(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ) - Соловьева Елена

— Ах, это ты!.. — воскликнула, заметив, что путь в дом преградил Дрим. — Разве можно так делать? А если бы я на тебя наступила?

Паучишка демонстративно отвернулся. Но остался на месте. Он раскачивался из стороны в сторону и всем своим видом демонстрировал обиду.

— Понятно, — выдохнула я. — Приревновал к другим паучкам? Ну надо же… На вот, держи, полакомись.

Я отломила часть своей порции хлеба Дриму.

Он угощение принял и даже отступил в сторону, пропуская меня в дом. А когда пришла Мирелла, Дрим долго наблюдал за ней из укрытия. Подбирался все ближе и ближе. Пока арахносска осваивала такое непростое занятие, как вязание крючком, Дрим тихонько подкрадывался, сосредоточенно наблюдая за тем, как Мирелла пытается соединить петли. Она покусывала губы от усердия и, кажется, не замечала ничего вокруг. Вязала она, кстати, из собственной паутины, заранее приготовленной и смотанной в клубок. Начать решили с самого простого — с шарфа. Он-то, кажется, и заинтересовал Дрима. Маленький проказник, он двигался по потолку, не сводя глаз с рук Миреллы. Вот он подобрался совсем близко к ее голове, замер на мгновение… и вдруг, потеряв равновесие, рухнул прямо на макушку арахносски!

— А-а-а!.. — взвизгнула Мирелла, роняя вязание.

От испуга ее тело мгновенно начало трансформироваться, отращивая дополнительные конечности и покрываясь серебристым пухом.

Дрим, не ожидавший такого поворота, вцепился всеми лапками в ее шевелюру, пытаясь удержаться. Мирелла же всеми силами пыталась его сбросить.

А я, увидев вместо красивой молодой девушки серебристую паучиху, на мгновение растерялась. Но быстро взяла себя в руки. В каком бы виде сейчас ни была Мирелла, она испугана. И в этом есть часть моей вины.

— Тише, тише, — попросила я, приближаясь. — Все хорошо, успокойся. Прости, я должна была предвидеть такое. Ничего страшного, на тебе всего лишь сидит паучок. Он совсем маленький. Сейчас я его сниму. Не шевелись, пожалуйста.

Если бы на меня пару месяцев назад свалился с потолка паук, я бы, пожалуй, истерила сильнее Миреллы. Но ведь она сама арахносска. Ей ли бояться каких-то малышей. Да Дрим сам, между прочим, испугался не на шутку. Не думаю, что он упал нарочно. Скорее, это все нелепая случайность.

Мирелла, уже полностью превратившись в огромного паука, резко обернулась, отчего Дрим едва не слетел с ее головы. Дотянуться до него я не могла. Потому воспользовалась подручным средством. То есть тем шарфом, который связала. Соорудив нечто вроде лассо, я поймала проказника Дрима и ссадила на пол.

— Вот, знакомься, — произнесла, улыбнувшись Мирелле. — Это Дрим. Не скажу, что он мой домашний любимец. Скорее, у нас с ним вынужденное сожительство.

Дрим, оказавшись на полу, съежился и будто бы стал меньше размером, выглядя при этом до крайности виноватым. Его восемь лапок нервно подрагивали, а серебристая кайма вокруг глаз потемнела от смущения.

Мирелла, постепенно возвращаясь в человеческий облик, присела на корточки и протянула к нему руку:

— Не бойся, маленький. Я… я просто испугалась.

Паучок нерешительно приблизился к ее ладони, но все еще не решался забраться.

— Ты такой хорошенький, — мягко произнесла Мирелла, — очень необычный. Никогда таких не видела. Он очень похож на нас, арахноссов, только… меньше размером.

Дрим, услышав это, слегка приподнял передние лапки, словно стесняясь комплимента. Его глазки заблестели от радости.

— Ты ему понравилась, — заверила я. — Уверена, он тоже не хотел тебя пугать. Просто заинтересовался твоим вязаньем.

Мирелла улыбнулась и осторожно погладила его по спинке:

— Ну, что ж, теперь мы квиты. Ты напугал меня, а я напугала тебя. Давай будем друзьями?

Дрим, осмелев, забрался на ее ладонь. А когда Мирелла положила его на свой шарф, радостно попрыгал по нему, как будто одобряя изделие.

