Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ) - Коваль Дарья

— Мы что-то празднуем? — спросила невольно.

Просто потому, что я же помнила о том, как адмирал сказал вчера, что это военный корабль и никаких излишеств здесь обычно не бывает. А тут… даже кувшинов с соком, и то сразу несколько — апельсиновый, грейпфрутовый, грушевый и томатный, каждый приглашающий попробовать свою солнечную свежесть. А перед ними — маленькие вазочки с медом и вареньем.

И это я только на первый взгляд определила, особо не разглядывала всё, что там ещё есть!

— Младший офицер Леджер является племянником одного из наших коков. Они все очень признательны тебе за то, что ты его спасла. Впрочем, как и весь экипаж линкора, — усмехнулся адмирал, отодвинув для меня стул.

— Они что, не в курсе, что изначально он пострадал как раз из-за меня? Если бы не я, то и спасать бы никого не пришлось, — пожала плечами, устраиваясь на стуле.

И конечно же первым делом взялась за кофейник.

— Если бы не ты, он мог бы погибнуть в любое другое мгновение. Гратхааров было слишком много. Я не успел обезвредить всех достаточно быстро, — не согласился со мной Аэдан, перехватывая кофейник из моих рук, наполняя белоснежную фарфоровую чашку.

Поставила себе мысленную зарубку о том, что крылатых тварей называли Гратхаары. Но вслух сказала не совсем о них:

— Младший офицер Леджер сказал, что это кронпринц, — сжала в руке фарфоровую чашку с кофе, посмотрев на адмирала в поисках подтверждения.

— Очевидно, его высочество не захотел мириться со своим поражением, — по-своему согласился он со мной, больше занятый тем, чтобы наполнить мою тарелку всем до чего только дотянулся, помолчал немного, выдержав короткую паузу, а затем добавил с насмешкой: — Я бы на его месте тоже не смирился.

— Это потому, что я маг жизни? — тоже усмехнулась.

— И потому в том числе, — кивнул адмирал.

Уточнила бы, что именно он подразумевал под этим, поскольку лично я не поняла, но с языка слетело другое:

— Ты поэтому сказал, чтобы я больше не пользовалась своим даром?

Если учесть, что Сиенна Анабель именно это всю жизнь и так делала без всяких прямых запретов, а Елена Чернова в моём лице магией и вовсе никогда не обладала, то в принципе не велика потеря. С одной стороны. Но с другой… А если возникнет ситуация, где этот дар может спасти ещё чью-нибудь жизнь? Важную и ценную жизнь.

— Нет, не поэтому, — поморщился Аэдан.

— Тогда почему? — пытливо уставилась на него.

А он тоскливо поморщился.

— Ты должна что-нибудь съесть, — напомнил.

И только после того, как я глотнула несколько глотков терпкого горячего напитка без сахара, а потом отправила себе в рот ломтик круассана, сдобренный мёдом, всё же продолжил, ответив на мой вопрос:

— Способность вдыхать жизнь — редкий и очень ценный дар. Но чтобы вдохнуть в кого-то жизненные силы, требуется их откуда-то взять. Ты вдохнула в Леджера свою жизнь, Сиенна Анабель. Именно поэтому ты чуть не умерла. Нам всем очень крупно повезло, что я маг смерти, мой дар отбирать жизнь, а мы с тобой связаны союзом единства, освящённым пред ликом всех Пресвятых. Если бы это было не так, ты бы погибла, и я ничего не смог сделать. Вот по какой причине я запрещаю тебе использовать свою силу. Ради твоего же блага.

Сказал, как отрезал. И замолчал, демонстративно сосредоточившись исключительно на завтраке. Кромсал всё то, что успело попасть на тарелку перед ним, снова и снова, на мельчайшие порции с какой-то особо мрачной решимостью. Кажется, снова злился. Вполне возможно, на меня. Потому и не стала больше ничего у него уточнять. Лишь сделала вывод, что теперь понятно, почему Пресвятые решили, что я и Аэдан идеально друг другу подходим. Маг жизни и маг смерти. Как говорится, инь и янь. Противоположности. Как и понятно то, почему кронпринц Арденны настолько был заинтересован во мне.

