Эра скорпиона. Том 1 (СИ) - Серебрянский Егор

— Хотели монетками разжиться — всего-то! Никого трогать вообще не собирались. А ты головой нездорова, это сразу заметно. Отпусти мою Лодушку, всеми богами прошу. — Он повернулся и позвал сынка-бугая: — Имиль, чего ты там кругами топчешься? Видишь же, что нет у них денег, зря старались.

И пошел на выход. Имиль, недовольно сопя, поковылял за отцом. Только через пару минут Татья разжала захват и пинком отправила Лодушку вслед за ними.

Татья завалилась обратно на лежанку и вновь с головой укрылась одеялом. Я подошла ближе, села на пол и прошептала:

— Спасибо тебе. Спасибо, что рискнула собой ради моего брата.

Она недовольно пробурчала:

— Чхать я хотела на твоего брата. Тебе же сказали уйти — вот и шла бы. Я б тогда продолжила преспокойно спать. Но ты, дурная, уперлась. Тут уж выбора не оставалось, они б тебя как моток ниток размотали.

Обдумав ее ответ, я припомнила:

— А ведь ты не впервые меня защищаешь. Тогда благодарю и за это.

Поскольку я так и продолжала сидеть на полу, и Татья слышала мое дыхание, после паузы она все-таки нехотя объяснилась:

— Пока я жива, ни одну девчонку при мне не обидят. Пусть сначала через меня перешагнут.

Дрогнувшим голосом я озвучила догадку:

— Кого обидели, Татья? Тебя? Твою дочь?

Снова долгая пауза.

— Она еще младше тебя была. Ну ничего, я каждого ее обидчика нашла и лично прикончила. А потом и дома их сожгла до тла со всеми слугами, ни одной скотине не позволила выбраться. Если служили таким господам, то и дорога им туда же — пусть в аду вместе горят.

Жестоко… Или все-таки нет? Разве те стражники и слуги, которые помогали моей мачехе организовывать преступление, не были виноваты точно так же, как и она? Почему никто из них не подумал за меня заступиться или хотя бы кому-нибудь сообщить? Шелла не просто так заменяла всю прислугу, отправляя порядочных людей подальше и собирая вокруг себя беспринципных мразей. И разве мать, потерявшая дочь, должна была учитывать писарей и кашеваров, обслуживающих настоящих злодеев? Я не знаю, где заканчивается справедливость и начинается истинное зло, но теперь понятно, как Татья попала в отряд будущих шахтеров. Она не просто убийца, на ее счету десятки или даже сотни человеческих жизней. Узнанное не делало ее хуже в моих глазах — как-то наоборот, вызывало восхищение. Вряд ли ее месть была легка, но она собственными руками выковала из себя героиню и расставила все нужные точки. Мне не дано было узнать материнской любви, а оказывается, что в мире существуют и такие матери.

Я оставила Татью в покое, аккуратно собрала вещи в рюкзак и подоткнула Кею под голову.

***

Утром он только и сказал:

— Ого, совсем ничего не болит. Мина, как там моя рана? Ощущение, что от нее и следа не осталось.

— Осталось. Смотреть до сих пор страшно. Но заживает действительно быстро, — показательно весело ответила я.

— Ты всю ночь тут просидела? — он заметил мое опухшее от усталости лицо — после ночных визитеров я и не думала укладываться, сидела и контролировала каждый шорох. — Все в порядке, Мина?

Я кивнула. Татья перевернулась на другой бок и вновь засопела — она словно мне на что-то намекала. Поняв, что геройство сейчас неуместно, я села рядом с Кеем и подробно все пересказала. Не для того, чтобы получить похвалу за смелость. Брат обязан знать, кого остерегаться и на кого можно положиться.

Пришел лекарь и от всей души на меня наорал. Ему я заявила, что появилась в шатре за три секунды до его прихода — он только отмахнулся. Зато осмотрел Кея первым и с удовольствием прогнал нас обоих. Если у остальных тоже здоровье позволит, то уже через пару часов капитан прикажет снимать лагерь.

Кей по понятным причинам был зол и еще более осторожен, чем обычно. Глупо пошутил:

— Если со мной что-то случится, то прибивайся к Татье. Характер у нее склочный и попросту ужасный, но она лучше подходит на роль курицы-наседки, чем я. Только не смей называть меня петухом-наседкой, в зубы получишь!

