— Вообще никакой, — фыркает неандерталец и проходит в дом, бросив напоследок: — В дом зайди, замёрзнешь.
— Слушай, а чем тебе те двенадцать девиц не понравились? — семеню за мужчиной и за поворотом впечатываюсь в его мощную спину. Что за любовь — тормозить так резко?
— Они не подходят, — бурчит он, складируя связку дров у печи.
— Как ты это понял? — недоумеваю я. Ведь даже толком не обнюхал их.
— Я же тебе рассказал про то, как снять проклятье! — раздражается Гор. — Встретив девственницу, я должен захотеть измениться — это во-первых. Во-вторых, она не должна бояться и убегать от зверя.
— Ну, — чешу задумчиво затылок, — значит, у тебя подход не тот. Знаешь, как страшно, когда на тебя выпрыгивает громадный медведь? Попробуй в следующий раз не реветь так грозно. Сядь у крыльца или лучше вообще не подходи так сразу. Давай я сначала поговорю, подготовлю этих невест твоих. А потом ты появишься. Возможно, тогда всё получится?
— Почему ты не кричала и не убегала? — перебив, резко так меняет тему мужчина.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне вправду было страшно, но я считала тебя фантазией больного мозга. Я ведь потом убежала, когда ты с Лазарем схлестнулся.
Гор челюсть сжимает и отворачивается к печи. Схватив чугунок, собираюсь выйти на улицу за снегом для будущего чая. Но утварь из рук вырывают.
— Иди снадобья прими, — грубовато приказывает неандерталец. — И яблоко своё съешь, оно и вправду целебное.
— Ты волнуешься за меня? Это мило, — журю с улыбкой.
— Помрёшь раньше времени, кто меня развлекать будет в ожидании подходящей девицы? — хмыкает.
— Ах так! — возмущённо пихаю в плечо и, взметнув волосами, гордо-обиженно удаляюсь из кухни под звук громоподобного гогота несносного неандертальца.
Достаю из небольшого мешочка склянку с мутно-зеленым зельем. Откупорив, принюхиваюсь. Пахнет необычными травами. Залпом осушаю и морщусь. Похож на отвар девясила. Горько-древесный вкус остаётся на языке.
Передёрнув плечами, кутаюсь в шкуру и закусываю остатками фрукта. Вдруг и вправду яблоко меня вылечит. Вот это будет чудо!
Через время в комнату заглядывает Гор и зовёт на завтрак. Молча встаю и всем своим видом даю понять, что обижена на здоровяка. Мужчина никак не комментирует мои причуды. Громыхает посудой по столу и садится на табурет. Неужели со мной будет завтракать? И даже просить не пришлось? Как бы фиолетовый снег не пошёл.
Едим мы молча, я наслаждаюсь очень вкусной и сытной кашей. Что ни говори, но князь отлично готовит. Гор, как всегда, проглатывает еду, даже не прожевав.
— Спасибо, Гор, — всё же не выдерживаю первой. — Очень вкусно.
— Не за что, — буркнув, он оставляет грязную посуду и уходит спать.
Перемыв все чашки, решаю немного воздухом подышать. Накинув шубку, выхожу на крыльцо и жмурюсь от слишком яркого палящего солнца. Гуляю вокруг дома, расчищая носком сапог себе дорожку.
За очередным поворотом, смахнув снег, останавливаюсь как вкопанная. Сквозь толстый слой снега пробивается маленький зелёный росток травы. И это самое удивительное, потому что за эти дни я не видела ни цветочка, ни травинки. Под ногами был лишь белый ковёр из снега и льда.
Присев на корточки, счищаю рукавицами вокруг травы снег. Но кроме небольшого пятачка в пять-шесть сантиметров, больше травы не нахожу. Эх. Природа пытается выжить, но чёртово проклятье не даёт пробиться. Так жалко становится. И себя, и этот остров, и Гора тоже, хоть он моей жалости не заслуживает.
— Эй, Зараза! — басит здоровяк, выглядывая в окно.
— Чего? — вскидываю голову, даже поплакать в одиночестве не даст, варвар доморощенный! Мужчина с прищуром осматривает меня. Смахнув слёзы с щек, встаю.
— Чего ревешь? — спрашивает, хмуря брови.
— Накатило. Так чего ты звал-то?
— В город собираюсь.
— Иди, — вздыхаю я, отвернувшись.
— Со мной не хочешь? — вдруг предлагает, а я запинаюсь на ровном месте и удивлённо поворачиваюсь всем корпусом.
