— Уже хлеб. Главное, подать заявление можно на границе или в порту въезда.
— А потом?
— Вы меня спрашиваете? — поиронизировал Мая. — После подачи заявления Япония как минимум не может депортировать человека в страну, где ему угрожает опасность.
— Но это не означает, что ему разрешено свободно передвигаться или сразу сходить на берег. Скажу больше, подав заявление, ваш друг юридически защищён от немедленной депортации — да. Но свободы он не получит, пока не будет рассмотрена его заявка, — интонации были с намёком. — А это не один день, чтобы мягко. — Чиновник словно играл в некий виртуальный пинг-понг.
— Вы же не можете не зарегистрировать заявление.
— Мы и рассматривать его не можем, только фиксируем. Что не отменяет последующих интересных событий с вашим товарищем.
— А какие они в этом сценарии, те интересные события?
— По процедуре, такого пассажира эвакуируют в центр беженцев. Их два, Токио и Осака. Временная защита: пока идёт рассмотрение, человек юридически в Японии, но не на свободе. — Офицер выдержал паузу и добавил. — Зависит от решения в Токио, в центральном аппарате нашей службы.
— Уже лучше. Хотя бы его статус поменяется: нельзя депортировать обратно в страну происхождения до решения, появляется юридическая защита от немедленных репрессий, — кивнул борёкудан. — Попутный вопрос. В этом центре беженцев в Токио или в Осаке он только ночует, а в город выходить может? Это же не тюрьма?
— Не тюрьма. Центр для соискателей убежища в Японии — режимное, но гражданское размещение. Ночует там обязательно, днём может выходить…
— Ха, — во взгляде Мая зажглась ирония.
— … по разрешению администрации, в пределах установленного района, с обязательным возвращением к определённому часу, — чиновник вернул ухмылку. — Паспорт изымается, выдаётся временное удостоверение.
— Да и пёс с ним, с паспортом. Если есть правила, но решёток и камер нет — это ближе к общежитию с контролем, а не к тюремному изолятору.
— Согласен. Хотя на месте вашего иммиграционного адвоката лично я бы порекомендовал иное.
— Что?
— Первое. Выехать, получив отказ — вы не можете заставить офицера иммиграции передумать, не можете лишить меня права отказать. Но ваш товарищ может выехать в третью страну (Корею, Таиланд, Сингапур), — собеседник прошёлся оценивающим взглядом по корпусу MUDO. — Там обратиться в посольство Японии — запросить визу. МИД — другая структура, не мы, не юстиция.
— Хм.
— Второе. Если вы со своей стороны организуете ему официальное приглашение на работу либо в инвестиционный проект, либо консультационный контракт — визу посольство даст.
Мая слушал, не перебивая.
— Ещё вариант, редкий, но рабочий. С учётом вашего положения в Совете МВД.
— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.
— Если у вашего китайца есть в Японии дело, связанное с судом…
— Например?
— Официальные показания. Участие в расследовании (не обязательно уголовном). Тогда появляется процессуальный интерес государства, — на лице чиновника впервые мелькнули какие-то эмоции.
— Благодарю, — медленно проговорил борёкудан.
— В последнем случае для отказа вашему товарищу во въезде моему коллеге понадобится, ни много ни мало, Министр юстиции лично.
— Ух ты. — Глава Эдогава-кай впечатлился.
— Не верите мне — спросите у своего контакта! — собеседник понял по-своему. — У Танаки-сан! Если его слово для вас более весомо!
— Да я не к тому. Просто не ожидал уровня. Не сталкивался раньше.
— В последнем случае Министр юстиции либо подписывает официальный отказ лично (что очень тяжело по понятным причинам), либо молча позволяет вашему человеку въехать — поскольку иное означает открытый конфликт между различными частями одного Государства. Да и отказ тоже его означает, — задумчиво добавил.
Мая непроизвольно ушёл в предсказуемые мысли.
— Миёси-сан!
— Да?
— На всякий случай, чисто гипотетически. Въезд категорически через другой пункт перехода — другой аэропорт, не этот регион. Лучше всего — Токио (Нарита, Ханэда) или Осака (Кансаи). Без встречающих. Без машин. Без «уважаемых людей» на пирсе.
