь не пожалеешь его, когда он будет мёртвым-мёртвым, — смеётся Зилла.

Я закатываю глаза. Дело плохо. Зилла права. Разумеется… она всегда права. Её миниатюрная фигурка и ярко-рыжие волосы словно черпают энергию и мудрость у самого осеннего солнца. В каждой веснушке, украшающей её идеальный нос, таится какая-нибудь идея. Клянусь Луной, эта девушка — самая умная ведьма в нашем ковене.

Я наблюдаю, как она целует свою жабу.

И самая странная.

— Животные гора-а-аздо лучше мужчин… — она разворачивается и выходит из кухни. Хекс мурлычет ей вслед, продолжая своё пиршество, но еда внезапно проваливается между его костями и падает на пол.

Коричневые или чёрные.

Я стою перед зеркалом, размышляя, какую пару сапог надеть сегодня. На мне чёрные высокие чулки и коричневая тканая мини-юбка. Волосы свободно ниспадают по спине, плавно сливаясь с чёрной, как вороново крыло, рубашкой. Я наклоняю голову, разглядывая отражение своих ног в зеркале. Чёрные — мой неизменно надёжный выбор. Быстрым движением я хватаю сумку и ключи. Беру в охапку несколько драгоценных кулинарных книг, доставшихся мне от бабушки. Затем выхожу на холод.

Темнота кажется слишком ленивой, чтобы уступить место свету. Залитая мягким сиянием старинных уличных фонарей, моя дорога до магазина кажется безмятежной. Каждый раз, когда ветер что-то нашёптывает деревьям, листья кружатся, словно конфетти, создавая под моими ногами яркий оранжево-жёлтый ковёр. С заборов свисают сверкающие паутины, украшенные каплями дождя, словно драгоценными камнями. Призраки, сделанные из старых простыней, висят на искривлённых ветвях деревьев, напоминая мне костлявые пальцы, управляющие нитями марионетки. Слева от меня стоит пугало. Сшитое из рваной мешковины, оно словно следит глазами за каждым моим движением.

Летучие мыши покачиваются на невидимых нитях, их крылья трепещут под беспорядочными порывами ветра. На каждом выступе ухмыляются тыквенные фонари с хитрыми рожицами, наполняя воздух запахом подгоревшей тыквы. Идеальная хэллоуинская картина.

Я снимаю наушники, когда по позвоночнику пробегает покалывание, и оглядываюсь через плечо, проверяя, нет ли кого-нибудь позади. Лёгкое ощущение у основания шеи — намёк на тревогу, которая пробирается под кожу. Мои шаги отдаются по тротуару чуть громче обычного, и внезапно я начинаю отчётливо ощущать ритмичное биение собственного пульса. Чувство, что кто-то следует за мной, становится всё сильнее, словно невидимый груз давит на мои плечи. Но вокруг лишь тени.

— Я тебя чувствую! — полностью разворачиваюсь, повышая голос и обращаясь в пустоту.

Прохладный воздух наполняет мои лёгкие. И как только я поворачиваюсь, чтобы продолжить путь, то врезаюсь в высокую, чертовски мощную фигуру, полностью облачённую в чёрное. Он крепко держит шлем, когда мы сталкиваемся друг с другом. Растрёпанные чёрные волосы падают на лоб, когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Прости! — срываются слова с моих губ. Поднимаю на него взгляд, запоминая татуировки, покрывающие его шею. «Я кусаюсь». Надпись, вытатуированная чёрными чернилами на его коже. Прямо рядом с ней — летучая мышь с расправленными крыльями. Вампир. Чудесно. — Я думала, кто-то идёт за мной… — указываю большим пальцем через плечо, показывая ему дорогу позади себя.

— И что, шёл?

Ох, ради всего Ковена… Какой низкий голос.

— Прости?

— За тобой, — его пальцы скользят по угольно-чёрным волосам на макушке, после чего он надевает шлем и застёгивает ремешок под подбородком.

— Полагаю, нет… — прохожу мимо него. — Хорошего дня!

Сигаретный дым с нотками амбры, красного апельсина, дерева и кожи создаёт его дикий аромат. Я пытаюсь ещё раз взглянуть на него краем глаза, но он уже развернулся и наблюдает, как я ухожу.

Я улыбаюсь, услышав, как взревел двигатель его кроссового мотоцикла.

Как только звенит колокольчик над дверью магазина, я заворачиваю красную жевательную конфету в упаковку и вытираю руки. Смех и оживлённая болтовня наполняют магазин. Шаги эхом разносятся по помещению. Крепко придерживая чёрную ткань, я направляюсь в торговый зал. Двое парней несут целую охапку сладостей к кассе. Ещё один стоит, прислонившись к двери и скрестив руки на груди, а между его губами уже торчит красный леденец на палочке. Он единственный, кого я узнаю. Разумеется, он выбрал «Жгучего кровососа». Вампиры… Я закатываю глаза. Это мой новый рецепт, в котором я использовала настоящую кровь. Надеюсь, в этом году он станет настоящим хитом. Когда четвёртый замечает меня, он наклоняется к прилавку. Приняв кокетливую позу, он опирается локтем на тёплую деревянную поверхность. Медленно разворачивает конфету, высвобождая аромат свежей крови.

— В красном ты мне нравилась больше.

Тот самый наглец, который сегодня утром наблюдал, как я принимаю душ. Я глубоко вдыхаю и проглатываю все нелестные слова, которые приготовила для него.

— Прекрати!

— Что? — смеётся он.

— Прекрати преследовать меня и оставлять розы под моей дверью!

— М-м-м, нет! Видишь ли… — его язык облизывает конфету. — Ты будешь моей. Чтобы я мог с тобой играть… чтобы…

— Убирайся! — его низкий голос прорезает тишину, словно остро заточенный клинок. Тот самый, которым я бы с удовольствием перерезала горло этому придурку. Рядом с внушительной фигурой мужчины, которого я встретила сегодня утром, преследователь кажется совсем мелким. Его голубые глаза поднимаются навстречу незнакомцу, а улыбка исчезает с лица.

— Нокс… какого? Она же просто ёбаная игрушка! — он убирает локоть с прилавка и выходит, а за ним следуют двое остальных.

— Он тебя трогал?

Я поднимаю на него взгляд, встречаясь с тёмными, разгневанными глазами.

— Он приходил два дня назад за конфетами… потом начал оставлять мне записки и розы… а сегодня утром наблюдал, как я принимаю душ…

Молча он оплачивает все сладости и выходит из магазина.

Я насыпаю полоску соли вдоль нашего дверного проёма и окон, произнося защитное заклинание. Заклинание, призывающее силу солнца, чтобы ослабить их. Серебряные кольца на моих пальцах начинают раздражать кожу. В конце выражаю благодарность всем божествам и энергиям, которые могли мне помочь.

Всю ночь я провожу с ножом, лежащим на моей груди, словно безмолвный страж. Ворочаюсь с боку на бок, ноги беспокойно двигаются под простынями. Мне слишком страшно закрывать глаза.