Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Но отступил на секунду, а потом снова шагнул вперед и положил ладонь обратно. Увиденное через контакт оказалось куда интереснее того, что различали глаза снаружи.

Сеть каналов внутри бревна оказалась куда сложнее, чем я предполагал. Раз узел, два, три, четыре, и каждый соединен с соседними тонкими ниточками, как города на карте дорогами. Нормальная картина, примерно такая же, как в моих кирпичах, только плотнее и запутаннее. Ничего удивительного, живое дерево росло столетиями, и за это время обзавелось сетью, которую мне при всем желании не повторить.

А потом я добрался до чего‑то, от чего пальцы дрогнули, а в голове стало очень тихо. Это сердцевина?.. Вроде бы да, по центру самый настоящий узел, но длиной во все бревно сразу, таких огромных я пока не видел. И… Что мне с этим теперь делать?

Глава 2

Сидел и смотрел на бревно, а бревно смотрело на меня. Как минимум, именно так это ощущалось, потому что после того, что я увидел внутри, появилось стойкое подозрение, что этот кусок дерева понимает происходящее не хуже меня.

Нет, понятно было и раньше, что живое дерево не совсем обычное. Каналы, узелки, пыльца, способность проводить Основу, все это я уже видел и даже привык. Но стоило залить побольше Основы внутрь, как стало ясно, насколько оно на самом деле странное. Мои прежние наблюдения оказались поверхностным взглядом, как если бы кто‑то посмотрел на реку сверху и решил, что дно мелкое, а потом нырнул и обнаружил омут в три человеческих роста.

Если вкратце, то сердцевина бревна представляет собой сплошной узел. Не отдельные точки, разбросанные по древесине и связанные тонкими каналами, как в обычных материалах. Один непрерывный узел, протянувшийся от одного торца до другого, толщиной примерно в палец, окруженный такой густой паутиной ответвлений, что голова идет кругом.

Грубо говоря ствол, внутри которого проложена труба, от которой во все стороны расходятся тысячи мелких трубочек. Каждая трубочка ведет к своему маленькому узелку на поверхности, и через эти узелки и вылетает пыльца, когда подашь Основу. Вся конструкция работает как единая система, и центральный узел в ней играет роль магистрали.

Вопрос, который застрял в голове и не желал выходить: куда в таком случае ставить руну? Варианта, грубо говоря, два. Первый: на обычные узлы, которых тут и без того хватает, россыпью по всей поверхности. Второй: на два торца, где сердцевина подходит вплотную к поверхности и буквально просится наружу.

Вроде какие‑то ответы на вопросы есть. Но всё как всегда, ответов куда меньше, чем хотелось бы, а каждый новый ответ тянет за собой два новых вопроса. Впрочем, если перестать нервничать и подумать трезво, картинка складывается почти идеально. Сердцевина отлично проводит Основу, это я уже проверил на собственных ощущениях. А если она проводит Основу, значит природа сама подсказывает, что делать с этим материалом. Нужен только подходящий инструмент.

Логика простая, два торца – два сердца голема. Одно поменьше, да, но и сердцевина выходит неравномерно, с одной стороны она чуть тоньше, что в нашем случае даже плюс.

Посмотрел на ствол, прикинул будущую разметку. Вот здесь, ближе к левому торцу, узелок поменьше, сюда накопитель, пусть собирает Основу из окружения. А вот тут, чуть дальше по стволу, узел пожирнее, и на него лучше восстановитель поставить, потому что именно этот участок ближе всего к центральной магистрали и сможет получать подпитку напрямую. Второй торец, правый, там узел покрупнее, и тоже выходит почти на поверхность, значит тоже под сердце голема, и тоже со своими рунами.

План выстроился в голове почти сразу. Восстановителей потребуется штуки три, каждый на своем участке бревна, чтобы покрытие шло равномерно.

Дальше соединю их между собой через центральную магистраль, она для этого подходит идеально, потом к каждому восстановителю по накопителю, и тогда может хватить на постоянное восстановление разрушающейся древесины. Каждый выброс пыльцы понемногу изнашивает волокна, Эдвин об этом предупреждал, и если не компенсировать этот износ, бревно со временем превратится в труху. А нам оно нужно надолго, желательно навсегда и желательно с сохранением нынешней прочности.

