Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён

— Их промышленной группе более полутора веков, только что говорили с Томоко-тян, — отстранённо кивнула Моэко. — Похоже на правду. Но мне неясно, как можно вести ТАКИЕ разработки без государственного одобрения.

— Теорию обсчитать — запросто, — возразила Хину, поскольку в машиностроении подруга не ориентировалась. — Это как иметь точнейшие чертежи будущего дома — не запрещено, даже если строить в этом месте никто не имеет права плюс конкретно у тебя нет лицензии застройщика.

— А-а-а.

— Если по-простому, «хочу — пишу, хочу — рисую». Изображать и моделировать любые техпроцессы в теории — твоё святое конституционное право. За виртуал у нас пока не наказывают.

— Теория же может здорово разойтись с практикой? Что произойдёт, если на практике спецбоеприпас, изготовленный из их теоретических выкладок, не сработает?

Решетников, не перебивая, внимательно слушал женщин.

— JETRО, — напомнила Хьюга. — Если свои теоретические наработки перепроверить через JETRО практически — на лабораторных испытаниях можно сэкономить. Останется только внедрение и окончательные испытания. Плюс, мне что-то подсказывает, через JETRО можно было потянуть самые разные информационные и технологические массивы — из Индии, из Пакистана, из Израиля. Молчу про Иран и КНДР.

— Угу, — подтвердил Решетников.

Моэко всё ещё не верила.

Стажёр устало вздохнул:

— Хочу я, допустим, за свои миллиарды получить чёткое понимание физики процесса, как расщепляется уран в водородной среде. Как вариант. Исключительно теоретическую модель. Это разве запрещено? Молчу уже, а кто Mitsubishi в плане теоретических исследований проконтролировать может? В наших-то реалиях? Ладно бы они на полигоне что-то взрывали регулярно, — от последней пришедшей в голову мысли логисту от чего-то стало весело — он зримо оживился.

— Странно, что мы тебе-юристу это всё поясняем, — заметила пловчиха.

— Тут больше политики, чем юридической базы, — парировала борёкудан.

— Вытачивать боевой ствол в реале либо изготавливать другие компоненты оружия — это одно (хотя даже тут есть варианты). Но старательно расчерчивать эти стволы на бумаге, указывая спецификацию сталей — рисуй сколько угодно, — подвёл итог Такидзиро. — Даже с подробной технологической цепочкой производства, за это не наказывают. Ограничивать чужие мысли юридически — до этого пока не дошли.

Моэко молчала.

— Что будет, если Акисино и иже с ней не изберут? — не то чтоб Хьюгу резко заинтересовала политика, однако как топ-менеджер она всегда проясняла картину до конца, коль уж касалась вопроса.

— В Mitsubishi считают, назрел сам исторический этап вернуться в строй глобальных лидеров, — пояснил Решетников. — В конкретном вопросе. Да, конкретно Ишикаву им не пришлось на эту тему уговаривать — если она выиграет выборы, вопрос их многолетней страсти будет решён автоматически. Как и вопрос запуска конкретного производства.

— Н-да уж.

— Но если выиграют другие, считают в Mitsubishi, этих других нужно будет всего лишь убедить, как убедили её. Решение созрело потому, что необходимо нации, считают в Mitsubishi. И кто явится его проводником, для них не суть важно, Акисино сейчас — просто самая удобная фигура. Для этого. Сойдёт с дистанции она — они будут продавливать проект новым лицам.

— Дзайбацу, — Миёси расфокусировала взгляд. — Я сейчас проигрываю наш разговор с Томоко-тян и вижу: да, эта идея для концерна, точнее, для его управляющей элиты — самоценна сама по себе, вне зависимости от сиюминутного политического курса. «Политики приходят и уходят, интересы страны остаются». И сейчас интересы таковы, что в беззубый рот пора вернуть отсутствовавшие много лет зубы. Спасибо, — якудза посмотрела на Решетникова. — Теперь и у меня в голове полная ясность.

Хину в параллель припомнила психологию упомянутых «элитных» персонажей (благо, их среду она знала отлично — Сузуки Сёго из этой когорты, родной дед — тоже):

— Mitsubishi — всегда самостоятельный игрок. Даже если некая отдельно взятая Принцесса полагает их собственным инструментом — они останутся вместе с ней лишь до той поры, пока вместе с ней получается двигаться к ИХ цели. Если же Акисино сдуется, не выдержит предвыборной конкуренции, сойдёт с дистанции, сменит вектор (в политике случается) — они просто сменят точку опоры.

