Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

«Становишься старожилом!»

«В каком смысле?»

«В таком, что старожилы — это люди, которые ничего не помнят: такого ливня, такой жары, таких морозов… Вообще ничего не помнят».

«А, ты об этом… Вроде ты эту шутку уже использовал?»

«И что? Она от этого израсходовалась, что ли?»

К сожалению, Василию Васильевичу утром нужно было уже уезжать, чтобы перехватить в Пуховичах поезд до Могилёва, потому долго и не засиживались. А почему бы и нет? Дорога известная и уже гораздо более приличная, чем когда-то, люди Суслятина подсыпали тем грунтом, что с обоих карьеров в отвал шёл, с обеих сторон. Даже не самовольно, а с одобрения владельцев дороги, которые там как-то быстро нашлись. Так вот, ехать на «Жабыче» из имения что до Минского вокзала, что до Пуховичского почти одинаково. Точнее, до Пухович почти на десять километров ближе, но дорога в среднем похуже, средняя скорость меньше. Зато через большой город с «бессмертными» пешеходами продираться не надо. В итоге где-то так на так и выходит, зато поезд оттуда отправляется на полтора часа позже, чем из Минска. Считай, эти полтора часа утром и экономишь, или даже в подарок получаешь. Главное, не представлять в голове, что едешь в Пуховичи наперегонки с поездом, а то помимо воли начинаешь нервничать.

Собственно, Суслятин и подсказал идею с использованием станции в Пуховичах. Он часть песка куда-то пристраивал в границах нашего и Червеньского района, а часть даже отправлял куда-то по железной дороге. Для этого гонял грузовики в Смолевичи, где, как помним, нормально ни загрузиться, ни разгрузиться не получается: у всех крупных предприятий есть свои подъездные пути и свои платформы, а на самой станции пути в основном маневровые. Пассажирский поезд принять можно, почту загрузить-выгрузить, бакалейный товар для лавки и прочее. В Плису ездить Суслятин тоже додумался, но за три года так и не смог найти хозяина того куска дороги, которая обладает некоторыми свойствами полевого укрепления.

У меня начали закрадываться подозрения, что она вообще нелегальная, а наезжена явочным порядком. Вернусь из поездки — попробую выяснить через губернский уровень, используя свои титул, чин и звания. Если хозяин не найдётся, то будем оформлять документы так, словно дороги там нет, но она нужна.

Отвлёкся я. Тут-то Суслятин и нашёл тропку в Пуховичи. Строительство военной железной дороги от Тальки на север легко «съедало» добычу обоих моих карьеров, в Дубовом Логе и Викентьевке, и ещё просило, а Суслятин и для своих нужд немало использовал. Вот и протоптал он тропку, а я воспользуюсь, да и не я один, многие пользуются, от властей Червеньского района Суслятину даже перепало что-то за способствование развитию транспортного сообщения и коммерции. Как говорится, мелочь, а приятно.

Ну, а с Мурлыкиным за компанию и остальные родственники тоже собрались. Обе тёщи взялись было вздыхать намекающе, что с внуками не прочь бы побыть, но их намёки все старательно не поняли. Помню я, чем прошлые разы заканчивались, так что нечего. Отправил, помахал рукой вслед и остался ждать вызова из канцелярии, с сообщением о дате выезда и маршруте. И дождался, только вызов пришёл с Изнанки! И был, мягко говоря, весьма неприятным, требовалось исполнять то, что некоторые считают правом, чуть ли не привилегией, а на самом деле является не самой приятной обязанностью. Это я сильно приукрашиваю картину, насчёт «не самой приятной».

Иван Никанорович прислал гонца, который, похоже, бежал всю дорогу и сейчас пытался одновременно отдышаться и доложить:

— Вашскобродь… там… госпрорысь…

— Так, стоп! Глубокий вдох, всей грудью. Задержи дыхание! Теперь медленный выдох. Медленный, я сказал! Ещё раз! Ещё… Теперь докладывай.

— Ваше высокоблагородие! Господин Прорысюхин просят вас прибыть на Изнанку, в Панцирный. Говорят, дело владетеля.

Ого! А это уже серьёзное что-то, такую формулу для доклада о хозяйственной рутине не используют. Что-то серьёзное случилось. Так что я не мешкая спустился в полуподвал и сел за руль «Жабыча», а то с денщиком и мехводом уже начал забывать, как это делается.

