Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Пауза. Она смотрела на меня, и я буквально видел, как за её глазами щёлкают шестерёнки, перебирая варианты. Настаивать? Отступить? Попробовать другой подход?

Потом что-то сместилось в её лице. Соблазнительница исчезла, и на её место пришла несчастная жертва. Глаза заблестели слезами, губы задрожали.

Быстрая смена масок. Впечатляет.

— Простите меня, — она прижала ладонь к груди, и голос дрогнул. — Я просто так устала бояться. Так устала быть одна.

Она снова села в кресло, сгорбилась, закрыла лицо руками. Плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Корсаков не остановится, — голос звучал глухо, сквозь пальцы. — Он самый влиятельный человек в округе. Все его боятся. Никто не встанет на мою сторону. Никто.

Она подняла голову. Слёзы текли по щекам, размывая остатки вечернего образа. В полумраке комнаты она выглядела маленькой, потерянной, сломленной.

— Единственное, что сможет его остановить — это статус, — продолжала Елена, и теперь в голосе появились просительные нотки. — Имя. Если кто-то достаточно важный публично встанет на мою сторону… он отступит. Не посмеет связываться.

Она посмотрела на меня с надеждой.

— Вы — наследник дома Морнов. Пусть… — она запнулась, подбирая слова, — … пусть в опале, но всё равно Морн. Великий дом. Древняя кровь. Если вы скажете при свидетелях, что я под вашей защитой… он испугается. Я знаю, что испугается.

Вот оно. Вот зачем всё это было. Вино, ночная рубашка, слёзы, прикосновения. Не благодарность и не страсть. Сделка.

Она хотела моё имя. Мой статус. Даже опальный, даже изгнанный — я всё ещё был Морном. А Морны не прощают обид тем, кто трогает их людей.

Умно. Цинично. И, если честно, я не мог её за это винить.

— Артём, прошу вас. — Она встала с кресла и подошла ко мне, положила ладони на мои руки. Прикосновение было другим — не соблазняющим, а умоляющим. — Я понимаю, что не имею права просить. Мы едва знакомы. Но вы — моя единственная надежда. Без вашей помощи я мертва.

Я смотрел на неё и думал.

Манипуляция? Безусловно. Она пыталась затащить меня в постель, а когда не вышло — переключилась на план Б. Расчётливо, холодно, профессионально.

Но при этом всё, что она рассказала о Корсакове, было правдой. Записки с мерзостями, домогательства, нападения — всё это происходило на самом деле. И завтра или через неделю он пришлёт новых людей, и в следующий раз ей может не повезти.

Марек говорил, что она что-то скрывает. Наверняка так и есть. Но разве это значит, что нужно бросить её на растерзание?

В конце концов, я не святой и тоже получать выгоду.

Если помогу ей — получу союзника. Благодарного, обязанного мне. В моём положении союзники на дороге не валяются. А ещё — информацию. О местных раскладах, о Корсакове, о том, как устроена жизнь за пределами столицы.

Если не помогу — уеду завтра утром и забуду о ней через неделю. А она, скорее всего, умрёт. Или хуже… женится.

— Хорошо, — сказал я. — Я помогу.

Её лицо вспыхнуло надеждой.

— Правда? Вы серьёзно?

— Да. Но с условием.

— Любое условие, — она сжала мои руки крепче. — Всё, что угодно.

— Никакой войны. Никакой большой крови. Я не буду устраивать резню ради чужих земельных споров. Если моего слова и имени хватит, чтобы он отступил — хорошо. Если нет — я уезжаю, и вы решаете проблему сами.

Она кивала так быстро, что я испугался за её шею.

— Не будет войны, обещаю. Просто встаньте рядом со мной, когда он придёт. Просто скажите, что я под защитой дома Морнов. Этого хватит. Я знаю, что хватит.

Она порывисто обняла меня, прижалась всем телом — и я отчётливо почувствовал её грудь сквозь тонкий шёлк халата. Мягкую, упругую, тёплую. Халатик почти не скрывал ничего, и она это прекрасно знала.

Благодарность благодарностью, а про свой главный козырь она не забывала даже сейчас.

