Не все проклятие, что им кажется (СИ) - Властная Ирина

— Только не говорите ему об этом… — едва ли не взмолилась эта несгибаемая женщина.

— Вы думаете он не знает? — с изумлением посмотрела на неё в ответ.

— Он может думать или догадываться о чём угодно, но это будут лишь его мысли.

— Может, заедим в ближайшую деревню и сообщим старосте с десятником о разбойниках? — прервала наш разговор Лина, увидев вдалеке первые домики какого-то посёлка и старательно поддерживая Тара, чтобы его меньше трясло.

Я только хмыкнула про себя, ишь какая забота. Даже порадовалась, если у неё возникли чувства к этому оборотню, значит, её проклятье ослабевает, и это вселяло надежду на скорейшее благополучное решение её проблемы.

Элиза отрицательно покачала головой:

— Не стоит. Ничего толкового они сделать не смогут, только время потеряем, да и состояние Тара вызовет ненужные вопросы.

— Тогда стоит объехать стороной, да и лишний раз никому на глаза не попадаться. Не уверена, что зелье забытья даст нам сутки, хотя и должно.

Глава 9

За три месяца до… Герцогство Гороград. Четыре перехода до Драконьих гор. Лист.

Дорога лениво тянулась через лесистые холмы. На удивление разъезженная, она, то петляла между холмами, поросшими молодым подлеском, то взбиралась на вершины небольших возвышенностей, откуда в хорошую погоду уже можно было увидеть чёрные и невообразимо огромные клыки Драконьих гор.

К сожалению, с погодой не везло уже четвёртый день. Противно моросящий дождь липкой пеленой покрыл всё пространство вокруг. Куда ни кинь взгляд, кругом одна сырость да слякоть. Горизонт был плотно затянут болезненной серостью и промозглым туманом. Так в этом году начиналось лето в северном герцогстве, расположенном в предгорьях Драконьего хребта.

Лист зябко поёжился и постарался поплотнее запахнуть полы длинного кожаного плаща, стараясь хоть как-то сохранить остатки тепла, стремительно тающего под напором сырости и хмари.

Лошадь шла тяжело. Копыта глубоко и с хлюпаньем погружались в грязь, с мерзким чавканьем выбираясь оттуда, чтобы в который раз снова нырнуть в мерзкую жижу. Влажная морда лошадки уныло понурилась, периодически отфыркиваясь по сторонам липкими брызгами.

Было мерзко.

Лист с унынием перевёл взгляд на низкое, тяжёлое небо. Радости оно не прибавляло. Серые, с чёрными прожилками тучи плотно висели над размокшим миром, орошая его мелким и мерзким дождём, капли которого с невообразимым упорством пробирались в самые недоступные места, обжигая тело ледяной влагой.

С глубокой тоской он хлюпнул носом и, сбрасывая с себя уныние, огляделся.

Третий день пейзаж не хотел меняться: холмы, прогалины, ложбины, подлески. Два раза пересекал мелкие речушки, в которых пополнял запас воды, и поил лошадь. Словно её вокруг и так не хватало.

Он мрачно усмехнулся.

А что он, собственно, хотел? Дальше будет только хуже. Земли тут такие. Невообразимо высокие горы, что лежат в четырёх конных переходах, цепляют на свои вершины слишком много туч, которые от бессильной злобы и проливают на эту землю бесчисленное количество дождей.

Дня через два начнёт подмораживать, и по утрам на всём будет лежать иней. Чем ближе к горам, тем холоднее. Благо тёплой одеждой его снабдили.

Лист отвлёкся от созерцания пейзажа и в который раз перебрал в уме все свои припасы, силясь понять, что он мог забыть.

Тёплые штаны, рубаха и короткая приталенная куртка, подбитая мехом, подвешены в скатке позади седла. Надевать их сейчас, в дождливых землях, не имело смысла. В мокрой одежде в горах смерть.

Крепкие сапоги с высоким голенищем и особой подошвой, обработанные горным народом, лёгкие и прочные, небоящиеся воды, — проверял два раза — уже на нём.

Поножи, наручи и нагрудник из толстой телячьей коже также надеты. Земли хоть и мирные, но всё-таки расслабляться не стоит. Всякое бывало.

