Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

ГЛАВА 5

НОКС

— Не могла бы ты объяснить, зачем укусила меня? Мне очень любопытно.

— Мне нужно было заставить его уйти.

— Его?

Звенит входной колокольчик, и входная дверь со скрипом открывается.

— Нео? Доброе утро! Ох, что случилось, дорогая?

Её внимание привлекает пожилая женщина, разглядывающая рассыпанные по полу кукурузные конфеты. Свет снова загорается. Она поднимает на меня взгляд, впиваясь глазами в кровь, испачкавшую мою шею. Её пальцы хватают меня за воротник рубашки, притягивая вниз, к своему уровню. Она приоткрывает губы и медленно проводит языком по моей коже, слизывая немного крови.

— Ради всего Ковена! Это не сработает… А, пофиг. Стой здесь! Ничего не трогай и пальцем, иначе мне придётся его отрезать! — она отпускает мою рубашку и направляется в торговый зал. Лучезарно улыбаясь, она помогает даме выбрать конфеты. Я прислоняюсь к двери, скрестив руки на груди, и наслаждаюсь всей прелестью этого момента. Из-за прилавка, каждый раз, когда женщина не смотрит, ведьмочка бросает на меня убийственный взгляд. Я поднимаю руки в знак капитуляции и улыбаюсь. Она закатывает глаза.

Как только женщина выходит из магазина, ведьма возвращается ко мне. Её взгляд прикован к открытой коробке передо мной.

— Я же сказала тебе ничего не трогать… — словно змея перед броском, она набрасывается на меня.

Я смеюсь, игриво поднимая руку.

— Ты что, набила коробку своим нижним бельём?

Она слишком маленькая, чтобы даже мечтать дотянуться до моей руки. Забавно наблюдать, как она подпрыгивает, пытаясь достать свои кружевные стринги.

— Положи обратно! — она перестаёт подпрыгивать и раздражённо смотрит на меня.

— Теперь это моё, — засовываю полоску рубинового кружева в карман.

— Собираешься обмотать их вокруг своего члена, пока будешь дрочить перед сном?

— Тебе бы очень хотелось это знать, правда? — безусловно, восхитительная крупица желания. Признаюсь, та же мысль пришла мне в голову. Но когда ведьмочка произнесла её вслух, воздух между нами наполнился напряжением. Она вытаскивает из коробки оставшееся бельё, и один из глаз оказывается прилипшим к носку. С её красных губ срывается звук, полный отвращения. Она взмахивает носком в воздухе, и глаз падает на пол.

— Почему ты его убил?

Я выбрасываю глаза в мусорное ведро.

Не знаю, когда она успела вернуть себе своё маленькое оружие, да мне и плевать. По правде говоря, мне нравится острое ощущение от того, что оно направлено на меня. Снова. Ею. Я засовываю руки в карманы и медленно приближаюсь к ней. Её спина упирается в край стола. В тот момент, когда ведьма поднимает голову, её глаза пленяют мою душу. Обрамлённые длинными ресницами, густо покрытыми чёрной тушью, они выглядят ещё выразительнее благодаря безупречно ровным стрелкам, придающим её лицу драматичности. В одно мгновение я окончательно теряю голову. Нож находит своё место чуть выше моей ключицы. Его холодное лезвие прижимается к моей коже.

— Ты бы предпочла стать его следующей жертвой?

— Я прекрасно могу постоять за себя, когда дело касается идиотов, — она подносит острый кончик к моей татуировке и царапает каждую букву, выбитую чернилами на моей коже. — Как ты его убил?

— Ты ведь хочешь услышать всю историю, правда?

ГЛАВА 6

НЕО

— Каждую чёртову подробность!

Он улыбается, обнажая белоснежные зубы и свои раздражающие клыки. Усаживаясь на стол, он задевает мою руку локтем. Я прижимаю палец к крови на кончике своего лезвия. Его крови. Я могла бы сохранить её и добавить к ней кое-что, чтобы мне было проще его убить. Могла бы сшить куклу, пропитать её его кровью и пытать его, вонзая в куклу раскалённые иглы.

