Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

Она помолчала, давая присутствующим соединить всё в единую картину.

— Итак, господа присяжные, у нас есть ребёнок, изолированный от семьи, от образования, от общества. Как бы мы ни назвали этот акт «заботой», «переменой места жительства» или… Изгнанием — его суть от этого не меняется. Это и есть та самая враждебность, о которой говорит закон.

Присяжные посмотрели друг на друга. Кто-то безмолвно спрашивал: «Как тебе? А ты что думаешь?», но большинство из них ждало продолжения. Сильнее всего расчувствовались женщины, мужчины остались непреклонны.

Жена купца промокнула платком глаза и взглянула на меня самым что ни на есть материнским любящим взглядом. Таким, что даже стало как-то неловко. Как будто всё, что говорила Марина, это не про меня, а про какого-то другого Владимира.

«Одного у неё не отнять — внимание держит и язык без костей».

Я продолжил слушать вместе с остальными. После того как она сделала вид, что перекладывает бумажки, Троекурская снова вышла в центр.

— Но что же делает человек, столкнувшись с такой враждебностью? Он либо ломается, либо становится сильнее. Владимир Черноярский не просто выжил. Он преуспел. И сегодня он требует признать его право на наследство как по рождению, так и по своим деяниям. Ему проложили дорогу труд, талант и верность Российской империи.

Здесь я немного отвлёкся, успев занести в «Картотеку» вышедшего незаметно из зала заседания журналиста. Нужно будет всех проверить, что они знают о моей матери.

— Давайте взглянем на достоинства моего доверителя. Кто он сегодня? Владимир Черноярский — воин, не понаслышке знающий, что такое честь и долг. Как руководитель отряда витязей он очищал Межмирье от чудовищ, неся реальную, измеримую пользу. Его героизм во время экспедиции в «Красный-34» был отмечен ротмистром Оболенским. Вот его свидетельство о доблести истца с подписью и печатью.

Марина передала судье документ и дождалась, пока тот не пройдёт дальше по рукам присяжных. Я заметил, как капитан гвардии задержался на изучении печати, а потом поднял на меня взгляд. Он не подал никаких знаков, но я заметил, что в его глазах и в целом в позе что-то смягчилось. Но это ничего не значило — ему заплатили.

А вот одобрение священника — другое дело. Святой отец довольно погладил бороду, но не спешил на чрезмерное проявление эмоций.

— Владимир Черноярский — первооткрыватель и покровитель учёных. Его сотрудничество с Русским Географическим Обществом и экспедиционным корпусом — не просто строчка в биографии. Благодаря ему были открыты пять новых миров, а также расшифрован язык пигмеев из «Серого-18», что произвело сенсацию в научном сообществе! Убедитесь в этом сами, — она опять поделилась с судом бумагой с печатью и авторитетными подписями.

Вот здесь заинтересовался уже естествоиспытатель. Он даже специально напялил свои болтающиеся на цепочке очки, чтобы получше разглядеть документ, а потом удостоил и меня оценочного взгляда. Губы задумчиво сжались, и он отвернулся.

— Отряд бастарда, — сделала она упор на уничижительном термине, — в кратчайший срок стал лидером в поставках хронолита среди всех независимых витязей! Благодаря ему Ростовское графство получит лучшее финансирование, чем годом ранее. Это говорит о нём как о патриоте, чьи интересы неразрывно связаны с могуществом нашего государства. И прошу также отметить, мой доверитель недавно достиг жёлтого ярлыка. Это вам не какой-то там поощрительный допуск, а результат острого ума и безупречной лояльности. Империя доверяет ему опасные исследования.

Про моё повышение, кстати, ещё мало кто знал. Это вызвало спонтанное обсуждение и отвлекло судью.

— Тишина в зале, — попросил он, стукнув молоточком. — Покажите всем ярлык, господин Черноярский, — потребовал судья.

После того как я встал с поднятой рукой и продемонстрировал жëлтые ремешочки, ни у кого не осталось сомнений в достоверности слов моего адвоката.

— Отлично, продолжайте, госпожа Троекурская.