— Очень смешно…

— И почему ты так на меня все утро пялишься? — сощурил он глаза. — Как будто это я во сне ходил глотки однополчанам резать.

Я не сразу отважилась ответить, но вдруг в этом ничего такого? Убедив себя в последнем, осторожно начала:

— Кей, когда я собирала твои вещи, заметила кое-что странное. Один бытовой артефакт. Вряд ли он стоит больше серебряной монеты, хотя я точно и не знаю…

— Зато ты точно знаешь, для чего он нужен, — братец сконфуженно улыбнулся.

Я кивнула. Видела такие дважды. Маркиза Исбург, присутствовавшая на моем десятилетии, забыла на туалетном столике в своих покоях интересного вида металлический шарик с рыжим пятном посередине. Шелла тогда объяснила, что женщины часто подкрашивают волосы с помощью такого артефакта, посмеялась над вульгарным цветом и выкинула. Я тогда сопоставила, что оранжевое пятно на шарике и придает локонам тетушки рыжеватый оттенок. Похожей штучкой, только с белым пятнышком, хвасталась и Альма на постоялом дворе — дескать, ей жених подарил. Она тоже подкрашивала волосы, делая их немного светлее, чем ей было даровано природой. Если я правильно понимаю, то пользоваться артефактом легко, и пряди принимают примерно тот оттенок, который обозначен цветным кружочком на амулете. Однако со временем магия наверняка иссякает, и вещицу придется поменять.

Так вот и у Кея в рюкзаке лежало такое приспособление — как раз с черным кружком, а его волосы и есть иссиня-черные. До сих пор мне казалось, что подобным увлечениям поддаются дамы. Не поэтому ли братец и не хотел, чтобы в его вещи лезли посторонние? Еще и смеяться начнут. Вот только мне казался странным сам факт. Кей от природы не брюнет? Нет же, я видела его в распределителе — отросшие волосы и тогда выглядели темными, просто от пыли и грязи толком не разобрать.

Кей пожал плечами.

— Да, сестренка, я озабочен своей внешностью. Неужели забыл сказать, что ни одной юбки не привык пропускать? А чтобы дамы не отказывали — надо соответствовать самому взыскательному вкусу.

— Ты и так соответствуешь самому взыскательному вкусу, мой дорогой, — ответственно заявила я. — Если какая дурочка и не согласится — я ей челюсть сверну. Потом научишь, как это делать одним ударом. И все-таки… — Я прикусила нижнюю губу и нерешительно продолжила: — И все-таки есть у меня подозрение, что ты красишь свой черный в черный, а это уже отдает каким-то секретом.

— Всего лишь несколько седых волос! — он отмахнулся. — Наследственная порода, у некоторых людей прямо в ранней молодости появляется одна прядь и ничего с ней не сделаешь. Хорошо, что маги такие игрушки изобретают, любого модника спасут.

Мне все еще казалось, что он что-то скрывает, но уже стало понятно: расспросы к результату не приведут. Во-первых, не испортилась бы его внешность от одной седой пряди — скорее наоборот, придала бы оригинальности. Во-вторых, Кей уж точно не «любой модник», который с утра до вечера думает о своем внешнем виде. Мне часто приходилось с такими встречаться — один барон постоянно укладывал бороду и прическу специальной помадкой, другой блистал идеально отполированными до зеркального блеска ногтями — иногда аж слепило. Я, будучи ребенком, хихикала от подобных зрелищ, когда мы с папой посещали дворец или банкеты в именитых домах. Да и среди посетителей заведения Тайта подобные люди нередко встречались. Так вот у Кея не было с ними ничего общего! Любитель женщин — да, может быть. Но точно не пижон с павлиньими замашками.

Единственное, чем я могла закончить этот разговор, стала просьба:

— А можно и мне им пользоваться? Или тогда магия быстро иссякнет?

— Иссякнет — добудем еще, — заверил Кей. — Какую бы судьбу нам с тобой определили, но мы определенно повернем ее так, чтобы хотя бы о безделушках не беспокоиться. Но зачем тебе?

— Хочу быть на тебя похожей, чтобы никто в нашем родстве не сомневался.

— Ну, как знаешь, — согласился он.

За полчаса до похода в столицу я окрасила свои волосы в темный цвет. Достаточно было всего лишь поводить артефактом поверх прядей, чтобы результат сразу проявился. В жгучую брюнетку я не превратилась, поэтому вряд ли увеличила наше сходство, но локоны приобрели глубокий темно-коричневый оттенок.