Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

В голове почему-то всплыла Марра. Семь лет. Тоска по дому. Леса из живых деревьев, которые она больше не увидит. Ее боль.

Потом Рийя.

Потом я сама.

Потом снова булочница Лили.

И вдруг очень ярко осознала, что все мы живем в одном городе. Работаем на одного хозяина. Но существуем в совершенно разных сюжетах.

Для Марры этот мир — клетка.

Для Рийи — замкнутая денежная петля.

Для меня — пока что загадка.

А для булочницы… Для булочницы он оказался домом. Настоящим.

— Ты не хочешь выкупиться? — осторожно спросила я.

Она даже рассмеялась.

— Зачем?

И это прозвучало абсолютно искренне.

Через несколько минут они ушли. Мальчишка — счастливый, потому что скоро получит волшебную свистульку. Булочница — спокойная и довольная жизнью. А я еще долго стояла возле окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

Потому что внутри головы поселился очень неприятный вопрос. Если однажды я вдруг найду здесь свое счастье… Если это вообще возможно там, где люди, которым ты доверяешь, сразу же предают.

Настоящее счастье. Большое. Такое, ради которого всё отдашь.

Захочу ли я тогда возвращаться домой? И хуже всего было то, что я не знала ответа. Совсем не знала.

31. Те, кто не вернулись

31. Те, кто не вернулись

До цветочной лавки я добралась поздно вечером.

Наверное, если бы кто-нибудь спросил меня, зачем именно я туда иду, я бы не смогла толком объяснить. Формально — поговорить с Маррой. На самом деле — разобраться в собственных мыслях. Сегодня они вели себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы спокойно сидеть в голове и выполнять свои обязанности, постоянно спорили друг с другом.

Одна часть меня говорила: «Ты должна будешь вернуться домой. Это не обсуждается!».

Вторая немедленно спрашивала: «А зачем?»

И вот именно этот вопрос меня пугал.

В цветочной лавке пахло вечерней прохладой, свежими листьями и чем-то сладким, похожим на жасмин. Марра как раз подрезала стебли у большого букета белых цветов. Увидев меня, она отложила ножницы и сразу нахмурилась.

— Что случилось?

— Почему обязательно что-то случилось?

— По лицу видно.

— Это настолько заметно?

— Очень.

Я вздохнула. Да. Скрытностью я никогда не отличалась. Особенно когда переживала.

Марра поставила букет в воду и кивнула на свободный табурет.

— Рассказывай.

Я уселась рядом и некоторое время молчала, потому что вопрос вдруг показался глупым. Затем все-таки спросила:

— Почему ты не хочешь остаться здесь?

Марра замерла. Всего на мгновение, но я это заметила.

— Интересный вопрос.

— Я серьезно.

Она несколько секунд смотрела на цветы. Потом пожала плечами.

— Потому что для меня это означало бы сдаться.

Я нахмурилась.

— Сдаться?

— Да.

Марра говорила спокойно, но в ее голосе появилась жесткость.

— Принять этот мир. Перестать искать путь назад. Смириться. Для меня это значит отказаться от самой себя.

Я задумалась.

— Но почему?

— Потому что я не выбирала эту жизнь. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Меня украли. И тебя, кстати, тоже.

И от этих двух слов вдруг стало неуютно. Очень. Не призвали. Не перенесли. Не вызвали. Украли.

— Если я соглашусь остаться, — тихо продолжила она, — значит, признаю, что со мной можно было так поступить. Что это нормально. Что чужая воля важнее моей.

Я молчала. Потому что спорить не получалось. Не было у меня логичных аргументов «против».

— Но это я, — добавила Марра уже мягче. — Не все такие.

Я подняла голову.

— Были те, кто не хотел бежать?

— Конечно.

— Правда?

— Конечно.

Она усмехнулась.

— Почему тебя это так поражает?

— Потому что… — Я замялась. — Потому что ты никогда о них не рассказывала. И другие не рассказывали.

Марра неожиданно рассмеялась.

— Зоя.

— Что?

