Нет, нам это не подходит. У меня уже двое в кандалах ходили по поместью и добровольно натягивать на себя даорит я не собиралась. Схватив два дневника, я двинулась в сторону лестницы и услышала разговоры.
Герберт то ли выждав, когда Адалинда проснётся, то ли просто оставив её в библиотеке, о чем-то стоял и беседовал с Рупертом.
Голоса сына я не могла различить, поэтому когда поднялась, то застыла в проёме между поворотом и лестницей.
— Ты мне не отец, — тихо шепнул Руперт, и у меня сердце сжалось.
— Ты кровь моя и плоть, — ровно, без подобострастия и какого-то пресмыкания, произнёс Герберт. Я один знаю, что тебе лучше. Я один знаю, как правильно.
— Видимо, это из-за твоего, правильно мы с Адалиндой стали изгоями, я не собираюсь с тобой договариваться. Если тебе так важно, чтобы твоя семья была возле тебя, то не надо было эту семью предавать.
— Руперт, ты ни демона не смыслишь в политике и, наверное, хвала Драконьему Богу. Но поверь, если ты когда-нибудь окажешься на моём месте, не уверен, что ты сохранишь разум и сможешь более или менее решить тот или иной вопрос. Я много чего видел, и я прекрасно понимаю цену словам и действиям.
— Ты можешь сколько угодно прикрываться политикой и властью короны, но то, как мы первый год жили в Раудан, не сотрёт ни одно заклинание, хотя, знаешь, отец... Сейчас мы с тобой на равных. Так вот, ощути, что это означает, когда ты точно знаешь, что у тебя внутри бушует магия, а воспользоваться ей ты не можешь, ощути. И пойми, как на фоне этого чувствуется предательство одного из самых близких людей. Ощути и пойми, что такого не прощают.
У меня слезы покатились из глаз. Руперт понимал больше, чем Адалинда, и для него поступок отца был ударом.
— Руперт, если ты отбросишь детские обиды. То все станет элементарно и понятно. Мы должны все вместе вернуться в столицу. Если ты не подчинишься моему приказу…
— То, что? — зло спросил сын.
Герберт хмыкнул и лениво произнёс:
— О матери подумай.
Глава 25
— Как раз о матери и думаю, ей не место с таким мужчиной, как ты. Ты потерял не только детей, ты потерял всякое уважение, — рубанул Руперт, и я, выглянув из-за угла, заметила, что сын дёрнулся от протянутой ладони отца.
Руперт шагнул в сторону лестницы, обогнул её и стал резко подниматься наверх. Герберт опустил голову и стиснул кулаки до такого, что вены впились в края даритовых браслетов.
Злился или был шокирован тем, что чувствовал?
Я не знала.
Провести ещё один день в компании господина Шейна для меня означало, что если я не сойду с ума, это уже плюс.
Забрав Адалинду к себе, я постаралась разобраться с кластером силы от прабабки Лукреции, но с каждым прочитанным параграфом приходила к выводу, что единственный вариант, который она видела в момент, когда не понимала, что происходило с магией, это даоритовые кандалы.
Мы не встречались с Гербертом до вечера, и когда я услышала звон чашек, то, выглянув из спальни, прошла к лестнице и заметила, как бедная кухарка на маленьком передвижном столике завозила чайный набор с суахскими сладостями в библиотеку.
Адалинда закончила переодевать своих нескольких кукол и подняла на меня глаза.
— Ты на него злишься? — Тихо спросила дочь, и я прикусила губу.
Я не знала, как разговаривать с ребёнком так, чтобы у неё не создалось впечатление, что она делает, что-то неправильное.
— Все сложно. — Честно призналась я, опуская глаза.
— Я злюсь. — По-детски наивно и беззастенчиво призналась Адалинда и убрала волосы от лица. — Но я так сильно по нему скучаю… Мне кажется, что если я буду делать все правильно, то папа меня будет любить, если я буду очень, очень хорошей, то папа меня будет любить… — произнесла она тоненько и смахнула слезы.
Я отложила дневник прабабки Лукреции и опустилась на колени возле небольшой козетки, где как раз-таки Адалинда и устроила салон со своими куклами.