— Неужто с собой возьмёшь?
— Если хорошо попросишь, — и улыбается, гад проклятый.
— А вот не попрошу! — фыркаю и продолжаю свою прогулку.
— Вертихвостка! — усмехается Гор. — Пойдём, так уж и быть, покажу тебе ярмарку.
Глава 19
— Здрав будь, Великий Князь! — на границе леса встречает нас старец с посохом.
— Здрави! — басит здоровяк, спрыгивая с оленя. — Есть новости от сыновей?
— Пока нет, — качает головой мужчина и подстраивается под шаг Гора. — Потеплело сегодня… С юга вести пришли: трава пробилась…
Теряю интерес к беседе, рассматриваю новый старый мир. А мужчины погоду обсуждают. Точнее, старик вещает, а неандерталец слушает. Держит за уздцы наш транспорт, на котором я всё ещё восседаю, и ведет к городской площади.
— Рано радуешься, Данко, — грубо перебивает князь. — Не подошли невесты огняника.
Мужчина недовольно губы поджимает и бросает на меня почему-то злобный взгляд. Будто я тут такая привередливая особа, тридцать лет жену найти не могу. Фыркнув, отворачиваюсь.
На центральной площади народу побольше. Сегодня какой-то особый день, торговцы специально прибыли с Большой земли на кораблях. Гомон стоит на весь остров. Слышна музыка: то ли гусли играют, то ли лютня. Женщины да мужчины вовсю торгуют разнообразными пёстрыми товарами: от глиняных горшков до меховых изделий.
Заёрзав, останавливаю оленя. Гор вскидывает голову. И тут же тянет лапищу, чтобы помочь мне слезть с гигантского транспорта.
— Спасибо, — поправляю гребень, которым волосы заколола, и улыбаюсь мило. Вот! Учится неандерталец ухаживать за дамами!
— Иди погуляй, зараза, — басит Гор, кивнув в сторону лавок с товарами.
— Только погулять? Вдруг купить чего захочется? — хлопаю невинно ресницами.
— У тебя и так всё есть, — ворчит беззлобно и отворачивается.
Ну и ладно. Оставив его общаться, ныряю в толпу дородных дам и бородатых мужчин. Прогуливаясь от лотка к лотку, трогаю всё разложенное, рассматриваю необычные для меня, но совершенно простые для их быта вещи.
Несмотря на проклятье, люди, живущие на острове, довольно дружелюбные и улыбчивые. Да и торговцы совершенно простые. Пекарь угощает бубликом. Кузнец подкову дарит на удачу. Тоже бесплатно.
Останавливаюсь возле одного лотка, шею вытягиваю, желая рассмотреть, почему такая очередь и давка. Что же там такого продают? Замечаю разные флакончики с жидкостями да разноцветную бижутерию. По сладким цветочным запахам, витающим вокруг, понимаю, что благовония и духи продают. Женщины во всех временах да мирах одинаковы. Хотят хорошо выглядеть и вкусно пахнуть.
Дожидаюсь, когда очередь немного рассосётся, и подхожу к прилавку. Улыбчивая женщина тут же предлагает одно благовоние с довольно резким и сладким запахом, уверяя меня, что муж останется доволен. Бросаю взгляд на неандертальца, что стоит в начале торговых рядов, словно гора возвышаясь над всеми. И скептически качаю головой. Этот точно не оценит аромат и погонит меня поганой метлой в лес.
— Спасибо, не надо. Слишком сладко, — бурчу, осматривая остальной товар.
— Может, тебя серьги заинтересуют, — женщина протягивает деревянную дощечку с висячими серёжками с зеленым стеклярусом.
Заинтересованно поглаживаю несколько холодных капелек-камушков.
— Настоящий смарагд! Как и на твоём гребешке, — нахваливает торговка.
— А что за камень смарагд? — спрашиваю, поднимая взгляд.
— Вика! — от визгливого окрика вздрагиваю и разворачиваюсь. На меня на всей скорости бросается блондиночка, потерявшая заячьи уши. — Живая!
— Конечно живая, — ворчу беззлобно, похлопывая по спине бывшую соперницу.
Та отстраняется и осматривает меня придирчиво-цепким взглядом. Я тоже её разглядываю, отмечая свежий румянец, блеск в глазах и безумно красивые наряды. На ней пёстрое платье, сапожки, оббитые мехом, шубка до самого пола. И рукавички тоже на меху. В общем, выглядит замечательно, и видно, что этот мир ей по нраву.