— Я услышал. Спасибо огромное.
— Не за что, мы разговариваем исключительно фигурально, без привязки к текущей ситуации. — Голос чиновника сменил окраску.
Через четверть минуты по его экрану поползла новая картинка.
Офицер, не закрывая дисплея от соседа, удивлённо изогнул бровь:
— Миёси-сан. Наше общение было несомненно познавательным для меня тоже, но в свете новейших обстоятельств предлагаю обо всём сказанном забыть, — щёлкнул ногтем по таблице.
Без очков Мая не мог прочесть мелкий шрифт, а лезть за ними в карман, водружать их на нос — не хотелось.
— Что там? — он вежливо наклонился через чужой локоть. — Простите, не могу разглядеть — возрастная дальнозоркость.
— Когда, — собеседник выделил голосом, — какой-нибудь ваш китайский товарищ попадёт в ситуацию, которую мы только что обсуждали — обязательно воспользуйтесь моим советом.
— А сейчас что?
— А сейчас забудьте всё: не было никакого беглого китайского генерала, стрельбы по нему и прочего худлита.
— Э-э-э⁈
— Никакими китайцами на борту Mudo не пахнет, — кивок на корабль. — Ориентировка была на гражданина КНР, как вариант — с паспортом Особого админрайона Гонконг. — Чиновник говорил очень тихо. — По фамилии Чень.
Мая всё же полез за очками как мог быстро.
— Вижу, — кивнул он через мгновение, всё ещё не понимая.
Собеседник проскролил вниз:
— Совсем другая личность, другая фамилия, другой паспорт: сейчас в Японию въезжает гражданин Тайваня. Он даже пишется иначе.
Обязательно расспросить младшую дочь дома — пусть объяснит, ошарашенно думал кумитё. Как это возможно. Хорошо, что китайский знает родной ребёнок — есть кому растолковать.
* * *
Там же, через пару минут.
— ТРАП ОТКРЫТ! — громко сообщил старший инспектор паре коллег, выходящих на палубу из надстройки.
Кто-то из экипажа мгновенно убрал ленточку, ограничивавшую сход на берег.
— Добро пожаловать в Японию. — Старший группы почему-то сказал это оябуну, игнорируя торопившегося по сходням китайца.
В машине Мая задал Ченю лишь один вопрос:
— Как⁈…
— На корабле отличная аппаратура, — ЖунАнь в ответ едва заметно улыбнулся. — Ну и ты сработал по высшей планке. Совпадения, два в одном. Хотя я и так думал въезжать по тайваньскому паспорту, но после вашего диалога дополнительно убедился.
Вместе с другом в машину сел и человек, который эвакуировал Ченя из Гонконга. Парень из структуры Харуки-куна бегло говорил по-китайски и сейчас выступал в роли переводчика — по своим делам ему тоже нужно в Токио, всем по пути.
— Не понял? — Мая отчасти впал в эйфорию, но старательно скрывал это внешне.
— Двое ваших чиновников начали проверять документы твоих соотечественников, это заняло время. Плюс пара японских паспортов не сразу прогрузились — плохая связь на берегу. — Генерал с наслаждением потянулся. — Ты очень удачно затеял опрашивать их начальника на пирсе.
— И что?
— Мы на MUDO слышали каждое ваше слово! Говорю же, очень хорошая аппаратура.
— Мы всегда контролируем все разговоры в радиусе… в месте, где швартуемся, — добавил от себя переводчик. — По ходу вашего разговора, Миёси-сан, стало окончательно ясно, что ваш друг к конкретной ситуации подготовлен гораздо лучше, чем мы. Тайваньский паспорт с созвучным именем — панацея.
— Кто на что учился, — Чень захохотал искренне, непринуждённо. — Я вот вашим пилотажем до сих пор восхищаюсь, хоть по земле, хоть под водой. А документы, что документы. Я всё же генерал. Был…
— Контракт на перевозку закрыт? — человек Годзё ровно смотрел на оябуна Эдогава-кай.