— Владимир Черноярский — лидер и управленец. Под его непосредственным командованием находятся 63 человека. Он не просто нанимает их — он ведёт за собой. И он созидатель. На своих законно приобретённых землях в десять тысяч гектар, он возвёл не какой-то там особняк для отдыха, как это сделали бы другие на его месте. Он основал поселение, которым мудро и справедливо руководит. Он уже сейчас исполняет обязанности барона — защищает, управляет, строит. И делает это блестяще. Вот всепокорнейшее прошение с подписями всех служащих и работных людей из его владений, — Марина снова вытащила документ и протянула судье.

«Когда она успела собрать подписи?» — удивился я.

Она будто фокусник вытаскивала из ниоткуда бумаги, о существовании которых я узнаю вместе со всеми.

Между тем она продолжила хвалебную оду, понятно для чего составленную: эта часть речи касалась обоснованности моих притязаний на баронский титул.

— Владимир Черноярский — благородный муж. Его состояние — не результат спекуляций или ростовщичества. Оно нажито честным трудом и воинской доблестью. Итак, господа присяжные, что мы видим?

Она ходила взад вперёд, активно жестикулируя, каждым словом донося до суда нашу позицию.

— Мы видим человека, которого лишили семьи, но он создал её сам — из своих сподвижников. Мы видим человека, которого лишили образования, но которого империя сочла достойным для ведения общих дел. Мы видим человека, на чью жизнь покушались, но который стал защитником. Закон, дающий ему право на половину феода, не создаёт нового барона из ничего. Он лишь признаёт существующее положение вещей. Владимир Черноярский уже давно барон в своих правах, обязанностях и заслугах. Он просит у этого суда лишь одного: чтобы вы признали это официально и положили конец многолетней несправедливости. У меня всё, Ваша честь.

Ей достались самые настоящие аплодисменты, причём даже от моих соперников-баронов, в том числе и от моего отца. Тот издевательски улыбался и переговаривался со своим адвокатом. Марина прошлась и села рядом со мной, расправив юбку. Я заметил, как чуть подрагивали её ладони, и шепнул девушке.

— Это было самое длинное признание в любви, которое я слышал.

— Опять твои дурацкие шутки, — огрызнулась она, и я понял, что не к месту это сказал.

— А если серьёзно, это было потрясающе.

— Правда?

— Задала им жару, — улыбнулся я, и девушка чуть оттаяла.

Судья громко откашлялся, намекая, что заседание продолжается.

— Благодарю госпожу Троекурскую. Слово предоставляется представителю ответчика, господину Аристарху Марковичу Кривцову.

Адвокат Черноярского-старшего поднялся с места с театральной медлительностью, словно король, восходящий на трон. Перед тем как начать, он снисходительно сделал лирическое отступление, с отеческой заботой глядя на Троекурскую.

— Марина Васильевна, от всей души рад за вас и поздравляю с адвокатским дебютом. Это было выше всех похвал. Первое выступление и такая горячая защита… Вы напомнили мне меня в молодости. Такой же пылающий жаждой достижений юнец: глаза горят, сердце готово выпрыгнуть, костьми лягу, но ни пяди не отдам… — он издал что-то вроде тёплого смешка и поправил галстук. — Но теперь вернёмся в реальность.

Я увидел, как Марина напряглась, понимая, что этот старый хрыч дешёвой манипуляцией пытается обнулить её репутацию. Положив на её ладонь свою, я привлëк внимание. Глаза девушки расширились. Я коротко кивнул, чтобы не переживала, и, если честно, думал она отберёт руку, но Троекурская не стала этого делать.

— Милостивый суд. Господа присяжные. Мы только что выслушали весьма… трогательную сказку. Сказку о невинном страдальце, которого, если верить моей коллеге, мир не видел со времён первых мучеников, — в зале раздались смешки и редкие хлопки. — Но правосудие вершится не на основе сказок, а на основе фактов. И первый, самый главный факт, который нам пытаются подменить — это сама природа отношений между отцом и сыном.

Кривцов остановился, давая своим словам осесть в сознании слушателей.