Король замолк.
Я соображал, чего же он от меня ждет.
— И к тому же, — вдруг продолжил монарх, — с тебя я подозрений не снимаю. К сожалению, либо ты труп, либо не доверяешь никому.
— Так как же мне быть? — я растерялся. — Самому найти виновника этих слухов или сразу мятежника? Может быть, никто и не собирался устраивать переворот!
— И такого варианта не исключаю, — покладисто согласился король, — а твое предложение мне нравится. Докажи, что не ты против меня лелеешь коварные планы. Заодно подумай, все ли гладко в твоих владениях? Может быть, там и зреет зерно раздора?
— Мое зерно пока не зреет, а гниет, — вздохнул я, вспомнив проблему Медлевила.
— Что случилось? — обеспокоился король.
Действительно, если какое-то из владений испытывает нужду, с него не взять налога в полной мере.
А может быть и помогать из казны потребуется.
— В Медлевиле жалуются на порчу собранного урожая, — признался я нехотя, — и винят в этом якобы не до конца доведенный обряд с правом первой ночи.
— Ну-ка, ну-ка! — Адамант подался вперед, жадно меня слушая. — Этот Медлевил… там кто сейчас наместник? Не старый ли Эшбен?
— Он, — подтвердил я.
— Ну тогда понятно дело, какое ему право первой ночи! Он поди вставной челюстью самостоятельно двинуть не может, не то что мужским органом.
— Такое дело… в этом году он уступил право мне.
— Хм! А молодая жена была хороша и невинна?
Король чуть руки не потирал, настолько ему эта тема оказалась интереснее мятежа.
— Очень аппетитная, — подтвердил я, — и невинная, конечно же.
— А ты хорошо постарался?
— Как уж смог.
Мне не хотелось признаваться королю, что я проигнорировал свои обязанности владыки герцогства и пренебрег прекрасным женским телом в своей постели.
— Ваше Величество, неужто и вы придаете значение этим древним предрассудкам?
— Предрассудкам? — лицо короля вытянулось. — Мальчик мой! Грешно так рассуждать о магии природных сил. Да, право можно не использовать вовсе. Если, например, наместник преклонного возраста, как в случае Медлевила, он может взять девицу и провести время за беседой, скажем. Тогда порча запасов будет естественной, как и при обычных условиях, безо всякого волшебства. Но если он официально уступит свое право, его примут, но не воспользуются… тогда духи плодородия могут сильно разозлиться. Наш мир полон магии, сынок. Нельзя это отрицать и относиться к традициям с небрежением.
— И что теперь? — я ужаснулся. — Несчастный Медлевил сгниет?
— Отчего же? — хмыкнул король. — Ты ведь не отказался от девицы? Или, может, по-мужски устал, утомленный гуляниями и плохо постарался?
Возмутительно, что с кем-то приходится обсуждать свои постельные дела. Даже если это глава королевства.
— Ну я не знаю, насколько природные силы остались мной довольны. А если, допустим, повторить? Или это действует только в праздник Урожая?
— Вот этого не знаю, — король пожал мощными плечами, — не сталкивался с подобным. Да и мелочи это по сравнению с заговором против правителя. Если уж тебя заботит процветание Медлевила, посоветуйся со жрецом храма Осенней богини. Он точно должен знать, надо ли тащить девицу в постель повторно. Как по мне, это в любом случае приятное действо, но станет ли от того лучше урожаю…
Я почувствовал облегчение уже потому, что понял — слухи о мятеже не связаны с тем, что происходит в Медлевиле. Так что наш маленький секрет с Арлин ни при чем. Но совет от жреца получить стоит.
— Можешь гостить у меня в имении до вечера, — король подвел итог нашей с ним встречи, — а потом… даю тебе две недели, чтобы разобраться, кто опорочил твое имя. И есть ли против меня заговор.
— Но… как же дознаватели, службы безопасности? — удивился я.
— Они этим тоже будут заниматься. Но ты ж понимаешь — если заговор обширный, то и моих следователей могли подкупить. А у тебя, мой милый Максвелл, собственный зад подгорает и ты будешь особенно стараться узнать правду, не так ли? Так что, на твои усилия я рассчитываю более всего прочего.
