— Очнись, Великий Громовержец! — гремит голос Ярослава. Мужчина подходит ближе и вскидывает руки. Голову к небу поднимает. — Прими жертву!
Тучи на безоблачном небе сгущаются, закрывают солнце и погружают во мрак весь лес. Огонь ярче вспыхивает и поднимает горящего медведя над землёй.
Ярко сверкает молния среди туч, гром оглушающе гремит, штормовой ветер бьёт по лицу, и начинается настоящий ливень. Азур кутает меня сильнее в чужую накидку. Я не замечаю дождя и холода. Смотрю, затаив дыхание, на огненное кольцо, что отрезало от нас медведя. Силюсь увидеть, что там происходит.
Меж тем дождь так же внезапно заканчивается, как и начался. Тучи рассеиваются, и вновь появляется солнце. Пламя постепенно затухает, открывая нам совершенно не сгоревшего голого князя, окутанного серебристо-голубыми искрами. Громко ахнув, сползаю на траву. Ноги подкашиваются. Муж вместе со мной опускается, продолжая удерживать.
— Теперь можешь разбудить, — шепчет Азур, поворачивая мою голову за подбородок и заглядывая в глаза. — Только сначала поцелуй меня, я соскучился.
— Что ты сделал? Как такое возможно? Что это вообще было?! — истерично тараторю, переводя взгляд с мужа на остальных присутствующих.
— Живой огонь Перуна, — отвечает дракон. — Только снова за ним не полечу. Пусть князь сам добывает и освящает наш дом.
— Объясни по-нормальному, — перебиваю, раздражаясь.
— Перун — покровитель князей и ведьмаков. Его небесный огонь может исцелить или убить, — тихо объясняет Ярослав, забирает у Лазаря накидку и подходит к телу. — Мы разбудили его и принесли жертву. Он благословил ваш брак и исцелил моего брата.
— То есть Гор жив? — бормочу и, отстранившись от мужа, подбираюсь ближе к моему неандертальцу.
Поправляю накидку, кутаю его и склоняюсь. Дрожащими пальцами провожу по лёгкой поросли на груди, выискивая рану от стрелы. Удивительно то, что ни борода, ни волосы не сгорели в этом огне. Ни единого ожога или хотя бы покраснения.
— Ты меня целовать будешь, Зараза? — басит неандерталец и приоткрывает один глаз.
— Ах ты!.. — замахиваюсь, но кулак перехватывают и, притягивая к себе, затыкают меня самым действенным способом.
— Вот охальник, — усмехается где-то поблизости Ярослав. — Тебе не говорили, что нельзя целовать невесту до свадьбы?
— Боги благословили – считай, можно, — хмыкает Гор, прерывая поцелуй и зарываясь в мои волосы и портя и так испорченную причёску.
— Всё по новой придётся начинать, — неодобрительно цокает мужчина.
— Я не намерен ждать ни минуты, — князь поднимается вместе со мной. К себе продолжает прижимать. — Нужно поймать Ягу. Лазарь, сохранилась её магия у тебя?
— Угу, — оборотень вытягивает ладонь, и на ней появляется ярко-красный огонёк.
— Вот по ней её быстро найду и изничтожу, — цедит жених. — Не тяни, Ярый. Жени нас. Прямо сейчас.
— Совсем ополоумел? — возмущается тот. — Вам как минимум нужно одеться.
Гор глаза закатывает и щёлкает пальцами. Нас окутывает серебристое облачко, облачая меня в красно-белое платье, а его в белоснежную тунику и штаны.
— К тебе магия вернулась! — ахнув, осматриваю нас.
— Твой медведь умер, Вика. Примешь меня без него? — спрашивает и смотрит глаза в глаза, удерживая в ладонях моё лицо.
Сердце болезненно сжимается от потери зверя. Я ведь его тоже полюбила. Считала его отдельной личностью. Интересно, можно так про медведя сказать? Не о том сейчас думаю. Тихо всхлипнув, опускаю голову. Гор стискивает в сильных ручищах. Губами к макушке прижимается.
— Приму, конечно приму. Но по медведю буду тосковать, — шепчу, смаргивая слёзы.
— Невеста согласна! Жени, Яр! — победно рычит один неандерталец.
— Э-ээ, нет. По правилам сделаем. По традициям и обрядам.
— Сколько их, этих обрядов ваших? — ворчу, оборачиваясь на мужей, что стоят неподалёку.
— Омовение было? — спрашивает Азур, притягивая к себе. Киваю. — На капище ходили? Косу расплетали? Утешали?
