Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён

Танигути закричал. Без перехода, без предупреждения, внезапно, оглушительно и с надрывом. Он звал на помощь.

Борёкудан покачал головой, неодобрительно вздохнул. За этим расслабленным движением Дзион упустил момент, когда кулак гангстера начал своё движение — чтобы закончить его в районе живота дипломированного инженера и непризнанного гения отрасли.

Дзиона скрутило от рези в районе солнечного сплетения, словно чем-то острым ударили.

— Адвокат пострадавших, Миёси-сан, сообщила тогда вам, что она будет представлять интересы потерпевших, — тип продолжил как ни в чём не бывало.

По щекам инженера непроизвольно хлынули слёзы. Боги, какое унижение.

Танигути разозлился на себя, собрал в кулак волю, силы и решительно боднул лбом вперёд:

— Мразь!

Якудза не отшагнул, не отшатнулся. Лоб Дзиона он принял своим лбом, для чего исхитрился стремительно наклонить шею вперёд.

Бах! Искры из глаз. Боги, как же больно.

Удар локтем с короткой дистанции всё в тот же живот добавил страданий.

— Не нужно нас оскорблять. В этой ситуации неправы вы, — гангстер покачал головой, словно читающий назидания нерадивому двоечнику школьный учитель. — Настолько неправы, насколько может быть неправ упорствующий в своей непорядочности недобрый и не очень хороший человек.

Говорящий по тону мог сойти даже за доброжелателя, если судить по внешности и игнорировать его пустой взгляд.

Танигути припомнил детали происшествия (мозги на удивление варили, даром что обстановка не располагающая). Секса тогда так и не случилось. Две эти грязные шлюхи, Уэки Ута и вторая, как её… ещё голой выскочила из душа… финансистка Хаяси!.. они действительно пытались по горячим следам мобилизовать полицию.

Плюс этот долбаный мужлан, та ещё тварь. Откуда он только взялся в коридоре, IT же — закрытая зона. Гайдзин с непроизносимой фамилией.

Когда тучи, не успев сгуститься над тогдашним главой разработки, тут же рассосались, третья девка (с сиськами, пришла вместе с гайдзином) действительно назвалась адвокатом. Она тогда ещё угрожала жестом — провела пальцем по горлу.

Молодая сучка Уэки, если память не подводит, прокомментировала как-то так: «А я бы серьёзно отнеслась к обещаниям якудзы — особенно если интернациональный жест „Тебе не жить“ делает не последний в их структуре человек».

— Полиция для вас — система, Танигути-сан. Но якудза — это всегда про память. Систему можно купить, память — нет.

Какое-то время экзекуция продолжалась.

Бывший главный разработчик концерна Мацусита медленно поднимался по ступенькам лестницы, категорически не желая пользоваться лифтом — там камеры, его не должны наблюдать в таком виде. Даже в записи, даже обслуга жилого комплекса.

Опять же, вдруг кто из жильцов захочет подсесть на другом этаже. Встречаться в такой момент ни с кем нельзя.

Танигути Дзион так и не успел понять, в какой момент сорокапятиграммовая пуля пятидесятого калибра прервала его жизненный путь навсегда. Где находился стрелок, каким образом отследил инженера, как сделал выстрел — всего этого погибший никогда не узнал по чисто техническим причинам.

ИНТЕРЛЮДИЯ(продолжение).

Люди Эдогава-кай совсем недалеко отъехали от премиального жилого комплекса, в котором отработали обычную задачу, когда на телефон старшего группы позвонили:

— У вас всё чисто было? — координатор, который по итогам этого созвона будет докладывать куратору.

— Да. Почему возник вопрос? — группер напрягся.

— Танигути застрелили минуту назад.

— Точное время? — говорившие каждый на своём конце отлично знали, что делать в такой ситуации.

— Шестьдесят три секунды назад. Шестьдесят пять. Шестьдесят девять. Семьдесят.

— Мы стояли на перекрёстке — у всех алиби. — Группер слегка расслабился, просчитав тайминг. — Там камеры.

— Всё равно могут попытаться связать, — координатор не произнес вслух очевидный ход мыслей.