И вот скажите мне, зачем я такой умный? Нормальный семнадцатилетний парень на моём месте уже стаскивал бы с неё этот халатик, а утром уехал бы довольный и счастливый. Все в выигрыше: она получила защитника, он получил красивую женщину на ночь. Честный обмен, никто никого не обманул.

Но нет. Мне же надо копаться, анализировать, подозревать. Пятьдесят четыре года в прошлой жизни научили видеть подвох даже там, где его, может, и нет. Профессиональная деформация, чтоб её.

Тем временем Елена отстранилась, поправила халат и пошла к двери.

— Спасибо, — сказала она, обернувшись на пороге. — Вы не представляете, как много это для меня значит.

Дверь закрылась.

Я остался один в комнате, где всё ещё висел запах её духов, и смотрел на закрытую дверь.

Итак, подведём итоги вечера. Отказал красивой женщине в сексе. Согласился влезть в чужие разборки с местным бароном-психопатом. Нажил себе проблем на ровном месте, хотя мог просто уехать утром и забыть обо всём этом, как о дурном сне.

Блестяще, Артём. Просто блестяще. Твой талант усложнять себе жизнь не знает границ.

Марек точно скажет, что я идиот. Что дал себя втянуть, что она мной вертит, что здесь за километр несёт подставой. И он, скорее всего, будет прав. Старый волк обычно прав в таких вещах.

Но с другой стороны — что я терял? Пару дней? Возможность спокойно доехать до академии? Подумаешь, великая жертва. Зато приобретал союзника, информацию, опыт местных реалий.

И, может быть, шанс набить морду человеку, который пишет женщинам записки о том, что именно с ними сделает.

Нет, я и сам не святоша — в прошлой жизни случалось отправлять дамам сообщения, от которых они краснели и хихикали в трубку. Но там была маленькая разница: они сначала давали понять, что не против. А этот ублюдок, судя по всему, путал «нет» с «уговори меня получше».

Я задул свечу и лёг на кровать, не раздеваясь. Уставился в потолок, прокручивая в голове весь этот безумный день. В какой-то момент мысли начали путаться, расплываться, и я провалился в сон.

Казалось, прошло минут пять.

Проснулся я от ощущения, что мир решил устроить мне персональный ад.

Крики снаружи. Топот копыт по брусчатке. Собачий лай — истеричный, надрывный, такой, каким собаки заходятся, когда чуют что-то очень плохое. Много копыт. Много голосов. Лязг металла.

Прекрасно. Чудесно. Именно так я мечтал начать утро.

Я вскочил с кровати и метнулся к окну, но ставни были закрыты, и я видел только полосы рассветного света в щелях. Снаружи кто-то отдавал команды резким, лающим голосом. Скрип ворот, ржание лошадей, топот множества ног.

Сколько их там? Десять? Двадцать? Судя по шуму — целая армия. Или очень шумный десяток.

Дверь распахнулась без стука.

Марек. Одетый, при оружии, лицо как из камня высечено. За все дни пути я ни разу не видел его таким напряжённым. Даже когда резались с наёмниками, он выглядел расслабленнее.

— Наследник, — голос хриплый, отрывистый. — Корсаков. Он здесь.

Ну конечно. Кто же ещё. Вселенная явно решила проверить, сколько приключений я могу переварить за сутки.

Что ж, пора взглянуть на этого барона-психопата вживую.

Глава 6

Без права отступить

Я отодвинул засов на ставнях и распахнул их настежь.

Утренний свет ударил в глаза, и несколько секунд я просто моргал, пытаясь разглядеть хоть что-то. Потом картинка прояснилась, и я присвистнул сквозь зубы.

Двор был забит людьми.

Не пять и не десять — я насчитал больше тридцати всадников, выстроившихся полукругом перед главным входом. Одинаковые кожаные доспехи, одинаковые плащи болотно-зелёного цвета, одинаковые угрюмые физиономии людей, которых подняли ни свет ни заря ради чужих разборок. Построение чёткое, с понятной иерархией — кавалерия в центре, пехота по флангам, пара арбалетчиков чуть в стороне.

Да тут целая армия. Пусть и небольшая.

— А это кто там с бумагами стоит? — я кивнул на тощего мужичка в сером мундире, который топтался на отшибе от основной группы. В руках он сжимал кожаную папку и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю.