Системный рыбак 6 (СИ) - Шиленко Сергей

Она не поверила. Искала ещё двадцать лет, потом тридцать, потом сто. На каждом новом задании, в каждом новом городе или деревне её ухо выхватывало из толпы это короткое, двухбуквенное имя. Встречала Ивов-торговцев, крестьян, одного Ива-пьяницу и даже Ива-монаха. Все оказались не теми. Чужими.

И вот, прошло уже триста лет. За это время она доросла до статуса второго лица секты, и одинокий браслет на запястье был единственным, что осталось от той девчонки, которая когда-то пыталась прорваться на третью ступень, чтобы избежать ненавистного брака.

Она снова посмотрела в небо.

Облака плыли лениво, белые, как и его нить.

«Не будь дурой,» — сказала себе та часть, которая была суровым заместителем патриарха. — 'Ив это обычное имя. На каждый миллион человек приходится сотня Ивов. Этот наверняка очередной крестьянин с ножом в руке и пустой головой. Тот Ив давно мёртв.*

«А если нет?» — спросила другая, что до сих пор носила браслет.

Пауза затянулась.

Саламандеры переглядывались. Буря, которую они ожидали, не обрушилась, и эта неопределённость пугала их больше любого гнева. Глава семьи смотрел на неподвижную фигуру в кресле и не мог понять, что происходит за этим красивым, непроницаемым лицом.

Он истолковал молчание по-своему.

— Всё! — старик развернулся к Каю и отвесил внуку увесистый подзатыльник, от которого голова парня мотнулась вперёд. — Видишь, что ты натворил своим безмозглым упрямством⁈ Загубил будущее семьи! Из-за какого-то ресторана! Из-за какого-то Винтерская!

Кай стиснул зубы и промолчал. На его скуле дёрнулся желвак, но он голову не опустил.

В этот момент старейшина улыбнулась.

Это было настолько неожиданно, что глава осёкся на полуслове, будто ему перекрыли кислород. Улыбка у женщины была мягкой и чуть рассеянной, совершенно не подходящей к ситуации, и её статусу.

Даже если это очередная пустышка, подумала она, даже если этот деревенский Ив окажется просто мальчишкой с чужим именем, она должна увидеть его лично. Иначе следующие триста лет будет грызть себя за то, что пролетела мимо и не проверила.

— Закрытие долгов, — заговорила она, и семья Саламандер замерла, ловя каждое слово, — это фундамент праведного пути. Нет ничего опаснее для культиватора, чем оставленное без внимания обещание. Небо запоминает каждое, и тем, кто пренебрегает ими, оно может перекрыть путь навсегда.

Кай поднял голову, и в его медных глазах забрезжило что-то похожее на надежду.

— Поэтому, — старейшина хлопнула ладонями по подлокотникам и поднялась одним текучим движением, от которого полы одеяния взметнулись и опали, а юные братцы Саламандер синхронно отвели взгляд, потому что смотреть прямо было физически невозможно без последствий для кровяного давления, — Ты отправишься в ресторан. И я лично сопровожу тебя туда.

Кай моргнул.

Лина моргнула.

Весь двор моргнул синхронно, как организм с общей нервной системой.

— Но, — она подняла палец, и ноготь на нём блеснул, как наконечник стрелы, — если еда в этом заведении окажется дрянью, я сожгу его дотла. А тебя определю кочегаром в купальни на всю жизнь. Будешь лопатой уголь кидать до старости лет.

Лицо Кая совершило сложнейшее путешествие от облегчения к ужасу и обратно, не задержавшись ни в одной точке достаточно долго, чтобы назвать это выражением.

Он не знал, радоваться ему или начинать мысленно составлять завещание, потому что Ив, конечно, готовил как бог. Но гарантировать, что деревенский ресторан удовлетворит вкусовые сосочки заместителя патриарха, было бы самонадеянностью, граничащей с безумием.

Да и наказание стать кочегаром в купальне тоже звучало как-то странно.

— Благодарю вас, старейшина, — выдавил он.

— Показывай дорогу, — Беллатрикс шагнула к нему, и он ощутил, как его тело подхватила чужая сила, мягко, но неотвратимо оторвав от земли.

Камни двора дрогнули, жар усилился, и за спиной женщины развернулись крылья, полыхнувшие белым, слепящим пламенем, которое было горячее полуденного солнца.

