— Иди ко мне, — урчит Лазарь, притянув к себе.
— Вы нарушаете собственные обряды, — ворчу беззлобно, но с улыбкой прижимаюсь к мужу.
— Боги нас простят, — хмыкает оборотень, целуя не менее страстно, губу прикусывая и воспламеняя меня вновь.
— А если не простят, мы всегда можем Гора в жертву принести, — хмыкает Азур, перетягивая к себе и даря свой поцелуй.
— Не смешно, — бурчу, приподнимаясь на носочки и оплетая шею моего наглеца мужа.
Намиловавшись вдоволь, мы спускаемся. У порога Гор подхватывает на руки и чинно выходит вместе со мной на улицу. Перед Глафирой и Данко, остановившись, ставит меня на ноги. Так как моих родителей тут нет, свёкры заменяют их.
Родные Лазаря протягивают нам караваи и расступаются, показывая на большой костёр, что спешно возвели на центральной площади. Это импровизированное капище в честь бога Ярилы.
Вокруг костра висят знамёна этого бога. Флажки с красно-оранжевым солнцем, сноп колосьев. И тотем из волчьей морды. Самый любвеобильный бог, покровитель оборотней.
Мы медленно идём по деревянному настилу к костру. Держим в руках дары. Караваи, блины да пироги. У костра нас встречает Ярослав, тот, который мудрый и конунг. Он, оказывается, младший брат моего князя. Это мне Глафира поведала, пока волосы укладывала.
Мужчина сдержанно улыбается и отступает. Останавливаемся у костра. Огня ещё нет, его зажжёт бог, если благословит наш союз.
Судорожно втянув прохладный воздух, разламываю свой каравай. Жених делает то же самое. Мы обмениваемся половинками, складываем с оставшейся половинкой и кладём на скатерть.
Данко, Глафира и братья-вдвшники останавливаются за спинами и вытягивают над нашими головами венки из цветов, что собирали девицы, пока я с Велесом общалась.
— Великий князь светлый со княгинюшкой… — привлекает внимание Ярослав, подойдя ближе.
Я вся дрожу, пока конунг взывает к богам и просит благословить сей брак. Стискиваю руку Лазаря, желая впитать немного его спокойствия и уверенности. Оборотень будто чувствует моё напряжение, ласково поглаживает большим пальцем ладонь. И отпускает, когда наш «жрец» замолкает.
Поворачиваюсь лицом к Гору, нервно улыбаюсь, переплетая наши пальцы. Мужья отходят в сторону жениха, один улыбается, второй подмигивает. Немного разряжают обстановку. Сам жених, так же как и я, очень напряжён и хмур. Как всегда, брови на переносице сведены, очень сосредоточен.
— Клянусь любить тебя, лелеять, холить, баловать и защищать до скончания веков, — басит Гор, смотрит не мигая, пальцы сжимает до лёгкой боли. Весь излучает власть, силу и монументальность. — Клянусь сделать всё зависящее от меня, чтобы сделать тебя счастливой. И клянусь навечно сохранить нежность и верность тебе.
Глотаю слёзы и стараюсь громко не всхлипывать. Перевожу взгляды на мужей. Им не надо повторять клятву Гора. Она относится к ним всем. Я это просто знаю.
— Невеста, — подсказывает Ярослав, так как молчание слегка затягивается.
— Я клянусь любить вас, — почти шепчу, смаргивая дурацкие слёзы, — клянусь быть верной спутницей жизни, надёжным тылом и хранительницей семейного очага. И обещаю, что буду поменьше шуметь по утрам и не размахивать сковородкой без надобности.
Мужья усмехаются, Гор тихо фыркает. Облизнув губы, шагаю ближе.
— Клянусь сохранить свою любовь и нежность до скончания веков.
Мы с Гором обмениваемся кольцами. У оборотней и драконов нет такого ритуала, да и они меня уже пометили ранее. На наши головы опускаются цветочные венки, и мы рука об руку разворачиваемся к конунгу.
— На земле волхвов выкованы обручи молодожёнов!.. — вновь гремит голос Ярослава. Вновь он взывает к богам.
Поверх цветочных венков возлагают металлические обручи. Морщусь, так как венец довольно тяжёлый и неприятно сковывает черепушку. Меж тем наш «жрец» связывает наши сцепленные с князем руки небольшим, но длинным полотном и, взявшись за концы, тянет за собой.