— Ему нравится, — заметила я

— А мне нет, — грустно вздохнула Мирелла. — Шарф получился… Какой-то кривой. Этот край короче. А тут петля пропущена. Здесь вообще дырка… А я так мечтала подарить шарф Гауфу. Вот у тебя шарф действительно красивый. Мягкий и ровный.

Мирелла тяжело вздохнула.

— У меня тоже стало получаться не сразу, — подбодрила я девушку. — Все приходит с опытом. Уверена, при твоем усердии ты быстро научишься. Будешь вязать еще лучше, чем я.

— Думаешь? — в глазах Миреллы загорелась надежда. — Но ведь это будет не так скоро… А день рождения Гауфа через три дня. Вряд ли я успею… Прасковья, миленькая, а можно, я куплю твой шарф? Правда… мне нечем пока платить.

Она снова вздохнула и опечаленно уронила голову.

— Возьми, — я протянула ей шарф. — Просто так, безвозмездно. В знак нашей дружбы. Надеюсь, Гауфу понравится подарок.

Радости Миреллы не было конца.

Мы решили сделать небольшой перерыв и выпить травяного чая. Разместились за столом в гостиной, как вдруг услышали на крыльце шаги.

Надин явилась.

А я так надеялась, что она не придет. Да и в любом случае я не собиралась начинать урок заново. Как говорится: кто не успел, тот опоздал.

Но Надин вовсе и не собиралась перенимать мое мастерство.

Войдя, она прошествовала к нам и, не удосужившись даже поздороваться, швырнула на стол одну из моих салфеток. Ту, что вчера забрали арахносы.

— Я говорила, надо тебя изгнать из Темного лога! — объявила Надин. — От твоих изделий одни проблемы. Забери. Это никому не нужно!

Глава 29

— Проблемы? — переспросила я, непонимающе глядя на салфетку. — О чем это ты, Надин?

Что плохого могла сделать арахноссам кружевная салфетка? Не тот рисунок? Может быть, порвалась или испачкалась?

Присмотревшись, я не заметила ничего такого. Проверила вязку: нет ни зацепки, ни лишнего узелка. Да и никаких побочных эффектов не наблюдается. На первый взгляд.

— Маришка накрыла твоей салфеткой чашку с теплым молоком, — с укором произнесла Надин и фыркнула.

— И?.. — воззвала я к продолжению.

— И молоко испарилось! — раздраженно бросила Надин. — Исчезло. Маленький Рокор остался без любимого лакомства. Между прочим, очень дорогого лакомства. Которое может позволить себе не каждая семья.

— Подожди-ка…

Я решила проверить теорию.

Не обращая внимания на фырканье Надин, накрыла той же салфеткой свою чашку с чаем. Так и есть. Жидкость впиталась буквально за считанные секунды. Но, что самое удивительное, салфетка осталась совершенно сухой.

— Ага! — презрительно скорчилась Надин. Черты ее лица «поплыли», приобретая паучьи очертания. — Видишь! А я говорила, человечке не место там, где проявляется магия Богини. Наша, арахносская магия. Ты только вредишь, Пареска. Может быть, один раз у тебя и получилось очаровать всех, включая Максимуса, но больше это не повторится. Не стоит браться за то, о чем не имеешь представления.

— Очень даже имею, — возразила я, довольная как никогда.

Салфетку я протестировала и на луже воды, специально налитой на стол, а потом на каплях от компота, которые Дрим оставил на полу. Не осталось ни следа. Любая жидкость исчезала, словно ее и не было, а салфетка оставалась безупречно чистой. Я даже поднесла ее к носу: никакого запаха, никакой влаги.

— Удивительно, — прошептала Мирелла, наблюдая за процессом. — Прасковья, ты создала салфетку-вампиршу, которая пьет жидкости.

— Похоже на то, — рассмеялась я.

Надин скептически подняла бровь, но её паучьи черты постепенно возвращались к человеческому облику.

— И чему вы обе радуетесь? – спросила она, все еще не скрывая раздражения. — Это безобразие!

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания своего маленького открытия. Ободряюще подмигнула Мирелле и произнесла:

— Не безобразие, а открытие. Только представь, сколько пользы может принести подобная ткань. Если использовать ее, например, в качестве детских пеленок. Это же потрясающая находка для матерей: малыш всегда чист и сух. А для медицины это вообще бесценно. Представь бинты, которые постоянно держат рану сухой, впитывая всю лишнюю влагу. Или специальные повязки для ожогов, которые не нужно постоянно менять.