По дороге осматривал окрестности внимательнее, чем обычно. Понимал, что в случае происшествия между Фортом и Пристанью вызывали бы в один из этих посёлков, но всё равно искал признаки какой-то неурядицы. Но — нет, всё в порядке, ягодная страда в разгаре, Изнанка мало что не кишит людьми, и все при деле, всё спокойно и не выдаёт наличия чрезвычайной ситуации.

А ситуация оказалась и впрямь аховая. Обитатели поселения поймали и крепко побили троих бандитов, которые хотели украсть, ни много ни мало, а управляющий и питающие кристаллы защитного купола! Я аж похолодел, представив себе возможные последствия. Постоянное население, плюс отдыхающая смена патруля, плюс артельщики, которые выбрали этот острог своей опорной базой…

— Сколько народу было под куполом?

Местный управляющий, которого все именовали не иначе, как старостой, глава той артели, что и придумал разводить черепах на мясо, не стал возводить очи горе, шевелить губами и что-то высчитывать, а ответил сразу:

— Сто восемьдесят шесть душ, плюс эти трое. У нас сразу две большие артели пришли на отдых, плюс патруль усиленный, сборщиков ягод охраняют. Так что тесновато нынче у нас.

Некоторые из них относятся к шляхте, перстни носят — они бы выжили. Гвардейцам по регламенту запрещено снимать защиту всё время нахождения на Изнанке, благо, под куполом она не работает и не расходуется. Несколько человек есть слабых одарённых, не имеющих божественного покровителя, они смогли бы сами продержаться некоторое время, достаточное, чтобы найти и надеть защитный амулет, если в панику не впадут. То есть, выжившие бы были, но минимум полторы сотни человек ждала смерть, причём довольно мучительная.

— Где они? Говорить хоть могут? Держите порознь?

— Могут, но не даём. Отдельных помещений нет, они в забойном цеху, в разных углах привязаны. И там гвардейцы дежурят, которые попытки разговоров пресекают на первом же слове.

— Ну, хоть так. Ведите, показывайте.

Сидят, трое. Один — мелки мужичонка, плюгавый даже, но смотрит так, словно готов прыгнуть и в горло впиться. Второй весь какой-то средний: среднего роста, среднего возраста, средней комплекции, волосы средней длины и лицо тоже такое, среднее, без каких-то примет. Таких хорошо в разведку вербовать, но, похоже, и в бандиты тоже. Этот сидит спокойно, даже в какой-то прострации, словно уже смирился и с ситуацией, и со своим будущим. А третий — по виду молодой парень, лет семнадцати навскидку, имеет вид растерянный какой-то. Словно не понимает, где он, почему и за что.

Насколько успел узнать из разговора с сопровождавшими меня старостой и гвардейцем, мелкий и злобный был главарём банды, пытался отвлечь людей от той будки посреди острога, в которой стоял управляющий блок купола, средний и незаметный стоял возле будки на страже, а молодой да ранний пытался вскрыть обманчиво хрупкую тумбу, чтобы выдрать из неё главный блок. Но на каждом таком артефакте стоит защита от несанкционированного доступа, которая просто включила защитное поле, отбросив взломщика, и сирену.

Я подошёл к молодому, счёл, что от разговора с ним больше толку будет, да и проверить, он просто дурак, или уже и сложившаяся сволочь?

— Ну, и? на кой вам это понадобилось?

— Деньги. Дикие тыщи валяются прямо посреди села, дураком надо быть, чтоб не взять.

— У меня другое мнение о том, кто тут дурак. И какие такие «дикие тыщи» ты выдумал?

— Все знают, шестнадцать тыщ стоит хреновина, да к ней накопители, все, как один, большие, новенькие. Разблоченные — по тыще каждый, а их там три. Отдать долю страшим, барыга тоже своё возьмёт — всё одно по четыре куска каждому за пятнадцать минут работы, чем плохо! Попались только, с этой магией сраной.

— А люди вокруг?

— А что люди? Не видел никто.

— Что с ними стало бы, после отключения купола?

Бандит пожал плечами.

— Ну, а чё? Нового бы ждали, всех делов.