Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– А пустишь? – тут же оживилась сестра. – В смысле – попробовать?

– Не знаю. Тебе роста‑то хватит?

– Ну, если под ноги проставки сделать, перчатки повыше подтянуть – наверное, достану… Хотя – какая разница? – Катя со вздохом махнула рукой. – Сейчас все равно не до того.

– А до чего? – улыбнулся я.

– Скоро Зубовы опять придут. Жихарь – сразу как лед на Неве встанет.

Я мысленно пообещал себе оторвать кое‑кому язык. А может, и всю болтливую рыжую голову целиком.

– Да ладно тебе, Игорь. Я ж не маленькая уже – сама все понимаю. – Катя будто прочитала мои мысли. – И Полину давно говорит, что воевать будем. Может, и ей придется. А от меня пока никакого толку нет. Вот был бы свой волот…

– Был бы волот – все равно дома бы сидела! – сердито огрызнулся я. – И без тебя есть кому в бой ходить. Да и вообще – может, и не придет к нам никто.

– Придут. Сам ведь знаешь: как река замерзнет – так они тут как тут будут. А замерзнет скоро. – Катя со вздохом указала на окно. – Смотри, как метет.

Действительно – погода к ночи испортилась окончательно. И если все предыдущие дни снег падал тяжелыми влажными хлопьями, то теперь с неба сыпалась мелкая и колючая ледяная крошка, похожая на манную крупу. И ее было столько, что воздух на улице искрился, а сугроб на подоконнике неторопливо, но упрямо рос вверх.

Холодает. Если так пойдет и дальше – уже через неделю лед на Неве будет достаточно толстым и прочным, чтобы выдержать даже грузовик.

Несколько минут мы сидели молча. Но потом Катя вдруг высунула руку из‑под одеяла и потрепала меня по колену.

– Игорь! – тихо позвала она. – А расскажи сказку?

– Ну ничего себе…

Я прожил в этом мире достаточно, чтобы изучить местные нравы и даже историю, однако в воспитании детей, разумеется, не смыслил ровным счетом ничего. Да и собственного детства у меня, в сущности, не было: Стражи появляются на свет совсем не так, как простые смертные, хоть и вынуждены не один десяток лет провести в человеческой оболочке.

И сказок мне никто не рассказывал – у всемогущего Отца всегда находились дела поважнее.

– Ну… если честно, я не знаю ни одной, – вздохнул я. – За этим лучше обратись к бабушке.

– Не хочу к бабушке. Эти я уже и так все наизусть помню. Давай другую!

Катя заворочалась под одеялом, подтягивая ноги к груди и окончательно превращаясь из серьезной и взрослой княжны‑инженера в самую обычную девчонку. Которой, видимо, отчаянно хотелось ненадолго вернуться в тот благословенный Матерью возраст, когда детям еще не положено думать о древних боевых машинах, чудищах за рекой и людях, что куда страшнее и тех, и других.

– Ну хорошо. – Я откинулся на спинку кресла. – Попробую. Только чур не критиковать.

Судя по довольному сопению, привередничать Катя не собиралась. И терпеливо ждала, пока я придумаю хоть что‑нибудь. Но в голову как назло не лезло ни одной толковой мысли. Воспоминания стыдливо попряталась где‑то в глубинах разума – кроме тех, что вовсе не были сказкой.

Хоть и изрядно на нее походили.

– Давным‑давно жил‑был на свете отважный и сильный воитель… ну, вроде богатыря, – я кое‑как выудил из памяти подходящее слово. – И жил он столько, что побывал везде. И везде сражался – во всех странах, на всех островах, даже тех, что никогда не рисовали на картах…

– А как его звали? – спросила Катя.

– Тарон. – Я ответил, не задумываясь – в этой части истории придумывать было нечего. – И был у Тарона волшебный молот, который никто другой не мог поднять. И корабль… ладья, которая летала над облаками. А еще дружина – добры молодцы, один другого выше. И все до одного отважные да веселые…

– Как Жихарь?

– Ну… полагаю, свой Жихарь там имелся, – улыбнулся я. – Дружина‑то большая.

– Тогда, получается, твой Тарон был не просто богатырем, а князем. – Катя внимательно прищурилась. – Раз у него дружина.