Не обращая внимания на мужиков принялся размечать, какие руны куда встанут. Водил пальцем по коре, считал узлы, прикидывал расстояния. Мужики, кстати, после светового представления с каналами осмелели не сразу, но любопытство пересилило страх, и постепенно подтянулись ближе.

Так, это бревно станет потолочной балкой, и тут не воображение разыгралось, а холодный расчет, и с момента планирования ничего не изменилось, планы все те же. Встанет вот здесь, прямо вдоль лазарета, поперек на нее лягут жерди, сверху потолок. И это принципиально, потому что нечего прогревать теплым полом сразу весь объем до самой крыши, иначе пол придется раскалять до такой степени, что пятки зашкворчат у любого, кто на него ступит. Потолок нужен, и лучше бы он был утепленным.

Насчет балки решено окончательно, вариантов тупо нет. Балка – это часть конструкции, связанная со стенами, с крышей, с фундаментом и со всей рунной сетью, иначе никак. Отдельно лежащее бревно, пусть и волшебное, работает вполсилы, а встроенное в систему становится ее сердцем.

Но если есть потолок, значит есть и чердак. А если есть чердак, он простаивает. Пыльца, какая‑то ее часть, обязательно пробьется наверх, пусть и совсем крохи, через щели, через неплотности в перекрытии. Можем ли мы позволить себе, чтобы все это пропадало впустую? Конечно нет! А значит, надо продумать, как задействовать чердачное пространство.

Ну а с бревном, пока сидел и мучился, все стало окончательно ясно. Оба выхода сердцевины получат по сердцу голема, которые будут в постоянном режиме генерировать Основу. Одно из сердец запитает руны восстановления, удерживая древесину от разрушения, а второе будет подпитывать само бревно, давая ему силы на выработку пыльцы. Таким образом убьем двух зайцев: и бревно сохраним, и пыльцу получим.

Точнее убьем в случае, если все сработает. Но мне почему‑то кажется, что два торцевых выхода сердцевины буквально созданы под сердца, очень уж все складно получается. А обычно если что‑то напрашивается, лучше не сопротивляться.

– Ну что, мужики, будем встраивать в конструкцию? – обернулся к уже окончательно осмелевшим работягам, которые собрались полукругом и разглядывали бревно. Стоят, смотрят, как‑то даже комментируют и по лицам видно, что им и страшно, и интересно, и даже потрогать хочется, но все‑таки страшно.

– А может это… – замялся один из них, потирая шею, – не надо? Ну будут потом заносить, а после процедур выносить…

– Без вариантов. – отрезал я. – Это бревно должно быть частью лазарета, иначе оно не заработает в полную силу. Но поднимать его будем не сегодня.

И действительно, мы и так сделали немало работы, сам не ожидал, что получится настолько продуктивно. Останавливаться ни в коем случае нельзя, но такой ответственный момент лучше не ускорять. Мне еще надо продумать расположение каждой руны, посмотреть пару раз, как течет Основа внутри, и вообще разобраться с этим материалом основательнее. Такое за пять минут не провернуть, это точно.

Раз уж все равно прервались с бревном, решили проверить, как идет дым. Пока кладка сырая, он может пойти куда угодно, потому что вытяжка работает за счет разницы температур. Горячий воздух легче холодного, на этом принципе, кстати, летает воздушный шар с корзиной. Горячий воздух из печки поднимается в дымоход, а за ним тянется весь остальной, потому что природа не терпит пустоты. Объяснение грубоватое, но верное, и тут ничего не добавишь.

Проблемы начинаются, когда воздух в дымоходе холодный. Вот тогда дым находит себе дорогу попроще и прет из топки вперед, прямо в лицо, и попробуй потом убеди его, что в трубу идти удобнее. Когда кладка сырая, влаги много, такое случается чаще. Ну или когда печь давно не топили, тоже бывает.