Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

Его голос — низкий, спокойный, насмешливый:

— Выходи, выходи… — шаги затихают. Раздаётся тихий смешок. — Ты не сможешь прятаться вечно. Сегодня ты так хорошо играла, — я крепко зажмуриваюсь, желая раствориться в тенях. Дверца шкафа тонкая. Слишком тонкая. Клянусь, я чувствую холод его присутствия прямо за ней. Он медлит в моей комнате. Его рука скользит по стене, кончики пальцев медленно проводят по поверхности, словно он наслаждается каждым сантиметром пространства. Стук. Лёгкий. Игривый. Прямо по закрытой дверце.

— Знаешь, что самое приятное? — в его голосе звучит порочное удовольствие. — Ты сама придёшь ко мне, Белладонна. А я буду ждать.

Его присутствие исчезает в тот самый момент, когда я сосредотачиваюсь на нём.

Хищник, сотканный из самой тьмы, хочет меня.

Это свет защиты, свет чистоты. Как он рассеивает тьму, так и приносит мне безопасность.

Я сбегаю обратно вниз и крепко запираю дверь. Смазываю двери и окна смесью кипятка, фенхеля, овса, сосны и шалфея. Всю ночь я не смыкаю глаз.

Там, где обитает свет, вся тьма отступает. Дух, прочь от меня. Этот дом принадлежит мне, и я не стану бояться. Тебе здесь не рады.

— Лабиринт уже готов?

Я помешиваю горячий кофе чайной ложкой. Серебро скользит сквозь тёмную жидкость, создавая медленные завихрения, пока пар поднимается вверх, закручиваясь и растворяясь в воздухе. Насыщенный аромат обжаренных кофейных зёрен, тёплый и землистый, наполняет помещение.

— Члены в шоколадной глазури.

Я поднимаю глаза на Зиллу, которая смеётся надо мной. Её волосы, похожие на пылающие угли, ниспадают на плечи. Всё ещё облачённая в свой тёмно-фиолетовый халат, она доливает кофе в мою кружку в форме тыквы.

— Рада, что члены привлекли твоё внимание… — она подходит к столешнице и берёт тарелку с двумя булочками с корицей. Я мгновенно оживляюсь, как только она с громким стуком ставит тарелку передо мной.

— Что?

— Что произошло прошлой ночью?

Я впиваюсь зубами в одну из булочек, и горячее тесто обжигает мне язык.

— Ещё один преследователь…

— Нео… — она запрыгивает на столешницу.

— Знаю…

— По крайней мере, предыдущий уже мёртв… мёртв-мёртв.

— Нет… Этот другой…

— Другой?

— Пугающий, но он держится на расстоянии.

— А что с вампиром? — вопросительно приподнимает она бровь.

Я откусываю ещё кусочек.

— Поблагодарю его за оказанную услугу, — не могу позволить ей узнать, что ему разрешено приходить в дом по ночам, когда вздумается.

Она смеётся.

— Я слишком хорошо тебя знаю… С помощью своего ножа?

Делаю глоток кофе и подмигиваю ей.

— Охуеть! — её смех разносится по всему дому. — Ты больше никогда его не увидишь.

Я пожимаю плечом и встаю, держа кружку губами.

— Кстати, у тебя под дверью ещё один подарок. После предыдущего я навсегда зареклась приближаться к твоему дерьму.

С каждым шагом к входной двери идти становится всё тяжелее.

— Лабиринт готов, — говорю я Зилле.

Мои пальцы подрагивают, когда я тянусь к ручке. На коврике с надписью «Сладость или гадость» стоит элегантная чёрная коробка, больше предыдущей. Ветерок слегка колышет её угольно-чёрную ленту.

Дрожащими руками обхватываю коробку за края, и обычная прогулка с ней превращается в настоящее испытание на равновесие. Она тяжёлая. Мои плечи слегка подаются вперёд, чтобы уравновесить вес. Я боюсь сделать слишком резкое движение. Ставлю коробку на кухонный стол. Теперь я медлю, проводя пальцами по краям крышки, но так и не решаясь ухватиться за них. Коробка стоит передо мной, безмолвная, но моё воображение превращает любопытство в кошмарные картины. Пальцы находят мягкую атласную ленту, гладкую на ощупь. Я осторожно тяну за неё, наблюдая, как бант изящно развязывается: сначала высвобождается одна петля, затем другая. Чёрная лента распускается и соскальзывает на стол. Крышка коробки больше ничем не закреплена и словно ждёт. Я медленно приподнимаю её, и мои уши улавливают едва слышный шелест картона. Заглядываю внутрь. Слои папиросной бумаги цвета воронова крыла тихонько шуршат, когда я раздвигаю их.

