Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

А Щербатый взял и выкинул то, чего не было ни в одном раскладе. И удивил меня по-настоящему — особенно с поправкой на то, что я подозревал насчёт этой парочки с самого начала.

— А теперь, Щербатый, — сказал я, — объясни, что это вообще было.

Он чуть качнул головой, набрал воздуха, собираясь что-то ответить, но я его сразу перебил.

— Только давай без лапши на уши про то, что вы с Кривым были врагами. Эту сказку прибереги для ходоков, а я на неё не куплюсь.

Сказал — и сам внутренне подобрался, потому что никакой уверенности у меня в этом не было и в помине. Только подозрения, которые возникли еще во времена, когда я знакомился с этими двумя и пытался понять кто и что из себя представляет.

Так что сейчас я просто забросил вариант и приготовился смотреть, как он на него отреагирует. Если ошибусь — максимум покажусь самонадеянным подростком, переживу как-нибудь. А вот если попал, то подозрения только усилятся…

Только вот со стороны на лице Щербатого ничего не изменилось. Лицо спокойное, морщинки не сдвинулись, тело расслабленно. Любой другой бы подумал, что собеседник никак не отреагировал на моё высказывание, но вот Оценка способна была показать немного больше.

И вот! Всего на долю секунды в эмоциях выросло удивление и страх, после чего Щербатый тут же взял себя в руки.

Всё-таки попал…

Несколько секунд он молча меня разглядывал, уже без прежней снисходительности.

— Любопытно, — произнёс он наконец. — И давно ты это понял?

— Можно сказать, что знал с самого начала, — уверенно произнёс я. — Так что советую больше не темнить и начать говорить правду. Зачем ты его убил?

Несколько секунд он молчал, а потом выдал фразу, которая в этой обстановке прозвучала почти дико:

— Потому что так проще, Артём.

И, поняв, видимо, что коротким ответом я не удовлетворюсь, зашёл издалека.

Оказалось, что они с Кривым знали друг друга едва ли не с пелёнок. Росли в одном дворе, ещё в старой Сечи, которая в те годы была куда более диким местом, чем сейчас.

Отцы у обоих ходили в Мёртвые Земли и оба сложили головы в одну ночь, в той резне между ватагами, о которой здесь до сих пор вспоминают вполголоса. Сечь тогда едва себя не сожрала. Несколько ватаг не поделили территорию расширяющегося города, сцепились всем скопом и резали друг друга прямо на улицах, пока в дело не вмешалась Имперская Гвардия во главе с генералом Кулибиным, который как раз возвращался от южной границы Империи.

Двум пацанам, разом оставшимся без отцов, та ночь запомнилась на всю жизнь. Вот именно тогда, если верить Щербатому, они и решили, что так больше продолжаться не может. Что городу нужна одна твёрдая рука, иначе он будет раз за разом захлёбываться в собственной крови.

Решить, правда, одно, а суметь — совсем другое. Двое нищих сопляков ничего бы не наворотили, и они это прекрасно понимали. Поэтому они собрались и уехали далеко на юг, в Союз Свободных Стай, где пропали почти на десять лет.

А когда вернулись, их толком никто и не узнал. Уходили двое злых голодных мальчишек, а пришли двое мужчин, которые точно знали, чего хотят и как это взять.

План этот, если коротко, Щербатый придумал такой. Одной рукой город не удержать, как ни старайся. Всегда найдутся те, кому не понравится новый лидер, кто захочет его свалить, и рано или поздно эти недовольные точно собьются в стаю и вгрызутся в глотку вожаку — ровно так, как когда-то перегрызли друг другу полгорода в той резне.

Значит, рассудил он, недовольным нужно заранее дать вторую силу — чтобы им было куда идти. Чтобы человек, обозлённый на одного вожака, не собирал таких же злых вокруг себя, а просто перебегал под крыло к другому, который этому первому вроде как соперник. Двое во главе города, которые на людях друг друга на дух не переносят и тянут одеяло каждый на себя.

А на деле оба этих вожака — один человек. Точнее, два, но с одной головой, одним кошельком и одной целью. Кому бы в городе ни стало тесно под одним вожаком, он бежал ко второму и думал, что нашёл защиту от первого. А на самом деле просто перекладывался из одной их ладони в другую.