Непонятно только, с чего адмирал Арвейн решил, что герцог Рэйес тоже был против, чтобы его дочь использовала свою силу. Он ведь с ним не общался. Но, как подумала, так и вспомнился опять злосчастный залетевший в спальню ворон. И правда ведь запретил. Скрыл истинную суть дара даже от собственной дочери.

Потому что этот дар ценный и редкий, как сказал Аэдан Каин?

Очевидно, посол знал уже тогда, к чему это может привести. И привело в итоге. Правда лично мне грех было жаловаться. Защитник мне попался, хоть и временами своенравный, зато совершенно точно с большим сердцем. Защитник, который не только терпеливо дождался, когда я тоже закончу завтракать, но и удостоверился в том, достаточно ли я по его мнению съела.

— Несколько месяцев таких завтраков и я стану настолько широкой, что даже твой мундир на мне не застегнётся, — проворчала, поднимаясь из-за стола. — Что тогда делать будешь? — дополнила провокационно.

Но провокация сработала каким-то абсолютно неправильным способом. Потому что вместо того, чтобы покаяться передо мной за свою чрезмерную опеку, супруг коварно и с явным предвкушением ухмыльнулся, после чего снисходительно сообщил мне, поймав мою ладонь:

— Через несколько месяцев ты и без всяких завтраков станешь намного шире, так что я заранее к этому готов. И даже приму в этом непосредственное участие, — сжал мою руку в своей крепче.

Каюсь, до меня не сразу дошло, к чему он это сказал. Сперва пришлось прикинуть варианты, при которых женщина реально становится намного шире. Если не переедание тогда… что? На ум приходили только резкие изменения гормонального фона. А они случаются у нас… когда? Первый подсунутый разумом ответ начинался на букву «Б», но мои губы почему-то сложились в несуразное:

— О…

Как слетело с губ, так я и зависла, почему-то стремительно смущаясь под пристальным мужским взглядом. Спасибо, никаких новых комментариев от адмирала не поступило, и мы спокойно покинули главную палубу. А вскоре и сам линкор. И если в Арденне путь до порта мы преодолели верхом, то путь из порта Крез-д'Ор предстояло проехать в фаэтоне. Мой непреклонный в своей заботе адмирал решил, что я недостаточно окрепла для прежнего вида путешествий.

Тут он, кстати, был прав.

Снова.

Ибо я позорно уснула буквально в течении первых минут, как только оказалась внутри небольшого мерно покачивающегося при движении пространства, украшенного высококачественным деревом. Сиденья были обиты кожей глубокого бордового оттенка и в целом не являлись особо мягкими, но я всё равно закрыла глаза и забылась, выпала из реальности, едва прислонилась лбом к мужскому плечу. А проснулась лишь в тот момент, когда фаэтон затормозил, потому что мы прибыли.

Поместье оказалось… целым замком!

Выстроенный из чёрного гранита, с множеством изящных башен со шпилями, увенчанными флюгерами и каменными горгульями, эта громадина выглядела настолько внушительно, что я поначалу даже растерялась, зачем-то начав считать количество узких витражных окон, в обрамлении декоративных каменных наличников, попадающихся взгляду. Наверное, всё потому, что, едва мы выбрались на улицу, там и остались, пока Аэдан хмуро оглядывал округу.

Что именно его вынудило так отреагировать?

Возможно, тот факт, что фаэтону не удалось подъехать достаточно близко, потому что подъездная аллея была занята другим транспортном. Судя по всему, в поместье были гости. И было их немало. О том же свидетельствовали и отдалённые отголоски музыки, доносящиеся с той стороны, где в сгущающихся сумерках виднелись очертания сада, подсвеченные массивными синими фонарями.

— Что-то не так? — не смогла не спросить, уловив его состояние.

Ответа не получила. Супруг едва заметно поморщился, затем резко выдохнул, несколько секунд бездумно смотрел прямо перед собой буквально в никуда, а затем стремительно развернулся к одному из прибывших вместе с нами сопровождающих. Их было всего двое. И оба не носили мундиры, кажется, вообще не были военными, но их выправке любой позавидовал бы, едва адмирал Арвейн к ним обратился:

— Найдите господина Рудберга. И поскорее.