— Старейшина! — глава Саламандер шагнул вперёд, вытянув руку. — Позвольте хотя бы…

Поздно.

Огненная комета рванулась в небо, унося с собой рыжеволосую женщину и бледного юношу. Ударная волна жара прокатилась по двору, опалив кусты и оставив на плитах дымящийся след. Через мгновение она была уже далеко, яркая точка на фоне синевы, стремительно уменьшающаяся в направлении реки.

Глава семьи Саламандер стоял посреди растрескавшегося двора, запрокинув голову.

— Вторая по силе практик одной из сильнейших сект континента, — пробормотал он. — только что полетела… есть в деревенский ресторан?

Четыре часа спустя дверь кухни скрипнула.

В проёме стояла Эмма. Мокрые до локтей руки, перепачканный фартук, косички расплелись окончательно, а на лице застыло выражение, которое я видел у официантов в разгар новогоднего банкета на четыреста человек.

— Ив, — она произнесла тихо, словно боялась, что её голос что-то обрушит. — Там… люди.

— Какие люди?

— Их очень-очень много. Я выглянула на террасу, а они стоят. По всей улице. И ещё подходят, и все спрашивают про открытие. Что им сказать?

Я обвёл взглядом кухню. Корзины с нарезанными бутербродами заполнили стойку. Три десятка пирогов с румяной корочкой остывали на решётках. Бочонки с элем стояли за стойкой. Травяной чай был заварен в огромных глиняных чайниках, и от них тянулся запах мяты, шалфея и чего-то ещё, что Сара добавила из своих травниц.

Всё было готово.

Осталось только проверить главное блюдо.

Я подошёл к третьему котлу. Тестяной шов потемнел до глубокого коричневого и растрескался паутиной мелких трещин. Как и должно быть.

Взял нож и провёл лезвием по затвердевшему тесту. Корка раскололась с сухим хрустом и отпала кусками. Я поддел крышку полотенцем и приподнял.

Из-под чугуна вырвалось облако пара, плотное, белое, и запах ударил по кухне тёплой волной. Карамель, мёд, томлёные овощи и что-то ещё, глубокое и сладковатое, что рождалось только под давлением. Он поднимался к потолку, обтекал балки, заполнял углы, и кухня на мгновение стала похожа на баню, навевая мне воспоминания о кочегарке…

Неля застыла с пирогом в руках. Мира шумно сглотнула. Густо вытянул шею, приподнимаясь на цыпочках.

Я заглянул внутрь.

Кубики овощей превратились в полупрозрачные янтарные самоцветы. Они плавали в густом золотом сиропе, сохранив чёткие грани, но приобретя особую мягкость, которая бывает только у сливочного масла, забытого на столе. На дне котла собиралась тёмная, насыщенная карамель.

Я зачерпнул ложкой. Кубик корнеплода не развалился и не превратился в кашу, хотя и подрагивал, как живой. Отправил его в рот.

Прикрыл глаза и почувствовал как густой многослойный вкус накатывает на язык приливами и отливами. Точь в точь как и планировал. М-м-м…

Несколько секунд спустя я открыл глаза.

Кухня смотрела на меня. Девять лиц, считая кота, и каждое ждало вердикта.

Я снял фартук и повесил его на крючок у двери.

— Пора открывать ресторан.

Глава 7

Шесть часов вечера. Солнце ещё висело над холмами, янтарное и тёплое, как первый глоток медовухи после долгого дня.

Ив стоял у распахнутых дверей вместе с Эммой. Девочка вцепилась в его руку и испуганно смотрела на толпу, заполнившую улицу и террасу. Она пыталась посчитать гостей но у неё это ни как не получалось.

— Их так много, — прошептала она.

— Это хорошо, — ответил Ив. — Значит, не зря готовили.

Он сделал шаг вперёд, и голоса затихли.

— Добро пожаловать в «Ресторан у Реки»! — Ив перекрыл гул толпы негромким, но ясным голосом. — Сегодня мы открываемся в честь Праздника Меры. Вход пятьдесят монет. Как и было обещано, первая кружка эля за счёт заведения.

По толпе прокатился одобрительный гул. Пятьдесят монет были ценой приличной, но бесплатная выпивка перевешивала любые сомнения. Музыканты ударили по струнам и толпа хлынула внутрь.