— Ты не должна ничего делать для того, чтобы тебя папа любил. — Честно выдохнула я.
— Но он нас отослал, потому что я, наверное, была плохой, я, наверное, его не радовала.
— Нет, нет. — Замотала головой. — Все это глупости, Адалинда, ничего подобного не было. Ты самая чудесная дочь, о которой можно только мечтать, это просто папа неправильно расставил приоритеты.
— Что такое приоритеты? — Наивно спросила дочь, прекращая плакать.
— Выбор.
Адалинда вздохнула, потянулась ко мне, обняла за шею, я потянула её на себя, ощущая, как метка, ворча, стала снова сильно пульсировать.
О чем это говорило?
Непонятно.
Рано утром Фридрих приготовил карету, и мы с детьми и леди Инесс заняли свои места.
Форест стоял, засунув руки в карманы, и качал головой.
— Я могу поехать с вами…
— Не надо, сначала мне нужно просто съездить в город…
— В компании всей семьи? — Спросил придирчиво Йен. Я пожала плечами, поправляя на груди полушубок.
— Вы могли бы помочь Фридриху присмотреть за поместьем…
— Леди Анна…
— Я, я знаю. И как только у меня будет что вам сказать, вы об этом узнаете.
Я закрыла дверь кареты, и Руперт исподлобья посмотрел на меня.
— Это побег. — Тихо произнёс он.
Я кивнула.
— Но в таком случае, господин Форест…
— Господин Форест, если уедет сейчас с нами, то просто даст понять, что мы не вернёмся…
— Но оружейная и наши вещи…
— Фридрих обо всем позаботится. — Тихо произнесла я и сглотнула.
Карета тронулась.
Я замотала головой.
Кто-то мог бы сказать, что проще открыть телепорт, да только вот с моей силой сейчас ничего не проще, да и никогда у меня не хватало даже просто кристаллы зарядить для межпространственного перемещения.
До города ехать было половина дня.
Я не знала, каким образом Герберт умудрился прошляпить момент, когда мы вдруг начали резко исчезать из особняка, но, судя по тому, что за нами не было никакой погони, он был ещё не в курсе, вероятнее всего, спал.
В подвале.
Дорога была долгая, Адалинда сходила с ума, а я снова молилась, чтобы этот путь прошёл для нас самым лучшим образом. Потому что время не изменилось, и как до этого на дорогах были разбойники, так они по-прежнему и оставались.
Когда до города оставалось несколько десятков вёрст, Руперт покачал головой.
— Он все равно не даст нам никуда уехать, он приедет в Дринроу, и дело приобретёт другой поворот, — выдохнув сын, часто заморгал и я напрягалась. Потянулась и коснулась его щеки.
— У тебя жар?
Руперт пожал плечами.
— Душно и я устал.
Первым делом, когда мы оказались в городе, я попросила кучера направить карету в сторону небольшого гостевого дома. Разместившись и оставив леди Инесс с детьми, проверив жар Руперта, который был уже вполне нормальным, я отправилась в банк.
Меня проводили в отдельный кабинет. И мужчина пристально рассматривал вексель.
— Леди Шейн…
Фамилия мужа резанула по слуху, я облизала губы.
— Позвольте узнать, откуда у вас этот вексель? — Произнёс он так недовольно и брезгливо, что я могла только прикрыть глаза.
Какой же змей Герберт, какой же он мелочный и беспринципный!
Глава 26
— Леди Шейн, — сотрудник банка опустил глаза, и я предположила бесчестное, ужасное и в принципе ожидаемое — вексель поддельный. Либо денег на счету у Герберта и в помине таких нет, с чего-то же он отправлял по пять сотен золотых в луну, чтобы содержать своих детей, а здесь расщедрился на пятьсот тысяч за два года.
— Что происходит? Что-то не так с векселем? — Спросила я, скрывая нервную дрожь пальцев в складках тяжёлой шерстяной юбки платья.
— Леди Шейн… Вы в каком городе находитесь?
Я от растерянности отодвинулась от столика, прижалась спиной к спинке стула. Но работник банка продолжил:
— Вы находитесь практически на другом конце страны от столицы, неужели вы считаете, что пятьсот тысяч золотых будут в казне банка в наличии?