Мы кружимся вокруг костра три раза. Останавливаемся. Только огонь не вспыхивает. Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Голову задираю, рассматривая первые звёзды, что зажигаются на безоблачном небе. И вздрагиваю от треска поленьев и яркого зарева. Огонь вспыхивает, и искры от костра вылетают прямо до самого неба. Собравшиеся гости громко кричат и закидывают нас зёрнами риса, монетами и цветами.
— Объявляю вас женой да мужьями. Можешь поцеловать зазнобу, — разрешает Ярослав.
Гору дважды повторять не нужно, мужчина рывком к себе припечатывает и сминает губы в нашем первом поцелуе мужа и жены.
Глава 39
Свадебное застолье проходит масштабно. Мы с мужьями и ближайшими родственниками восседаем в отдельном шатре. Остальные гости гуляют по нашему обновлённому саду. Угощаются яствами, поздравляют и восхваляют нас.
Эти гуляния продолжатся до самого утра. Только без нас. Ближе к полуночи Гор подхватывает меня на руки и несёт в дом.
— Свечку подержать? — внезапно пред нами вырастает Ярослав.
— Руки переломаю! — рычит мой неандерталец, ревностно к груди прижимая.
— Давай хотя бы совет какой дам, — не унимается этот хитромудрый.
— Сначала женись, а после советы раздавай, — бурчит Гор, огибая родственника.
— Я вот сейчас не совсем поняла, — бормочу, желая скрыть смущение. Так как наш уход заметили и внезапно все собравшиеся родственники провожают с громкими пожеланиями долгой ночи.
— Не обращай внимания, — фыркает муж новоиспечённый.
Оставив побратимов сдерживать гостей, переступает порог нашего дома. Громко хлопает дверью, отрезая от гомона, и несёт в нашу спальню.
Гор ставит меня возле громадного лежбища. Что-то новенькое. Так как наша общая кровать была меньше, а это сооружение напоминает медвежье ложе. То самое каменное, только нынешнее из деревянных брусьев и выше.
— Наконец-то ты моя, — замечает тихо, аккуратно снимая с головы венок.
— А ты мой, — облизываю губы и дрожу, словно девственница в первую брачную ночь.
— И так будет всегда, — твёрдо и немного угрожающе цедит и, опустившись на одно колено, тянет за сапог.
В комнате лёгкий полумрак, в подсвечниках свечи горят, отбрасывая наши тени. В воздухе витают ароматы хвои и сосновых шишек. Гор неспешно раздевает меня. И в этом ритуале больше интимности, чем в страстном срывании одежды друг с друга.
Его руки касаются везде, ласково оглаживают и скользят выше. Я вся дрожу, стою перед ним совершенно нагая. Задыхаюсь от нетерпения и желания. Мужские ладони грудь накрывают, сжимают между пальцами затвердевшие соски. Стоном давлюсь и, запрокинув назад голову, прикрываю глаза.
— Какая ты красивая, Зараза, — урчит Гор, шумно втянув воздух.
Вздрагиваю от горячих губ, что прижимаются к шее. Наши губы сталкиваются в поцелуе, и мир переворачивается. Муж на руки подхватывает и укладывает на кровать. Нависает и жадно целует.
Касается. Касается везде. Его руки повсюду. Гладят, сжимают и трут. Разносят по венам возбуждение. Воспламеняют и топят в сладостных ощущениях.
Я мечусь по простыням, к себе притягиваю, в волосы зарываюсь, за ворот рубахи тяну, желая раздеть мужа. Но он совершенно не помогает.
Проложив цепочку поцелуев, Гор втягивает острую вершинку в рот. Прикусывает до вспышек под закрытыми веками. Его ладонь оглаживает живот и уверенно скользит между ног.
Пальцами по влаге проезжается, вырывая грудной стон. Всхлипнув, пытаюсь свести ноги, но муж коленом прижимает к постели, не позволяя двигаться. Давит и доводит до исступления.
Отрывается от губ и, нависнув, смотрит в глаза.
— Моя. Навсегда, — повторяет, светя иссиня-чёрными глазами.
Киваю, царапая шею. Мужчина отстраняется, а меня пустота окутывает. Всего на миг, на пару секунд. Зябко ёжусь, привстаю на локтях. И тут же, охнув, падаю обратно.
Неандерталец налетает, наваливается. Совершенно голый, горячий и мой. Жадно целует, языком проникая в глубину рта, шире ноги мои разводит. Пальцами в бёдра впивается и на всю длину толкается.