— А если я не достигну успеха за две недели? — решил уточнить главное.
— Сядешь в острог вместе с Хатлером до окончания следствия, — король вздохнул, — пойми, слишком долго ожидать результата я не могу. Проще будет устранить вас обоих.
8.4
Арлин
Я боялась слишком расслабиться и настороженно принимала те уют и уважение, что предоставляли мне в имении герцога.
Все казалось, что вот-вот прибежит Лавайя и крикнет нечто вроде: “Самозванка! Ведьма! Не приближайся к нашим погребам!”
Но пока она только демонстрировала гостеприимство.
Конечно, не все обитатели дворца были такими церемонно-вышколенными, как старшая горничная.
Несколько раз я ловила на себе любопытные взгляды. Наверняка, меня обсуждали где-то на кухне или в прачечной.
Но при этом, мне показали роскошный герцогский сад в пышном осеннем убранстве и музыкальную комнату, где можно было выбрать себе один из инструментов. Я играла на клавесине, за ним и провела несколько часов, приводя мысли в порядок.
Бежать смысла не было.
Герцог все же дал надежду на правосудие, пусть и в своей циничной манере.
А его рассуждения о моем неудачном браке все же заставили задуматься.
Действительно, Мартин не любил меня, а Орелии я нужна была как довесок к своему пусть маленькому, но имению.
Увы, по нашим законам на развод может подать только муж. А он, кажется, намерен надо мной еще поиздеваться и в тюрьму посадить.
С тревогой я ожидала возвращения герцога. И в то же время, с надеждой. Он казался мне мужчиной резким, но не чуждым справедливости.
Вдруг да придумает, как выйти из нашей щекотливой ситуации с наименьшим уроном.
Пока же, чтобы отвлечься, осваивалась в Ремтилленском дворце.
Ремтиллен — и название личных угодий герцога Максвелла Коллина, и деревеньки, которая эти угодья обслуживала.
На второй день моего пребывания во дворце, в просторных коридорах которого я уже трижды успела заблудиться, прибылиа Шерра с готовым платьем и бельем.
Лавайя не преувеличивала, меня и правда приодели.
Я чувствовала себя барышней из богатой семьи. К роскоши можно быстро привыкнуть, а не надо бы.
Но я ничего не могла поделать, нежная ткань белья так приятно ощущалась кожей!
Вторую ночь во дворце я уже перенесла спокойнее, наконец-то выспалась без того, чтобы ворочаться и поминутно открывать глаза. Поэтому и с утра выглядела куда свежее.
Позавтракав, отправилась погулять в саду. С погодой мне повезло, ветерок играл с листьями деревьев, еще даже не полностью желтых. Светило было таким ярким, что сотни “зайчиков” отражались от поверхности старого пруда.
Пройдясь по аллее, я присела отдохнуть у воды, любуясь уточками, резво скользящими по зеркальной глади.
Позади меня была дорожка для прогулок.
Неожиданно послышался хруст подошв по гравию и мелодичный женский голос.
— Рашбер, почему ты не можешь сказать, когда прибудет Макс?
— Потому, эрна Шардон, что и сам того не знаю. Его светлость вызван к королю Адаманту, и никто не знает, насколько задержится.
— А мне кажется, что-то скрываешь! — голосок стал капризным. — Думаешь, я обидела твоего хозяина и поэтому со мной не стоит говорить?
— Уверяю, эрна Шардон, отношения моего эрмина — целиком его дело.
Голос дворецкого Рашбера оставался бесстрастно-доброжелательным.
Кто такая эта Шардон?
Безумно хотелось обернуться и посмотреть на нее.
Судя по голосу, она молодая и красивая. И наверняка холеная барышня.
Эти двое остановились чуть ли не за моей спиной, продолжая беседу, а я надеялась, что моя шляпка не торчит поверх высокого резного изголовья лавки.
— И про какую гостью твердят в Ремтиллене? — продолжала неведомая мне посетительница. — Уж не она ли сейчас вжимает голову в плечи?
Так, на посмешище я выставляться не хочу. Хватит с меня.
Поднявшись, я повернулась к беседующим.
