Добродетель злодейки. Том 1 - Jin Bae Hee

Боже мой. Слова, предназначенные Лераджии, обращены ко мне. Если бы Лераджия узнала, она бы, наверное, схватилась за голову и упала в обморок.

Я тотчас подробно вспомнила сцену из книги, ведь это был очень важный момент, когда между героями начала зарождаться любовь.

Они окружены густой зеленью дворцового сада. Игривый свежий ветерок развевает их волосы. Изана пристально изучает Лераджию. Лераджия тоже внимательно его рассматривает. Между ними царит теплая атмосфера.

Что же там ответила Лераджия?

Вспомнив ее ответ, я сказала Изане:

– Хорошо. Я попробую.

Изана кивнул.

– Я не буду читать твои мысли.

И я начала решительно рассматривать Изану. Белая рубашка идеально выглажена, но видны естественные складки. Пуговицы аккуратно застегнуты до самого ворота. На нем не было никаких аксессуаров, он не носил даже колец. Монарх, правящий страной, выглядел чересчур просто. Может, у него педантичный и непритязательный характер? Таковы были мои предположения.

Но давать подобный ответ не хотелось. Я посчитала его слишком банальным и сухим. Я стремилась оправдать ожидания Изаны, который, несомненно, ждал, что я скажу. Хм.

И что же заявила Лераджия?

Да. Она ответила как-то так. Когда Лераджия в романе произнесла эти слова, Изана заметно взволновался, потому что он и представить себе не мог, что Лераджия проявит подобную проницательность и чуткость.

Да! Точно.

«Лераджия, нет причин, почему я не могу повторить твой ответ».

Я несколько раз прочистила горло и неторопливо проговорила:

– Я вижу ваши… раны…

Теперь дело за малым. Какова же будет реакция Изаны?

Я затаила дыхание. Между нами на мгновение воцарилась тишина. Я ожидала, что Изана будет взволнован, но внезапно услышала его смех.

Изана пытался сдержаться, но не смог и вскоре сдался. Теперь он хохотал так, что, казалось, весь дворцовый сад содрогается от звука его голоса.

Боже, что такое? Я дала неправильный ответ? Глядя на Изану, который надрывался от хохота, я поняла, что упустила что-то важное.

Ведь когда Лераджия в романе дала такой ответ Изане, между ними уже был определенный эмоциональный контакт. При каждом касании кончиков пальцев между героями пробегал электрический разряд, и они чувствовали друг в друге предвестие любви. Но между мной и Изаной такого не было и в помине, мы знакомы от силы пару дней. К тому же мы не настолько близки, чтобы делиться чувствами.

Ах, с моей стороны это был весьма опрометчивый ответ. Я нахмурилась от нахлынувшего сожаления.

Между тем смех Изаны не прекращался. Его Величество явно считал меня дурочкой. Какая еще рана! К сожалению, моя реплика была совершенно не к месту.

– Ваше Величество, прошу прощения за дерзость, но не могли бы вы перестать смеяться?

– Ты… Кх-кх. Как можно было ответить именно так?.. Кх-кх-кх. – Изана беспрестанно хихикал.

Мне ничего не оставалось, кроме как ждать, когда он успокоится.

Это были слова отца Изаны, когда он запер сына в башне Тампль.

Хотя прошло более десяти лет, воспоминание о том дне никак не стиралось. Тогда дул промозглый ветер, отец строго и холодно предупреждал сына.

Наставления отца сильно врезались в память Изаны и превратились в открытую, незаживающую рану. Чтение чужих мыслей не было способностью, которую желал Изана. Это случилось внезапно, мысли других почему-то стали заполнять его сознание. Он не знал, что послужило тому причиной. Но единственное, в чем Изана не сомневался, – он не родился с таким даром.

Чтение мыслей сделало Изану невыносимо одиноким. С тех пор как отец, боявшийся способности сына, запер его в башне, и до сего дня не было ни единого момента, когда Изана не чувствовал бы себя одиноко.