Так что любой недовольный, сам того не понимая, всё равно оказывался под ними же. Куда ни кинься — упрёшься либо в Кривого, либо в Щербатого, а это одно и то же. Чистая политика, ничего личного. На людях грызть друг друга, а на деле спокойно держать город в своих руках.

В этой связке Щербатый был мозговым центром, а Кривой работал кулаком, тараном, а заодно и страшилкой для большинства ходоков.

— Только вот беда, — сказал он, заканчивая их историю. — В последнее время мой давний друг начал превращаться ровно в того, от кого мы когда-то этот город спасли. Поверил, что любой вопрос можно решить кровью. А куда это ведёт, кроме новой резни, в которой опять поляжет половина Сечи?

Я посмотрел на него с подозрением.

— И ты вот так, с ходу, принял настолько непростое решение?

Щербатый устало качнул головой.

— Да куда там с ходу. Я эти варианты не первый месяц в голове кручу, и этот, к сожалению, всегда был среди главных. — Он тяжело вздохнул. — Пойми, Артём, ходоки — это дикий народ, который понимает только язык силы. И в тот миг, когда у тебя за спиной раскрылись крылья родового пламени, для меня вопрос закрылся сам собой. Сразу ясно: в город пришёл Великий Дом, а тягаться с таким — гиблое дело. Так на кой-мне терять хороших мужиков? Проще убрать одного зарвавшегося дурака, который не умеет считать последствия, чем хоронить десяток бойцов из-за его задетой гордости.

Всё это время я не сворачивал Оценку и продолжал считывать его эмоции. И раз за разом она выдавала примерно одно и то же — ровную, гладкую картинку без единого всплеска. Такое я видел только у людей, которые либо совсем уж расслаблены, либо ещё толком не проснулись и не врубаются, что вообще творится вокруг.

— Разумно, — наконец признал я.

И это было чистой правдой. Жестокой, слишком уж прагматичной, но всё-таки правдой.

И раз уж он сам разговорился, грех было не дожать. Поэтому я зашёл с другой стороны и спросил, почему вообще дошло до драки в зале — если он такой расчётливый, как же выпустил ситуацию из рук.

И тут он снова не стал ничего приукрашивать.

— Я был против, — сказал он. — С самого начала. Мы прикинули, что ты будешь занят своими делами и в «Источники» не полезешь. Заведение покойной Кречетовой-Волковой — тема мутная. Аристократ, наследник Великого Дома, и вдруг держит бордель на краю Мёртвых земель? Поползли бы разговоры, а тебе оно надо? Мы решили, что ты сам не захочешь в это влезать.

— Но просчитались, — закончил я за него.

— Просчитались, — спокойно согласился он. — Тебя я недооценил, чего уж. Был уверен, что ты отсидишься в стороне. Наследник Великого Дома, пусть и ссыльный, — на что ему сдался бордель покойной Кречетовой-Волковой? Тема грязная, возни много, прибыли чуть. Я и решил, что ты побрезгуешь в это лезть.

Он помолчал, словно заново прикидывал, где именно дал маху в своих расчётах.

— А ты взял да полез заступаться за каких-то там шлюх. — Он чуть склонил голову набок и оглядел меня с новым, оценивающим интересом. — Видать, и правда тебя сюда изначально сослали. Настоящий аристократ ни за что не впрягся бы в подобную историю.

— Что значит «изначально»? — решил уточнить я.

Щербатый глянул на меня со скепсисом и хмыкнул.

— Ну Артём… мы же вроде поняли, что оба неглупые люди. Если тебя сослали за отсутствие родового пламени, то что, по-твоему, произойдёт, когда твой отец узнает, что оно у тебя наконец-то пробудилось?

Я только хмыкнул в ответ. В чём-то его рассуждения были вполне здравыми, вот только он не угадал с глубиной раскола в нашей семье — там всё куда запутаннее, чем выглядит со стороны. Но разубеждать его я не собирался. Пусть и дальше думает, что разложил меня по полочкам.

— Кривой клялся, что только припугнёт тебя, — продолжил он, и в голосе у него впервые мелькнуло что-то похожее на досаду. — Что просто обозначит, кто в городе хозяин, чтобы ты отошёл в сторонку и не лез куда не надо. Я ему поверил. А оно вон как обернулось. Его понесло, он попёр до конца и не оставил мне выбора. Вот и пришлось решать: либо старая дружба, либо собственная жизнь.