— Ну… — вампир достаёт кружево из кармана и крутит его между пальцами. Я метаю нож, нанося точный удар в его бедро. Лезвие прорезает чёрные штаны, вонзаясь в плоть. — Ай! — он приподнимает бровь, глядя на меня. Ни малейшего дискомфорта, ни резких движений. Он выглядит разочарованным. Скучающим от моего поступка. Я выхватываю стринги из его руки и обматываю их вокруг рукояти ножа.

— Начинай говорить!

— Горячо.

— Начинай говорить, Бэтбой³! — надавливаю рукой на рукоять, загоняя лезвие глубже ему в ногу. Может, стоит ещё и солью посыпать, чтобы заставить его заговорить?

— Бэтбой… — его ладонь накрывает мою, усиливая давление. — Именно это и означает моя татуировка, — он поднимает мою испачканную кровью руку и прикладывает её к своей шее. Размазывая собственную кровь по крыльям летучей мыши, вытатуированной на коже. — Последние слова, которые мне сказали перед тем, как я убил этого человека.

Он охотится за моей кровью?

Магия разделяла два мира, позволяя им сосуществовать в условиях хрупкого перемирия. Их жажда ведьм росла. Они использовали ведьм ради удовольствия и их могущественной крови. С каждой каплей их сила умножалась. Равновесие рухнуло, запустив неудержимый круговорот мести. Ведьмы прокляли собственную кровь, превратив её в яд, ослабляющий бессмертные тела. Ненависть разрасталась, всё глубже укореняясь между двумя видами. Вампиры выслеживали каждую ведьму, какую только могли найти, осушали их тела и отдавали кровь земле. Вампиры охотились на ведьм. Ведьмы становились охотницами на вампиров. Молодое поколение воспитывали на историях о кровавых расправах, запрещая даже говорить о мире. Пока однажды ночью, во время красного затмения, ведьма и вампир случайно не встретились. Их судьбы переплелись, превратившись в любовь. Поколения сменяли друг друга, и ненависть превратилась в легенду. Однако мы продолжаем усердно тренироваться, чтобы уметь уничтожать их. Их жажда крови остаётся неутолимой. Хрупкая красная нить связывает нас с этой нескончаемой войной.

Убийство не находится под строгим запретом, ведь души продолжают бродить среди нас, словно тени.

— Я убил его, потому что он собирался охотиться на тебя. Использовать тебя как добычу, осушая твою кровь ради собственного извращённого удовольствия, — его голос звучит почти шёпотом. Таким, который готов красться за тобой, преследуя даже во снах. — Он вёл себя как одержимый. Все его разговоры крутились вокруг тебя. Ты ему снилась. Желание поглотило его, он жаждал твоего присутствия. Никто из нас не обращал на это внимания. Но…

— Повторяю… Я прекрасно могу постоять за себя, когда дело касается идиотов! — отступаю от него на два шага, но он хватает меня за запястье.

— Можешь выразить благодарность действиями, если тебе так трудно подобрать слова, — по его лицу расползается улыбка, обнажающая острые, словно шипы, клыки.

Хватаюсь за рукоять ножа и проворачиваю лезвие в его ноге.

— Только что это сделала! — выдёргиваю нож и вытираю кровь о его джинсы.

Я продолжаю идти к передней части магазина. Солнце начинает свой игривый танец между деревянными жалюзи, и потоки света проникают внутрь, отбрасывая полосатые тени на стены. Освещая банки, наполненные разнообразными конфетами. Я опускаюсь на колени и начинаю собирать осколки, которые раньше были одной из моих любимых банок.

— Ты…

Стекло скользит по моему пальцу. Оставляя на коже ровный порез. Застряв в тканях, осколок вызывает жгучую боль, и вокруг крошечного кусочка уже собирается кровь. Холодный пот покрывает мой лоб, и я поднимаю на него взгляд. Дерьмо! Кровь и вампир… Дерьмо! Дерьмо!

Он достаёт сигарету и зажимает её между губами. Щелчком большого пальца зажигает металлическую зажигалку и прикуривает. Затем опускается передо мной и берёт мои руки в свои. Дым вырывается из его лёгких, медленно струясь из уголка губ. И я вспоминаю, как он сказал: «Это сдерживает мою жажду».