— Опасная ты жена, Хину-тян, — выдал Такидзиро без паузы.

— Чем же? — доброжелательно улыбнулась Хьюга.

— Догадливостью!

— В наше время мужчине вообще расслабляться нельзя, — пловчиха так считала искренне. — Сильная жена — лишь дополнительный стимул всегда оставаться на высоте. Не позволять себе поблажек и расслабонов.

— А уж если иметь параллельно двух сильных жён… — многозначительно пробормотала в сторону Миёси.

— Страшно жить, — серьёзно выдал Такидзиро. — Отчего-то в такие минуты с неожиданной теплотой вспоминается Уэки Ута-сан, чем объяснить?

— Это он к чему сейчас? — Хину повернулась к Моэко. — Он передумал нас с тобой любить или решил покапризничать? Уэки, если что, тоже далеко не простодушная дура, как бы убедительно её ни изображала. Даже больше скажу: нужно быть настоящим гением, чтоб время от времени так, как она, убедительно косплеить идиотку. Он же не может не понимать, что беззубых в топ-менеджменте Йокогамы не бывает?

— Тут другое. Уэки Уте очень на многое реально пофиг, а Такидзиро-кун только что панически испугался нашего с тобой будущего возможного женского контроля. Перекрёстного. Между нами двумя он почувствовал себя как дикий зверь — на растяжке между двумя дрессировщиками.

— Пха-ха-ха. Он решил на время скрыться в иллюзии, что Уэки — наивная простодыра? — пловчиха насмешливо вздёрнула бровь. — На оторванного от реальности вроде был не похож.

— В отличие от нас, у неё границы личности не такие жёсткие — они здорово плавают туда-сюда. Если языком Такидзиро-куна, в отношениях с ней у него стратегически гораздо больше пространства. Для манёвра и для вибраций. Ты понимаешь, о чём я.

Решетников перевёл хмурый взгляд с одной на другую и промолчал.

Моэко и Хину синхронно рассмеялись, хлопая друг друга по ладони.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Примерно в это же время.

Танигути Дзион, ещё недавно — главный разработчик Мацуситы и бывший ситуативный начальник Уэки Юо, подходил к блоку, в котором жил. Нынешний жизненный этап и своё изменившееся резко положение нужно срочно переосмыслить — для этого он предпочел пешую прогулку.

Дзион прошёл полуподземный переход между офисным кварталом и жилой зоной; миновал выход из подземного паркинга, поглазел пару минут для окончательного расслабления на скверик между станцией и домом.

Во внутренний двор закрытого жилого комплекса он попал, мазнув пальцем по сканеру электронного замка — в премиальном кондоминиуме глупо ожидать механических ключей либо прочего допотопного антуража.

— Танигути-сан? — его окликнули по фамилии вежливо и спокойно.

— Да? — он обернулся на голос.

Дверь тонированного микроавтобуса открылась, в первую секунду даже не возникло ощущения криминала — не то место.

— Извините за беспокойство. — На асфальт теоретически закрытого от посторонних пространства шагнули крепкие лбы, во внешней атрибутике которых разработчик с ужасом узнал людей из Эдогава-кай.

Сердце без разбега сорвалось в тахикардию. Как они сюда попали⁈ Кто их сюда пустил⁈ Как микроавтобус смог въехать⁈

— Прошу прощения за то, что сейчас отнимем какое-то ваше время. — Типы подступили ближе.

— Что вам от меня надо? — голос дал предательского петуха.

Дзион за секунду вспотел так, как не всегда бывало на пике ковида. Оглянувшись, сообразил, что свидетелей разговора нет — очень уж жилой комплекс специфический. Что с новой силой подсвечивает всё тот же вопрос — кто сюда впустил чужой микроавтобус⁈

— Тогда вы решили, что история закончена, я о происшествии в IT корпорации Йокогама, — говоривший приблизился вплотную. — Тогда вы непозволительно оскорбили двух беззащитных женщин. Благодаря связям вывернулись и, снисходительно тем женщинам улыбаясь, вы тогда очень откровенно дали понять, что со своей стороны под случившимся подводите черту.