Дикое сердце джунглей (СИ) - Вьюкай Майя

Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.

Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.

— Выглядишь лучше.

— Надеюсь, что так и есть.

Он приблизился.

— Гораздо лучше, — сказал со странной интонацией.

Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.

— Ладно. Идем. — Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. — Отведу тебя в лагерь.

— Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?

— Разумеется.

— И как они отреагировали?

— Ну-у… по-разному.

Я скривилась.

— Какой интересный ответ.

Видать, не особо обрадовались.

Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья — все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.

— Лучше не трогай, — посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. — Они ядовиты.

Я отдернула руку от куста.

— Откуда знаешь?

— Джош рассказал, что съел их, — поведал док с напускным равнодушием, — перед тем как скончался от отравления.

— Оу… — Я завела руки за спину. — Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.

— Вот и молодец.

Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.

— Что это? — я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.

— Не бойся, — только и сказал он, чем еще сильнее меня напугал.

Не бояться чего?!

Я с подозрением прищурилась.

— Вы решили сжечь на костре кого-то другого, раз меня не получилось?

Это были не просто крики, а душераздирающие визги, будто человека живьем на части резали. Девушку, судя по голосу. Она так кричала, что мне стало страшно и за нее, и за себя тоже, потому что я не знала этих людей, к которым вел меня Стэллер, и Стэллера не знала, и то, как все они пережили целый месяц, и что им пришлось делать ради выживания, и насколько джунгли их изменили. И вообще, может, зря я к ним иду и мне, наоборот, следует держаться от них подальше.

Внезапно крики стали громче и надрывнее. Мне даже показалось, что земля сотряслась и деревья вздрогнули. Стэллер смачно выругался и бросился бежать в лагерь. Я растерянно посмотрела ему вслед, не зная, то ли мне бежать за ним, то ли от него. Поколебавшись несколько секунд, я все же решила, что не стоит поддаваться паранойе раньше времени, подобрала с земли острую ветку, спрятала ее за поясом ради собственного успокоения и поспешила за Стэллером.

К моему облегчению, на лагерном костре никого не оказалось. Он мирно горел, потрескивая сухой корой и хворостом. Крики доносились с противоположной от него стороны, именно оттуда, где толпились все люди. Их оказалось больше, чем я предполагала. Не менее шестнадцати выживших, почти все мужчины. Точное их количество сосчитать я не успела. Нервозность снова одолела.

— Стэллер?! — к нам навстречу выскочила одна из тех женщин, что купались в озере. Ее взгляд метнулся ко мне, зрачки расширились, выдавая страх, но затем она переключила все свое внимание обратно на ирландца. — Там Мария… она... с ней… Что-то не так! Ей становится хуже. И я не знаю, что делать.

Стэллер кинул сумку на землю и направился к толпе.

— Разойдитесь! — рявкнул он. — Не стойте так близко. Ей ведь нужен воздух!

Люди послушно расступились, и я смогла увидеть молодую девушку. Худая, бледная, немногим старше меня. Она корчилась на подстилке из сухих листьев и выла зверем. Ее никто не мучил и уж тем более не убивал, как я сперва подумала. Наоборот, все пассажиры переживали за нее и выглядели предельно встревоженными.

— Нужно дать ей еще обезболивающего, док, — сказал худощавый парень с сальными волосами, нервно кусая свои и без того поломанные ногти. — Я слышал, что от боли можно умереть, а ей, — с ужасом посмотрел на Марию, — очень больно.

— Нет. — Стэллер опустился перед девушкой на колени, коснулся ее щеки ладонью, потрогал лоб, проверил пульс и тяжело вздохнул. — Мы дали его и так слишком много.

— Может, дадим еще? — неуверенно предложила светловолосая женщина с большими зелеными глазами и кукольными чертами лица, мать Нэнси. Она тоже сидела перед девушкой на коленях и держала ее за руку.

— В этом нет смысла. — Стэллер покачал головой. — Обезболивающие ей не помогают.

— Тогда антибиотики, — вмешался крупный мужчина с густой бородой. — Там еще осталась пачка. — Он махнул куда-то в сторону костра. — Я видел.

— У нас заканчиваются медикаменты, — возразил Стэллер с холодной расчетливостью военного. — Нельзя тратить их впустую. Марию они не спасут, а кому-то из нас еще могут помочь.

Крики оборвались. Девушка захрипела, беспомощно сжалась и задрожала, словно от холода, но по ее телу покатились крупные капли пота. Ее сильно лихорадило.

— Но надо же что-то делать! — запричитала незнакомая мне женщина пожилого возраста. Ее я раньше не видела, у озера с остальными ее точно не было.

— Я скажу, что нам нужно делать, — подал голос светловолосый парень в футболке «Скорпионз», который еще недавно собирался меня сжечь. Он стоял у дерева, сложив руки на груди, и мрачно наблюдал за происходящим со стороны. — Давно пора облегчить ее страдания. Вот что.

Бородатый мужчина бросил на парня негодующий взгляд.

— Перестань это повторять!

— Ну а что такого? Правду же говорю. Она ведь даже в сознание не приходит, бьется в агонии второй день подряд. На ее месте я бы хотел, чтобы мои мучения поскорее закончились.

— Но ты не на ее месте, — заметил Стэллер хмуро, — верно?

— Она все равно умрет, — озвучил парень очевидное. — Рано или поздно, это даже дураку понятно. Но до того как окончательно скопытится, она успеет своими воплями привлечь к нам всех зараженных с округи и приманить диких зверей. Еще вчера следовало ее заткнуть, но вы все настолько мягкотелые, что совсем…

Огромный кулак Бородача вписался в челюсть парня. Стэллер тут же кинулся их разнимать, и еще несколько мужчин поспешили ему на помощь. Женщины заохали, а бедняжка болезненно застонала. Я внимательно к ней присмотрелась, пытаясь понять, что с ней такое случилось. Никаких ранений или видимых увечий я не обнаружила. Ни капли крови на одежде или на коже. Мария не была ранена. Но вот ее правая нога… она вся потемнела от черных, набухших под кожей вен. Очень знакомая картина. Моя рука выглядела так же после укуса ядовитого «ночного катарха», как назвал его Деклан. Не знаю, что это за катарх такой и реален ли он, но девушка была отравлена тем же ядом, что недавно отравил меня.

— Эй ты! — кто-то грубо схватил меня за плечо, едва я предприняла попытку подойти к Марии ближе. — Далеко ли собралась, зараженная?

Я посмотрела на мужика, который меня схватил. Он был чем-то похож на бурого медведя, такой же огромный и заросший шерстью, то есть давно не видевшийся бритвенный станок и ножницы.