Сперва якудза наносит визит джентльмену, которому этот визит, пусть и жестом, на прошлой неделе обещала лично Миёси Моэко-сан.

В результате данного посещения некто Танигути Дзион обзаводится незначительными, но памятными повреждениями организма — это и есть цель визита. Якудза — не сумасшедшие садисты, получающие удовольствие от работы, а добросовестные санитары общества.

Общество — оно ведь тоже как организм. В нём есть свои функции, свои органы. Если правоохранительная система в лице департамента полиции Токио со своей обязанностью не справляется — отпускает откровенного преступника домой — значит, функция социального иммунитета нарушена.

В такие моменты обществу некому прийти на помощь кроме хатикю-сан. Что Эдогава-кай и исполнили.

Но стрельба по фигуранту сразу после их визита…

— Из чего стреляли? — сориентировавшись, группер задал правильный вопрос.

— Похоже на что-то крупнокалиберное. Мы засекли только выстрел, затем системы дома — попадание в жильца. Детали — к полиции. Потом.

— Где?

— Поднимался по лестнице. В лифт не пошёл.

Вслух до конца опять не прозвучало, но оба поняли: фигурант, осмысливая жизненный урок, зачем-то попёрся вверх пр ступенькам. Проигнорил лифт.

Не один десяток этажей.

На лестницах жилого комплекса камеры тоже стояли (правда, почти незаметные и почему-то без предупреждающих табличек, как в других местах) — Семья всегда тщательно исследует место будущей работы и сам фронт работ. Именно к этим камерам удалось подключиться техническому подразделению Эдогава-кай, которые на время операции плюс на полчаса в обе стороны, исходя из внутренних протоколов организации, взяли систему видеонаблюдения под контроль.

— Это не мы, — припечатал старший группы. — Вы теперь не должны стирать записи. Стреляли другие.

Имелось в виду, на случай, если пострадавший возжелает жаловаться, время выбрано без свидетелей во дворике, а с камер всё должно быть удалено. Было бы.

Увы. Жизнь вносит поправки.

— Но тогда остаются доказательства против вас, — выдал очевидное координатор.

— Записи не трогать. Под мою ответственность. Зуботычина этому мудаку, особенно после гласного предупреждения Миёси Моэко-сан — дело житейское и вполне предсказуемое. После этого мы сели в вэн и свалили, все до единого — это есть на камерах.

— Максимум пара месяцев, но скорее всего — вообще условный приговор, — координатор размышлял вслух. — За зуботычины.

— Именно. Эти записи теперь — наше алиби. А вот кто его завалил, за что — на эти вопросы в полиции мы, даже с зажатыми в дверь пальцами, абсолютно искренне будем орать, что ничего не знаем.

— Принял. Из системы видеонаблюдения выходим — записи не трогаем.

— До связи.

Повесив трубку, группер обратился к товарищам:

— Планы меняются. Едем на обед.

Не дожидаясь вопросов, он пояснил подоплёку:

— … так что, если нас загребут, на ближайшие двое суток точно наесться смысл есть — кормёжки в доследственном удержании может не быть. На первых порах.

Через сорок восемь часов полиция в любом сценарии обязана либо освободить человека, либо передать его прокуратуре — ещё на двадцать четыре часа. Но там уже кормят, и неплохо.

Глава 11

— Токийская окружная прокуратура. — Посетителей было трое и они не представились полностью — не назвали имён, должностей.

Хоть и не нарушение правил, но неизящное давление — однозначно.

Хину даже не шелохнулась на лежаке, лишь разлепила левый глаз:

— Говорите. У вас тридцать секунд. — «Как аукнется, так и откликнется», говорит в подобных случаях один нетривиальный метис.

Чиновники возраста Такидзиро и чуть помладше, видимо, собрались сходу нагнетать эмоциональную напряжёнку. Начали предсказуемо с первого человека, который их встретил.

КоторАЯ. Их встретилА.

Однако не с ней, не на её территории могло бы им в этом повезти — Хину поймала нужную волну ещё час тому, когда Решетников давал расклад по Mitsubishi. Настрой тот никуда не делся и в данный момент она очень хорошо чувствовала, как разговаривать с конкретными визитёрами и как следует себя вести.