— Ты же сама спрашивала именно про побеги.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. И опять закрыла. Потому что она была права, абсолютно. Я спрашивала про побеги, про способы выбраться, про тех, кто пытался уйти. Ни разу не спросила про тех, кто остался добровольно.

— И много таких?

— Достаточно.

Она пожала плечами.

— Кто-то нашел здесь семью. Кто-то дело жизни. Кто-то друзей. Кто-то любовь.

Последнее слово почему-то прозвучало особенно громко. Хотя Марра сказала его совершенно обычным голосом. Любовь. Я немедленно вспомнила Дрейка. Потом Коллена. И страшно разозлилась на себя. Но еще сильнее разозлилась на них. Очень продуктивно, Зоя, молодец.

— Кто знает, — продолжала Марра, — может, и тебя здесь однажды удержит что-то такое.

— Нет.

Ответ вырвался слишком быстро. Настолько быстро, что я сама себе не поверила. Марра заметила это тоже. И ничего не сказала.

А я вдруг осеклась. Потому что собиралась спорить, доказывать, объяснять, но… В голове начали всплывать вещи, которые уже держали меня здесь…

Мастерская. Белые тарелки. Краски. Теплый фарфор под пальцами.

Девочка с розой в чашке. Мальчишка, назвавший меня волшебницей. Свистулька для сына булочницы.

А еще…

Я вздохнула. Очень тяжело.

— Вот именно, — тихо сказала Марра. Она явно читала меня как открытую книгу.

— Это ничего не значит.

— Конечно.

— Правда.

— Разумеется.

Я прищурилась. Марра невинно улыбнулась. Ужасная женщина, совершенно ужасная. Некоторое время мы молчали.

За окном было уже совсем темно. Кто-то прошел по улице. Звякнул колокольчик на двери соседней лавки. А я вдруг подумала о том, что произошло со мной за последние недели. И о том, какой была жизнь раньше. Странно. Еще месяц назад мне казалось, что я живу. Учеба, дом, экзамены, проекты, переживания…

Но сейчас, вспоминая все это, я понимала, что это не было настоящим сюжетом. Со смыслом. Будто это была всего лишь длинная подготовка к чему-то важному. Предисловие или первые главы. Та самая часть сказки, где героиня живет с мачехой, терпит несправедливость и не подозревает, что впереди ее ждет совсем другая история.

А настоящая жизнь началась здесь. В городе проклятого Хорна среди волшебного фарфора. Вот ведь открытие, а?

32. Волшебница в башне

32. Волшебница в башне

Из цветочной лавки я вышла ближе к ночи. В свете фонарей улицы казались немного сказочными, словно театральные декорации. Словно кто-то вот-вот поднимет занавес и начнется следующий акт представления. Правда, в моей голове представление уже шло полным ходом.

— Думаешь, они оба работают на Хорна? — спросила я Марру незадолго до ухода.

Она подняла на меня глаза и усмехнулась.

— А почему ты думаешь, что я на него не работаю?

— Потому что…

И тут выяснилось, что разумного ответа у меня нет.

Потому что Марра помогала мне, предупреждала, рассказывала про побеги, заботилась, да и вообще — мне просто хотелось ей верить! Но, тем не менее, я не погнушалась устроить ей проверку. Как и остальным. Тем, кто были для меня самыми дорогими в этом мире.

Очень научный подход, Зоя. Исключительно детективный.

— Я тебя проверяла, — призналась я наконец.

И почувствовала себя ужасно неловко.

Марра вдруг рассмеялась вместо того, чтобы обидеться.

— Молодец.

— Что?

— Молодец, говорю.

— Ты не сердишься?

— За что? — она показательно удивленно подняла брови.

— За то, что я тебе не доверяла.

— Зоя, — Марра отложила ножницы. — В этом городе нельзя доверять людям просто потому, что они кажутся хорошими. Я тебе уже говорила об этом. И повторю — нельзя.

Я нахмурилась.

— Но ведь кому-то же можно…

— Возможно. — Она пожала плечами. — Только я пока таких не встретила.

И тут мне стало пронзительно грустно. Потому что Марра говорила это совершенно спокойно. Как будто это нормально, вот так вот жить и не доверять никому. И не жаловаться на это, не бороться, не пытаться изменить…