— Вот до утешения не дошли, — хихикаю, отступая к Лазарю. Если бы не мой всегда спокойный муж, точно бы потеряла проклятого.
— Я тебя утешу, — играет бровями один развратный дракон.
— Ну тебя, — фыркаю я.
— Осталось самое главное и можно на пир, — замечает Ярослав и, хлопнув рассерженного князя по плечу, пихает в сторону. — Не пыхти, брат. Успеем изловить Ягу. Не сбежит никуда.
Глава 38
Честно говоря, никакую свадьбу мне уже проводить не хотелось. Единственное желание: спрятаться дома вместе с мужьями и просто пережить этот эмоциональный день. Оплакать кончину медведя. И порадоваться, что мы живы. Но я вижу, что мужчинам важно соблюсти свои ритуалы. Поэтому нехотя отпускаю их, оставаясь в компании женщин. Очень надеюсь, самодеятельностью не займутся и Ягу ловить не будут. Хотя бы сегодня.
Свекровь провожает меня в баню. На этот раз моюсь одна. Остервенело тру лыком руки и тело. Смываю кровь и стараюсь не расплакаться. Придумываю разные способы уничтожения ведьмы. Уверена, как только Яга узнает, что её план провалился, прилетит и напакостит вновь.
Переодеваюсь в красное платье. Глафира снова расчёсывает волосы и оставляет одну. Подхожу к окну, чтобы посмотреть на идущих ко мне женихов. В свете закатного красного солнца идут мои мужчины в компании селян и родственников.
Последний обряд — подношение даров невесте. И Гор, сам того не подозревая, а возможно, специально, часть ритуальных вещей уже подарил. И если бы я знала значение этих подарков, возможно, так опрометчиво их не вернула бы. Гребень символизирует то, что муж будет холить и лелеять жену. А серьги — это проявление чувств. Обычно их дарят задолго до свадьбы, как символ любви.
У крыльца подружки невесты останавливают князя и его дружков. Песнями да загадками завлекают. Присев на подоконник, с улыбкой смотрю, как один неандерталец отгадывает загадки и мешочки с золотыми монетами раздаёт. Чувствую, наша казна очень быстро опустеет с таким щедрым женихом-то.
Лазарь ловит мой взгляд и, улыбнувшись, подмигивает. Посылаю воздушный поцелуй. В глазах оборотня зажигается порочный огонёк, аж у меня всё нутро трепещет.
— Скажи побратиму, чтобы не разбазаривал наш семейный бюджет! — выкрикиваю.
Гор вскидывает голову и кулаком грозит. Испугал. Сарказм. Жаль, сковородки рядом нет, тоже бы погрозила.
Хихикнув, прячусь в комнате. Платье разглаживаю. В этом мире свадебное платье ярко-красное с белыми узорами. И фаты нет. Что, несомненно, плюс.
Дверь распахивается и на пороге появляется мой неандерталец. Он в белом с красными узорами. С замиранием сердца разглядываю его. До сих пор не верю, что всё обошлось. Он живой и здоровый.
— Не ходи боса, на дворе роса! — басит князь.
Медленно пересекает комнату и ставит передо мной сапоги. Новенькие, красные. Это тоже символ, что жена не будет босой ходить, и своего рода дар босоногому богу Яриле.
— Благодарствую, — лепечу, принимая дар и надевая.
Поднимаюсь и, пройдясь вокруг него, подхватываю со стула стопку одежды. Красный кафтан с широким поясом. Помогаю одеться, разглаживаю складки на плечах. Жених мой любимый к себе притягивает.
— Нельзя, — шепчу, засматриваясь на бритый подбородок мужчины. Без бороды Гор как-то смягчился, что ли. Ушла суровость, и даже уже неандертальцем его не назвать. Вылепила из него современного человека в рамках этого мира.
— Нам можно, Зараза, — рычит здоровяк ,грубовато зарывшись в волосы, притягивает ближе. Целует так жарко, что у меня сердце ускоряет бег, всё нутро трепещет и тянется навстречу.
— Так и знал, — ворчит Азур, заглядывая к нам.
— Он достал, — жалуется Гор. Оставляет ещё один короткий поцелуй и отпускает.
Мужьям можно не участвовать в предсвадебных обрядах. Но и оборотень, и огнянник изъявили желание пройти все этапы наравне с женихом.
Князь в сторону отходит, позволяя побратимам преподнести ритуальные дары. Лазарь зеркальце в серебряной оправе протягивает. Азур же — резную шкатулку с украшениями и сладостями. Ответно дарю им рубахи и широкие пояса.