В детстве, пребывая в заточении в башне Тампль, Изана большую часть времени проводил в размышлениях о бренности всего сущего.

Изана считал себя ненужным этому миру: брошен родителем, да и к тому же обладает проклятой способностью улавливать даже тайные людские мысли. Знать скрытые мотивы других было поистине мучительно. Изана испытывал душевные муки и думал о смерти, но в итоге был вынужден смириться. Конечно, не то чтобы кто-то извне помешал ему предаваться отчаянию. Конечно, в башне не было никого, кто бы должным образом заботился о нем, вдобавок там была подходящая обстановка, способствующая тоске. Но Изана, живущий в башне Тампль, в итоге отверг любые способы свести с собой счеты, кроме того, из-за страха физических страданий он не мог с легкостью решиться на это.

Долгое время он жил словно мертвец. Лишь со временем вместо губительного стремления к небытию Изана стал чаще задумываться о том, какой же он жалкий. Ему осточертела собственная слабость – он презирал свою безвольность и продолжал избегать реальности. Если не можешь отправиться в мир иной и не можешь выйти из башни из-за отца, нужно чем-то заняться, раз уж ты сидишь под замком. Постепенно он начал менять образ мыслей, исследовал свой дар и даже изучал внешний мир.

Цель была одна: когда престарелый отец умрет, Изана покинет башню и все изменит. К счастью, в Тампле было много книг, поэтому Изана смог получить самые разнообразные знания. А еще он кое-что выяснил и о своей проклятой способности. Оказалось, она проявляется, только если встретиться взглядом с человеком.

Робкий зрительный контакт или мимолетный взгляд не активировали дар, поскольку чужие мысли читались отнюдь не мгновенно: по крайней мере, требовалось смотреть в глаза от трех до десяти секунд.

Пока Изана находился в башне, слуги доставляли ему еду и необходимые вещи, и он не сталкивался со случаями, когда мысли не читались.

Таковы были результаты его исследования.

И вот спустя краткое время после того, как Изана вышел из башни, он впервые встретил человека, чьи мысли не удалось прочесть.

– Ваше Величество, я благополучно доставил госпожу Джинджер в особняк.

Услышав голос помощника, Изана прервал размышления. Воспоминания о прошлом, которые он хотел навсегда оставить в недрах памяти, вновь растревожили короля. То, что он мог читать сокровенные мысли других, но не мог контролировать свои собственные, опечалило Изану.

– Хорошая работа, Рара, – проговорил Изана и постарался отбросить прочь неприятные воспоминания, всплывшие из омутов разума.

Ракишан – или же просто Рара – пристально смотрел на монарха.

– Вы получили желаемый ответ от госпожи Джинджер? – осторожно спросил он.

– Нет. Не получил, – ответил Изана с усмешкой.

Он так ничего и не услышал от Джинджер про Лераджию.

Изана позвал Джинджер, чтобы подробнее расспросить о слухах про свою персону, поскольку девушке было многое известно. Но в итоге он лишь поболтал с ней ни о чем. Однако бесцельная беседа доставила Изане истинное удовольствие, ведь это был первый в его жизни разговор без чтения мыслей.

Вспомнив растерянное лицо Джинджер, он почувствовал, что вновь готов рассмеяться. Глядя на Джинджер, он осознал, что мир велик и в нем существуют самые разные люди. В детстве Изана считал, что души окружающих грязны и запятнаны. Он слишком часто ощущал лицемерие других: они ярко улыбались, но внутри них бурлили острые как нож мысли.

Джинджер Торте поразила его. Она была чистой, что ли. В ее суматошных мыслях не было лжи. Джинджер стала первой девушкой, в которой, как Изана чувствовал, не было ни капли злокозненности. Хотя в этом и заключался ее недостаток: она казалась чистой до глупости.