– Получается, так. – Я не стал спорить. – И долгие Тарон со своей дружиной отправлялся туда, куда велел его отец…

– Тоже князь?

– Нет, не князь точно. Тот покруче будет. – На этот раз мне пришлось слегка задуматься. Впрочем, ненадолго – подходящее слово нашлось без особых усилий. – Всемогущий и бессмертный император! Тарон со своими братьями и сестрами служил ему с самого рождения. До…

– До самой смерти? – снова встряла Катя.

– Да нет же! Не перебивай – а то рассказывать не буду! – пригрозил я. И, выждав суровую паузу, продолжил: – До того дня, как всемогущий отец решил отправиться на своей ладье в те земли, где еще никто и никогда не бывал. И ушел – а Тарона оставил за старшего.

– А дальше? – Катя осторожно высунулась из‑под одеяла. – Тарон сам стал императором?

– Нет. В том‑то и дело, что императором он как раз и не стал. – Я с протяжным вздохом сполз чуть ниже по кресло и забросил ногу на ногу. – Хотя, конечно, и пыжился.

– А почему?

– Да кто ж его знает, Кать. – Я развел руками. – Просто не получилось. Сил‑то у него хватало, а вот ума, наверное, оказалось маловато. Иначе бы давно сообразил, что один из братьев‑князей решил тайком предать остальных. И когда тот сбежал с половиной дружины – было уже поздно.

– Сбежал? – Катя заворочалась под одеялом. – И что тогда сделал Тарон?

– Ну, а что ему оставалось делать?.. Собрал своих богатырей, сел на волшебную ладью – и полетел. И догнал брата далеко‑далеко в море, на маленьком острове, где тот построил свою крепость… Ну, вроде той, что у нас за Невой – только побольше, – зачем‑то уточнил я. – И сражались они три дня и три ночи…

– И кто победил?

На этот раз голос Кати прозвучал совсем тихо и сонно. Видимо, история отважного князя Тарона оказалась не такой уж интересной. И ее определенно стоило поскорее заканчивать – тем более, что и рассказчику она никакого удовольствия не приносила.

Кто из нас победил? Хотел бы я сам знать. Этот вопрос мучил меня с моего самого первого дня в этом мире. А ответа не было. Так что сейчас, пожалуй, оставалось только порадоваться, что второй раз спрашивать некому.

Катя уже спала.

Фигура на троне подняла голову, и ее глаза вспыхнули в полумраке ненавистью, одно лишь касание которой едва не расплавило пластины доспеха на груди. По залу, раскалывая колонны, пробежала волна алого пламени. Крушитель вырвало из рук и отшвырнуло куда‑то в сторону, а самого меня протащило подошвами по полу полтора десятка шагов.

Астральный удар такой мощи раскатал бы в тонкую фольгу защищенную броней десантную баржу, и я лишь чудом удержался на ногах. В глазах потемнело, а во рту вдруг появился давно забытый сладковатый привкус.

Стражи – не люди. И все‑таки мы уязвимы – хотя бы против себе подобных.

– И это все? – усмехнулся я, стряхивая с перчатки остатки алых искр. – Что ж… Полагаю, просить тебя вернуться домой уже поздно.

– Собираешься читать нотации, Тарон? – Хрод впился в подлокотники трона черными узловатыми пальцами. – Ты мне не Отец!

– Старший брат, – отозвался я. – А это тоже что‑то да значит. И когда Отец вернется…

– Глупец!

Хрод запрокинул голову и расхохотался. Его гигантское тело тряслось и корчилось, будто собиралось прямо сейчас избавиться от остатков человеческой плоти и выпустить наружу то, чем стал мой брат. Под бледной кожей на шее – там, где она еще не успела смениться уродливой блестящей чешуей – шевелились то ли тонкие веревки мышц, то ли черви, уже готовые сожрать Хрода изнутри.

– Неужели ты еще не понял⁈ – прогремел он. – Отец оставил тебя! Навсегда оставил нас всех. И ты никогда не сможешь занять его место, ведь у тебя нет даже крупицы его мудрости, Воитель!

– Может, и так. Зато у меня есть сила.

Я вытянул руку, и Крушитель, выпрыгнув из‑под обломков, с лязгом ткнулся рукоятью в мою ладонь. Послушно лег в пальцы, будто и сам хотел поскорее закончить эту бесполезную болтовню.