— Есть какие-нибудь части тела? — Зилла заходит на кухню, прикрывая рот рукой.

— Это банка… — поднимаю в воздух большую стеклянную ёмкость. Она не совсем похожа на остальные мои банки, зато больше, а винтажный дизайн делает её особенной. И я точно знаю, кто её прислал. Он играет.

ГЛАВА 9

НОКС

Когда я замечаю, как она выходит на улицу в полночь с тем самым ножом, которым однажды оставила порез на моей шее, я улыбаюсь. На ней нет ничего, кроме шелковистой чёрной ночной сорочки. Этот причудливый танец голода и наслаждения разжигает во мне игривую искру. Я люблю играть, а она готова прикончить всё, что окажется перед ней. Я жажду её, и эту тягу невозможно игнорировать. Я стану её игрушкой, пока она будет моей добычей. Её игра по моим правилам.

Если я продолжу держаться от неё подальше, то сгнию изнутри. Она превратилась во всё, за чем я хочу наблюдать. Во всё, что хочу попробовать на вкус. Я хочу, чтобы её пальцы впивались в мою кожу. Иглы татуировочной машинки не способны утолить мою жажду. Я выпускаю дым, который слишком долго держал в лёгких, и смотрю на следы зубов, теперь запечатлённые чернилами на моей коже. Преследовать её становится скучно. Я хочу её. Хочу, чтобы она умоляла меня.

— Что случилось с твоей шеей? — голос Колетт звучит громче жужжания машинки. Она поднимает на меня свои тёмно-синие глаза, на мгновение прерывая работу над татуировкой. Белым бумажным полотенцем она стирает с моей кожи смесь крови и чернил.

— Женщины…

Она разражается смехом, обнажая клыки, украшенные серебряными кольцами, а я невольно задаюсь вопросом, как ей удаётся питаться с пирсингом в зубах? Она поправляет на пальцах розовые медицинские перчатки и снова принимается набивать мне татуировку.

— Слышала, лабиринт уже готов. Сегодня вечером можем все туда сходить.

ГЛАВА 10

НЕО

Туман извивается по лабиринту, словно живое существо, пробираясь между высокими стеблями высохшей кукурузы, которые слегка покачиваются во влажном воздухе. Кукурузный лабиринт гудит от возбуждённых голосов в свете мерцающих фонарей. Вдоль извилистых тропинок разбросаны наполовину закопанные в землю скелеты, которые кричат на прохожих. Где-то вдалеке играет жуткая музыка, тревожная смесь смеха и отдалённого воя.

Впереди извивается земляная тропинка, окружённая высокими стенами золотистой кукурузы, тихо шелестящей на ветру. Каждый мой шаг хрустит по земле, а сухие листья то и дело задевают руки, пока я пробираюсь через многочисленные повороты. Зилла осталась пить свой любимый яблочный пунш и разговаривать с владельцем. Я слышу, как неподалёку останавливаются мотоциклы, поэтому ускоряю шаг. Не хочу оставаться одна в лабиринте, где развлекаются вампиры.

Я оглядываюсь через плечо. Только бесконечные ряды кукурузы. И тут слышу это — едва заметный шорох позади, почти неразличимый среди дуновений ветра, пробирающегося сквозь высокие стебли. Уверена, это просто кукуруза колышется вокруг меня. Но затем раздаётся другой звук — шаг, отчётливый, намеренный. Я ускоряюсь. Мои чёрные сапоги увязают во влажной почве. За очередным поворотом стены кукурузы смыкаются, сужая мой мир до извилистых земляных дорожек и стеблей, покачивающихся, словно безмолвные наблюдатели. Ещё один поворот, ещё один изгиб, но шаги не стихают. На краю моего поля зрения мелькает тень, исчезая между стеблями. Я достаю нож, и холодная ладонь прижимается к моему рту, затягивая меня в заросли кукурузы. Он крепко прижимает меня к своей груди.