Полуторный меч бессмертного народа, память об отце, больше похожий на саблю, приторочен слева от седла. Тёмно-зеленая рукоять и круглое навершие мрачно отливало холодом небесного металла, что когда-то давным-давно упал с неба на земли его народа. Справа на поясе длинный кинжал, на груди в особых кармашках два метательных ножа. Вроде и мелочь, но однажды очень пригодились.

Лицо тронула лёгкая тень улыбки, Лист вспомнил обстоятельства из использования. Тогда кроме них у него ничего и не было.

За спиной — составной лук из священного ясеня и рогов озёрного оленя. То, что досталось ему от Совета Мудрых до того, как его пинком под зад вышибли из рода как бастарда.

Два десятка обычных, до боли привычных стрел в тулье с зелёным оперением — цвет его рода. И столько же стрел, которые ему совсем не нравились — тёмные, налитые непонятной злобной силой, да пара кинжалов, обжигающих незримым огнём. Всё это было подарком от Бофоса, ими ему и предстояло работать за хребтом.

В седельной сумке уютно расположилась всякая походная мелочь и амулет, который он должен оставить после себя.

Скромно, но со вкусом.

Лист усмехнулся: бывало и хуже, намного хуже. После того как его отец погиб в схватке с клыкастыми, а мать ушла вслед за ним, не перенеся горечи утраты, у него всё полетело в Бездну.

Драка с сыном Верховного из-за той, чьё лицо уже стало теряться в чертогах памяти, которая отвернулась от него на Совете… изгнание…

Лист вздрогнул — лошадка оступилась и, пройдя ещё пару шагов, замерла на месте, как вкопанная.

«Не о том думаешь!» — выругался он мысленно и поморщился, вынырнув из воспоминаний и силясь рассмотреть, что происходит впереди на дороге.

— Да чтоб вас гоблины задрали! — непроизвольно сорвалось с его уст, когда он рассмотрел четыре силуэта, появившиеся словно из ниоткуда, но уверенно и нагло перегородивших ему путь.

— Здрав будь, путник! — молвил один из четвёрки, стоявший на шаг ближе к нему, чем остальные: — Далеко путь держишь? — заросшее грязной щетиной лицо расползлось в гадкой ухмылке.

Лист отметил непринуждённость поз, какую-то обманчивую расслабленность в движениях и два арбалета, смотревшие остриями болтов в его грудь.

— Туда. — буркнул он в ответ, кивнув за спины стоявшим.

Шансов было мало. Точнее их не было вообще.

«Домечтался, дурак» — выругал он себя.

Спросивший его наигранно посмотрел назад и в недоумении повернул к Листу голову:

— Так там же ничего нет!

— Уверен? — холодно поинтересовался Лист, прикидывая свои шансы, которых по-прежнему не было.

— Там только смерть. — Бородач покосился на своих замерших соратников, которые не сводили с Листа напряжённых взглядов: — Но есть варианты!

— Да неужели? — Лист переводил внимательный взгляд с одного разбойника на другого, пытаясь понять, откуда начнётся атака: — И какие же?

— Первый вариант — ты снимаешь всё сам, слезаешь с коня и идёшь дальше по своим делам. — бородатая рожа расползлась в мерзкой кривозубой улыбке: — Второй вариант — мы тратим своё драгоценное время и снимаем всё сами, но после этого ты уже никуда не идёшь. Как тебе?

— Негусто. — Лист сплюнул, нарочито изображая на лице уныние. Он уже спланировал свои дальнейшие действия и пытался ещё немного потянуть время.

— Ну так как? — наглая немытая рожа похлопала топорищем по ладони.

— А не пошли бы вы лесом! — Лист молниеносно выдернул ноги из стремени и рухнул с коня, пытаясь одновременно уйти из-под стрел арбалетов и укрыться за крупом лошади. Рука рванулась к рукояти меча.

Над ним просвистело. Краем сознания Лист отметил, что уж больно свист знакомый и явно непохож на полёт арбалетных болтов.

Выдернув меч и сделав перекат, он взревел, вскочил на ноги, готовый к бою и… замер в недоумении.

Все четверо нападавших валялись в нелепых позах, разбросав конечности. У каждого из тела торчало по несколько стрел у которых былиодо боли знакомое оперение.

С мрачным лицом Лист убрал меч в ножны и, ожидая продолжения, стал непринуждённо очищать одежду от налипшей грязи.