— Сказку, мам, — напоминает, пряча зевок в подушке.
— Быстро по кроваткам, — хлопаю сыновей чуть ниже спины. Мальчишки спрыгивают с колен и бегут к двухъярусной кровати.
Двойняшкам в этом году уже пять будет. Так быстро время летит. Я помню их такими крошечными комочками. А сколько седых волос появилось, пока они росли. Столько кризисов прошла, не сосчитать. Благо Лазарь, как наш альфа, очень хорошо умел на корню останавливать расшалившихся оборотней.
— Итак… — дожидаюсь, когда дети устроятся удобнее. — В некотором царстве, в дальнем государстве жил-был цесаревич...
Дети засыпают раньше, чем кончается сказка. Аккуратно поднявшись, укрываю их, целую в лобики и выхожу, прикрыв дверь. В нашей спальне Азур качает в колыбельке Ярину. Мою годовалую малышку, которая совершенно не спит, грызёт деревянную игрушку волка и разглядывает серебристые снежинки, что над её кроваткой запускает Гор.
— Мама! — лепечет, увидев меня. Тянет ручки.
— Не вот, — вздыхает князь, схлопывая собственную магию. — Почти уснула ведь.
— Мне уйти? — бровь выгибаю, подхватывая ребенка на руки.
— Нет уж, Пихточка. Раз пришла, теперь твой черед усыплять её, — усмехается Азур и со вздохом вытягивается на кровати.
Хихикнув, тоже взбираюсь на постель под бок к мужу. Укладываю под свой бок Ярину, песенку пою и похлопываю по спинке. Две минуты и ребенок спит.
— Видали, как надо! — гордо фыркаю.
— Ты её приучила, она теперь в колыбельке совсем не спит, — ворчит Гор.
Мысленно усмехаюсь. Знаю, почему мужья недовольны. Им с женой хочется понежиться. А какие тут нежности, когда малютка под боком лежит?
— Где Лазарь? — спрашиваю шёпотом, поглаживая спящего ангелочка.
— Выгуливает Потапыча, — отвечает Азур, зарываясь носом в шею и целуя в плечо.
Передёргиваю плечами, желая прервать ласку. Всё-таки малышка только заснула. По венам жар возбуждения вспыхивает. Закусываю губу и прикрываю глаза.
Потапыч — это наш ручной медведь. Я верю, что Боги дали ему второй шанс и пересилили в медвежонка, которого нашёл Гор двенадцать лет назад. За эти годы он вымахал в здоровенного зверя. Лесного княжича. И в нём проглядываются все повадки проклятого князя. Он любит обниматься, ворчит, ревёт, если что-то не нравится. Спит до полудня. И не любит чужаков. Всех с грозным рыком прогоняет. С появлением детей медведь очень рьяно их охраняет и заботится по-своему. Особенно сильная связь у него с Авророй. Наверное, потому, что они росли вместе.
Тихо скрипит дверь, в спальню заходит мой любимый оборотень. Сверкает зелёными глазищами и улыбается порочно. Гор активизируется, подхватывает осторожно Ярину и перекладывает в люльку. Азур же меня в охапку хватает.
— Последи, — приказывает тихо князь в тёмный угол. Это он пакостника-домового за няньку оставляет.
— Что вы делаете? — шепчу возмущённо и верчу головой.
— Ритуалы, Зараза, нужно соблюдать! — выдаёт Гор.
И эта троица побратимов заносит меня в баню. Ставят на тёплый деревянный пол. Один огнянник заранее нагрел помещение. Всё продумали, негодники.
— Иди ко мне, — Лазарь к себе притягивает, ласково волосы за ухо заправляет и целует так, что ноги подкашиваются.
Мужья касаются меня. Целуют и медленно стягивают сорочку. Растворяют в своих объятьях. Заставляют мир кружиться. Вытягивают из лёгких кислород и жаром наполняют.
Шумно дышу, мычу, сдерживая стоны. Тянусь от Лазаря к Гору и Азуру. Кружусь между ними, хочу обнять всех троих. Двенадцать лет пролетело, а наша страсть ни на гран не угасла. Стоит им обнять, собственнически зажать, поцелуй сорвать — вспыхиваю, словно пламя на ветру.
Лазарь чуть приподнимает и заносит в парилку. Благо она не растоплена, иначе задохнусь не только от любви. Улыбаюсь, перебирая волосы мужа. И, тихо охнув, выгибаюсь.
— Не сдерживайся, Зараза, — урчит Гор, грубо сминая губы.
— Вы просто невероятные, знаете? — заполошно дыша, замечаю, осматривая троицу любимых.
— И ты нас любишь, — играет бровями Азур, притягивая к себе для очередного ошеломляющего поцелуя.
— И я вас люблю, — повторяю и тянусь к нему.
— И мы тебя любим, — шепчет дракон в губы. — Сейчас покажем.
— Я вся в предвкушении, — успеваю вымолвить, прежде чем на меня обрушится страсть троих таких разных, но одинаково любимых мужчин.
